Haradrim

Море омывало кожу, смывало усталость, унося её на глубины. Хастара спускалась к морю ночью, ведь именно тогда оно было более спокойным. Луна освещала воду, маленькие волны разбивались о кожу. Руки все еще тряслись после боя, пусть и прошло четыре дня. Князь Феллаборн теперь стал правителем Умбара и сразу после смерти Хана-ри-Танна был подписан договор с Гондором и и Роханом. Хастара вышла из воды и оделась. В замок возвращаться совсем не хотелось. Она убила князя. Умбар объединен. Люди знают, что она девушка. Теперь хоть лгать не придется, но придется всю жизнь сидеть в этом замке. Хастара зарылась руками в песок и вздохнула. Мир сузился до этого побережья и громких ударов в груди. — Вы все так же ночью сидите у воды, — послышался рядом голос Эомера, а сам мужчина опустился рядом. — А вы все так же внезапно подкрадываетесь. — отозвалась Хастара, повернув голову к рохирриму. Эомер сощурился и спросил: — Ты возвращаешься к свадьбе Арагорна? — Конечно. — Волна намочила штанину и девушка проследила за водой. — Я поеду обратно вместе с вами. — А потом? — Эомер опустил руку на песок, рядом с рукой Хастары. Та подняла на него взгляд. — Вернусь сюда, а дальше не знаю. — ветер подул сильнее и кожа девушки покрылась мурашками. — Слишком ты интересуешься моей дальнейшей жизнью, благородный рохиррим. — Хастара усмехнулась, с вызовом глядя на Эомера. Девушка ожидала, что он что-нибудь колкое ответит, но то, что сделал на самом деле рохиррим — не укладывалось в голове. Эомер поддался вперед и прикоснулся своими губами к губам Хастары. Девушка застыла, с распахнутыми глазами, но молодой Конунг не обратил на это внимание. Поцелуй был самым невинным, но желанным. Её губы были солеными после купания. Рохиррим ожидал, что Хастара оттолкнет его, но она осталась неподвижной, лишь закрыла глаза. Эомер позволил себе больше и прикоснулся шершавой рукой к щеке девушки. Хастара вдруг резко отшатнулась и испуