Haradrim

Это была девушка. Она подняла меч с земли и вгляделась в удивленные лица… друзей? Её черные волосы находились в огромном беспорядке и были едва ниже плеча; немного бледное лицо (скорее всего это последствия недосыпа и того, что солнечные лучи не проникали сквозь плотную черную ткань); высокие скулы, а вдоль правой тянулся небольшой белый шрам. Её серые глаза глядели с отречением на мужчин. — Я… — начала было она, но тут же запнулась. Голос её стал немного выше, более походящий на женский. Но все же остался хриплым, будто сорванным. — Хастара? — Боромир первый отошел от шока.

***

В Тронном Зале Минас-Тирита, где раньше принимал наместник Дэнетор (умерший от огня, коим хотел сжечь младшего сына), собрались семеро из Братства кольца. — Я жалею, что не смог…ла рассказать вам раньше. — Хастара сидела на ступенях. Ни у кого не оказалось сомнений, что эта девушка — воин из Харада, что шел с ними. Те же серые глаза, те же речи и те же повадки. — Но почему ты пошла? — спросил Арагорн, возле которого стоял Боромир. — Женщина в Хараде — рабыня, — ответила Хастара. — Настоящая рабыня. — девушка начала рассказ: — Мой отец был счастлив, когда у него родилась вторая дочь, но знал, что ни одна из нас не сможет занять трон. Ведь моя мать, которой принадлежал трон по праву, смогла править лишь тогда, когда нашла мужа. Пусть он был и чужеземцем. По праву трон должен принадлежать моей сестре Иннару, но она без памяти влюбилась в старшего принца Западного Умбара. Если бы он пришел к власти, то Умбар бы навсегда стал прибежищем для пиратов, бандитов и прочей мерзости. Пока мы с сестрой росли, родители пытались придумать, что же делать. Но проблема решилась почти сама собой: едва мне исполнилось пятнадцать, младший сын князя Западного Умбара узнал, что у князя Феллаборна есть еще одна дочь. — Девушка замолкла на мгновение и вздохнув, продолжила: — Сайирхатта оказался настоящим садистом. Но меня оттуда смог вытащить один мужчина из его же команды. Это был Кхатта. Именно тогда отец придумал себе « сына » и объявил войну Западному Умбару. Мне пришлось обрезать волосы, научится сражаться и собрать собственную армию. А когда отец получил письмо от лорда Элронда, он послал меня на совет. Я сама решила идти с вами. Девушка почувствовала, как на плечо легла чья-то рука и подняв голову, увидела Леголаса, что ободряюще улыбнулся ей. — Ты могла бы все рассказать нам, — Боромир поглядел на девушку. Гимли сидел на лавке и курил трубку, Пиппин глядел под ноги, а Гэндальф задумчиво смотрел на Хастару. — Вначале я боялась, а потом не было времени…- пожала плечами девушка. — А я подозревал! — воскликнул Гимли, выпустив дым из рта. — Уж слишком часто ты мылась, для мужчины. Да и отдельно. Эти слова разрядили обстановку. Смеялся даже хмурый в последнее время Арагорн. Как вдруг отворились двери и зашел стражник, громко сказав: — К вам пришли воин из Рохана и лорд Имрахиль. — Пусть они заходят, — кивнул Боромир. До коронации Арагорна он пока еще был главным. Его брат Фарамир лежал в лазарете. Фарамир и его армия обороняли Итилиэн, но проиграли. Орки пристегнули его к лошади, которую пустили рысью по полям. Фарамир не знал, что его брат уже в Минас-Тирите. Дэнетор сошел с ума и захотел сжечь еще живого младшего сына, но Боромир вовремя явился в усыпальницу. На плащ Дэнетора попал огонь и он вспыхнул. Никто ничего не смог сделать. В зал вошли Эомер и Имрахиль. Король Теоден был мертв и теперь Эомеру надлежало принять трон. Рохиррим удивленно глядел на девушку. Та больше не скрывала лицо. Имрахиль сел на лавку, рядом с Гимли, а Эомер стал чуть поодаль. — Это конец войны? — спросил Имрахиль. — Мы выиграли битву, но не войну. — сказал Боромир. Гэндальф поднялся со своего места и сложив руки за спиной, молвил: — Фродо стал недосягаем для моего взора. Мрак сгущается. — Если бы Саурон получил кольцо, мы бы узнали. — ответил Арагорн, глядя на Гэндальфа. — Это вопрос времени. Он потерпел поражение, да. Но за стенами Мордора наши враги соберутся вновь. Хастара сидела и размышляла о Кхатте. Она так и не увидела его, она вообще мало кого видела после битвы. Она даже и не представляла, сколько осталось харадримов после битвы. И какова будет их реакция когда они узнают, что их принц — женщина. — Верная смерть! — послышался голос Гимли. — Никаких шансов на успех! Так чего ж мы ждём? — Саурон заподозрит уловку. — покачал головой Гэндальф. — Так его не обмануть. — Он по любому обратит свое внимание к нам, — сказала Хастара, поднимая голову. — Он должен понять, кто к нему пожаловал. Да и он не может не поддаться желанию разбить армию. Арагорн улыбнулся и сказал: — Он захочет увидеть Андрил.

***

Хастара шла по Минас-Тириту, восхищенно рассматривая город. На глаза не попадалось ни одного воина из её армии. Впервые можно было выходить на улицу без ткани на лице. Дышалось легко и непринужденно. Было решено выходить послезавтра, а пока люди расчищали Пеленнорские поля от трупов. — Тханна! — послышался крик и девушка застыла на месте, не поворачиваясь. К ней подбежал кто-то из харадримов и девушка обернулась. Рханна застыл с открытым ртом. Это же… Хастара? Одежда его и оружие тоже. — Ваше величество? — Да, Рханна, это я. — Хастара без эмоций смотрела на воина. — Сколько наших осталось? — Вы…я...- Рханна что-то бессвязно бормотал, но потом взял себя в руки и ответил: — Сто пятьдесят воинов и тридцать раненых. Среди них и Кхатта… Глаза девушки широко распахнулись и её голос снова стал груб, как прежде: — Он в лазарете? — получив кивок, Хастара хотела было ринуться туда, но вспомнив, что воины остаются без командира, повернулась к Рханне, что все еще находился в шоке. — Собери всех воинов и отведи их к Господину Боромиру. Спроси любого стражника — они его знают. И не слушая никаких слов, девушка побежала в лазарет. Оббегая осколки камней, что остались от стен Минас-Тирита, Хастара быстро добралась в лазарет. Узнав, где лежит Кхатта, девушка ворвалась в комнату, где лежали сразу несколько воинов. — Какая компания к нам пожаловала, — воскликнул один из воинов Рохана, широко улыбаясь. Но девушка не обратила на него внимания, а бросилась к кровати, где лежал Кхатта. Девушка присела к спящему другу и взяла его за руку. Черные волосы воина были грязными, а шрам на лице выглядел более болезненно, чем когда-либо. Мужчина распахнул глаза и посмотрел испуганно на Хастару. — Я же просила аккуратнее! — воскликнула девушка, переходя на язык харадримов. — Кто же заставил вас открыть лицо? — спросил Кхатта, пытаясь подняться и тут же морщась. — Тот, кто заставил её надеть. Глаза Кхатты недобро сверкнули, а сам он с поднятой бровью посмотрел на девушку. — Вы убили его? — Насадила на бивень мумака, — губы девушки тронула злобная ухмылка. Кхатта сжал её руку. — Война не окончена, мы идем послезавтра к Мордору. — Я завтра встану, — сказал Кхатта, но девушка покачала головой и посильнее сжала руку воина. — Я не позволю тебе встать. Ты должен набираться сил. Хастара узнала от целительницы, что у Кхатты повреждены ребра и из ноги была вытащена харадримская стрела. — Сколько наших осталось? — Сто пятьдесят, — Хастара вздохнула. — Слишком много погибло. Сейчас их собрал Рханна. — Этот бездарь? — воскликнул мужчина слишком громко, привлекая к себе внимание рохирримов. — Если они сопьются до того, что увидят злых Богов — пеняй на себя. — Я обязательно запрещу им пить. — губы Хастары тронула искренняя улыбка и она, легонько хлопнув мужчину по плечу, вышла из помещения. Кхатта был жив и сердце Хастары больше не сжималось так сильно. Выходя из лазарета Хастара столкнулась с Эомером. Рохиррим выглядел помятым: смерть Короля Теодена и недуг Эовин сказались на нем. — Приветствую тебя, Эомер, — сказала девушка, немного склонив голову. — Здравствуй, Хастара. — Эомер так же кивнул ей. — Какой ветер занес тебя в лазарет? — Военачальника моей армии ранили. — ответила девушка, глядя в глаза рохирриму. — Как самочувствие твоей сестры?

***

Хастара спустилась к шатрам, что разбили у стен Минас-Тирита, на полях. Не трудно было высмотреть огромный и яркий харадримский шатер, среди Роханских. Девушке было абсолютно плевать на удивленные взгляды, что бросали на неё. Конечно, уже все знали, что воин, который прибыл с эльфом, гномом и будущим Королем Гондора, оказался женщиной. Отодвинув плотную ткань шатра, Хастара зашла внутрь. — *Танну! — молвили некоторые, приложив руку к сердцу и мгновенно встали. Некоторые просто застыли с открытыми ртами. В шатре не было ничего особенного: лишь на голой земле расстелены одеяла и самодельные «подушки», сделанные из вещей. Но в углу стоял небольшой бочонок, на котором лежали продукты, которые им дал господин Боромир. В этом каким-то образом уместилась половина харадримов, со следующей половиной предстояло говорить в другом шатре. Хастара усмехнулась бы, ведь благородной назвать её никак нельзя было. — Первое, что я хочу вам сказать, — Хастара специально выдержала паузу, оглядывая воинов. — это — то, что я девушка никак не отменяет моих планов. Я свергну Хана-ри-танна любой ценой. Никто не проронил ни слова. Хастара продолжила: — Послезавтра мы отправляемся в Мордор. Если кто-то отказывается от того, чтобы идти под моим командованием — пусть уходит сразу же. — Мы будем верны вам, ваше высочество. — ступил вперед молодой воин, пришедший год назад в армию. — Я благодарна вам. — девушка кивнула, глядя на Сайэтта. — Отдыхайте, но будьте готовы. — Нгхайрэ! — послышался хор голосов. — И не вздумайте пить, — Хастара обвела взглядом воинов, что тут же опустили глаза. — Узнаю — лично отправлю к Богам. Девушка вышла из шатра быстрым шагом, а воины, находящиеся в шатре вздохнули. — Такой же злой осталась, даром что баба. — сплюнул на пол Саэнна и отшвырнул флягу в угол. Узнает ведь! — Её взгляд пробирал под никабом, а сейчас еще ужаснее. — сказал Сайэтта, сев на место и принялся любовно оттирать запекшуюся кровь с меча. — И добрая только с Кхаттой, — заметил Рханна, отправляя в рот кусок хлеба. — Уж не влюблена ли наша принцесса в Кхатту? — Не говори ерунды, — хмыкнул кто-то, — Он старше её на…- воин запнулся и сгибал пальцы, высчитывая что-то. — двадцать лет! — А кто их там знает, — буркнул Саэнна, все еще злой, что запретили пить.

***

В комнате, что предоставил Хастаре Боромир, было холодно. Но впервые со времен Имладриса девушка должна была спать на настоящей кровати. В дальнем углу находилась дверца, что вела в купальню. Зайдя туда Хастара увидела, что из огромной деревянной бадьи поднимался пар, а рядом, стояла бочка поменьше с холодной водой. Лотлориэнский плащ лежал на табурете, туда же отправились доспехи, кольчуга, оружие и вещи. Специальные бинты, что сшила ей мать, были туго обмотаны вокруг туловища, скрывая женскую фигуру. Это было больнее всего. Не кольчуга сдавливала ребра, а треклятые бинты, слишком сильно затянутые с последнего купания. С проклятиями, что вырывались сквозь стиснутые зубы, девушка все же смогла стянуть с себя это и спокойно вздохнуть. Повернувшись к зеркалу, Хастара даже не удивилась: от бинтов остались красные полосы, длинная ссадина тянулась вдоль руки, а плечо украшал фиолетовый синяк. На бедре расцветал еще один: это появилось после водопада из черепов. И тут девушка вспомнила про настойку матери! Она до сих пор хранилась в сапоге. Но её следовало использовать после купания, а сейчас нужно было смыть с себя пыль, пот, кровь и воспоминания о смерти. Пока не остыла вода, Хастара не вылезла. Дрожа всем телом и забираясь под одеяло, девушка в первые в жизни захотела оказаться дома.

***

— С добрым утром! — воскликнул Гимли, бодро шагая в сторону комнаты Леголаса, что находилась рядом с комнатой Хастары. — Как спалось? — Прекрасно, — отозвалась Хастара. — Намного лучше, чем на холодной земле. Решив не мешать Гимли, что громко тарабанил в дверь эльфа, Хастара спустилась в тронный зал, где нашлось остальное братство, вместе с Эомером и лордом Имрахилем. Поздоровавшись, она присела за стол. Мерри, который не видел её с того времени, как тропа мертвых развела их, удивленно таращился на Хастара. Арагорн позволил хоббиту встать с постели. — Здравствуй, доблестный хоббит, — кивнула она. — Как твое самочувствие? — Привет, — улыбнулся Мерри. — Мне уже лучше. — Мне говорили, что ты сразился с Ангмарским Королем-Чародеем, — Хастара отпила чего-то сладкого из кубка. — Расскажи мне, пожалуйста. Мерри восхищенно рассказывал о том, как Эовин убила Назгула, защищая Короля Теодена, но при словах о Короле хоббит резко помрачнел. Гэндальф снова завел разговор о предстоящей битве, а южанка могла теперь есть нормально, не мучаясь с тканью. — Умбарские пираты сидят в темницах, — сказал Арагорн и повернулся к Хастаре. — Есть ли смысл их отпускать? — Нет, — ответила девушка, поудобнее усаживаясь на стуле. — Они не исправятся и будут мстить. Но я бы хотела, чтобы вы отпустили их со мной, — Хастара посмотрела на Арагорна. — Будет лучше, если люди увидят, что зло и его приспешники всегда наказуемы. — Какие твои планы после? — спросил Боромир. — Я вернусь домой и попытаюсь объединить Умбар. — девушка решила, что этим людям можно доверять. В конце концов, они сражались плечом к плечу. — Я видел несколько раз Хана-ри-Танна, — сказал Имрахиль, с интересом глядя на девушку. — Он хорош в бою и жесток. А насколько мне известно, для того, чтобы свергнуть Князя, нужно его убить. Ибо на мир он не пойдет. — По нему ударит известие о смерти его младшего сына, — откликнулась Хастара. — Сайирхатта умер? — удивился Имрахиль. — Кто убил его? — Я. — спокойно сказала Хастара, откинувшись на стуле.

***

К рассвету войска собрались на Пеленнорской равнине, готовые выступить. Коней осталось мало. Люди шли дольше. Лицо Хастары снова закрывал никаб, ведь битва еще не окончена. — Не сочтёшь ли за оскорбление ехать со мной? — после небольшого привала к Хастаре подошел Эомер. — Сочту это за честь. — склонила голову девушка. Перспектива еще дальше идти пешком не прельщала. Особенно, когда ноги подкашивались после прошлых боев, а мышцы тянули. Фреасвит исчез с самых троп мертвых и южанка даже не подозревала что с конем. Эомер подвел коня. Не даром Рохан славился коневодством… Огненог был действительно сильным и большим конем. Правда ехать с Эомером было странно и непривычно. Всадники же продолжали идти вперед, и еще до вечера достигли Перекрестка. Вокруг все словно вымерло, и гнетущая тишина лежала под деревьями-великанами. Ни одна стрела не вылетела из чащи, но с каждым шагом напряжение нарастало. Деревья и камни, травы и листья — все словно затаилось и прислушивалось. Вдали за Андуином садилось солнце, и белые вершины гор розовели в лазури неба, но в Хмурых Горах клубилась тьма. Вскоре, они подошли к месту, где Фарамир разбил харадримов, что шли к Саурону. — Теперь они уплывут на черном корабле на Запад, и будут там бродить по печальным долинам Тумана без памяти и надежды. — сказала Хастара, то ли сама себе, то ли Эомеру. — Но они же мертвы! — воскликнул Пиппин, что ехал рядом. Боромир удивленно обернулся. — Ты не понял, Пиппин, — Хастара повернула голову к хоббиту. — Только умерший с оружием в руках попадает в Рай, все прочие уплывают на Запад, и теряют там надежду, обреченные вечно скитаться в Мраке. Некоторые попадают в Железные Круги под землей, там демоны и злые боги делают из них нежить. — Какие странные у вас поверья, — сказал Эомер, немного повернув голову, от чего конский хвост, коим был украшен шлем рохиррима, дернулся. Хастара немного отодвинула голову и выглянула из-за спины Эомера. — Но народ верит и боится. — отозвалась девушка. Страх — харадримы не боятся смерти, они живут одним днем и искренне веруют в Богов. Но Боги не веруют в них. Хастара знала, что страх и злоба скоро покорит сердце Хана-ри-Танна. Вчера вечером в Умбар был отправлен один из воинов Хастары, что нес голову Сайирхатта к князю.

***

Впереди ехал Гэндальф, за ним Арагорн, Эомер и Имрахиль. Их сопровождали Леголас, Гимли, Хастара и Перегрин. Маг хотел, чтобы у Ворот собрались представители всех врагов Мордора. Средние створы Ворот распахнулись и выпустили посольство Черной Крепости. На черной лошади…это точно было когда-то лошадью…сидел «посол». Облаченный в черное, на его голове красовался железный шлем, закрывавший половину головы. — Мой господин Великий Саурон приветствует вас. — сказал он, и лучше бы не открывал рот…буквально насквозь прогнившие зубы скрывались за чем-то отдаленно похожим на губы. — Кто из вашего сброда достоин говорить со мной? — Мы пришли не приветствовать Саурона — вероломного и проклятого, — ответил Гэндальф и голос его изменился.- Передай своему господину: армии Мордора должны быть распущены, а он — покинуть эти земли и никогда больше не возвращаться. Огненог хотел было дернуться, но Эомер пересек эту попытку, положив ладонь на голову коня. — Чтобы стать королём, нужно больше, чем сломанный эльфийский меч, — это были последние слова этого существа. Арагорн взмахнул мечом и голова упала с плеч Голоса Саурона. — Думаю, переговоры окончены, — послышался голос Гимли. Ворота начали открываться полностью и за ними показался легион орков. Они повернули к войску, что понемногу стало отступать назад. Хастара прекрасно понимала их: она и сама боялась, но предать друзей нельзя было. Спешившись, Хастара стала между Боромиром и Эомером. Орки хлынули из-за ворот, окружая их в кольцо. — Не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом. — послышался голос Гимли. — А как насчёт — бок о бок с другом? — отозвался Леголас с улыбкой. — На это… я согласен. Войско противников внезапно остановилось, ожидая, что первыми нападут люди, пришедшие с Запада. Хастара обнажила меч. Арагорн повернулся к войску и было видно, что это уже не Следопыт, а настоящий Король. — За Фродо! — сказал он и ринулся к оркам. За ним с громким криком ринулись Мерри и Пиппин, а за ними поспешили и все. За орками показались и горные тролли. Силы были неравны. Хастара обезглавила орка и тут же ударила ногой другого. Боромир громко затрубил в рог и ударил щитом полуорка. Хастара вдруг упала, больно ударяясь спиной о камень, какой-то орк сбил её с ног. Он был слишком тяжелым, а зловонное дыхание ударило в нос. Меч выпал из рук, а саму руку сжимал орк, озлобленно скалясь. Южанка дотянулась бы эльфийского клинка, но руки были прижаты к телу. Неужели, именно так она умрет? Серые глаза были широко распахнуты. А орк приставил к шее ятаган, как вдруг, его голова слетела с плеч, а тело кто-то мощным пинком откинул в сторону. Девушка тут же схватила меч и вскочила на ноги, резко вонзая меч в шею орка, что подбежал сзади. — Я твоя должница, Гимли. — Хастара поклонилась гному, а тот усмехнулся и ударил топором по ногам еще одного орка. — Всегда рад помочь другу. Рядом просвистела стрела и пронзила сразу двоих орков. Перед глазами девушки предстал харадрим, чье лицо было скрыто повязкой. Это не из её войска, воины Хастары не надевали никабы с битвы при Пелленорских полях. В Черных глазах читалась злость и он замахнулся мечом на девушку, но та ушла в сторону и ударила его по ногам, а затем замахнувшись, обрубила ему голову. Вдруг, подул сильный ветер, поднимая пыль. Хастара подняла голову, вглядываясь в небо и щуря глаза. Большая башня, где находилось огненное око — рушилась. Значит Фродо выполнил миссию. Значит он был жив. Вдруг, орков стало намного меньше. Они убегали. Тролли, орки, звери убегали. Лишь харадримы остались стоять на месте. Они так давно подпали под власть Тьмы, так пропитались черной злобой и так ненавидели все то, что олицетворяли силы Запада, что теперь даже крушение их Властелина не сломило этих гордых и сильных воинов. — Нгхайрэ! — закричала Хастара, сдергивая с пояса чакру и пуская её в харадримов. Её воины, которых осталось чуть больше сотни, подхватили крик и бросились к противникам. Люди из Запада, рохирримы и гондорцы, так же бросились в атаку под предводительством Арагорна. Вскоре харадримы были разбиты. Отталкивая от себя мертвое тело, Хастара огляделась. Воины громко закричали, празднуя победу, которая досталась им огромной ценой. И только один Мерри был не весел. — Пиппин! — громко кричал он, выискивая среди мертвых тел друга. — Ищите полурослика! — приказал Боромир, находившийся рядом с ним. Почти все войско принялось искать Пиппина, однако, Гимли высмотрел ноги, что выглядывали из-под трупа тролля.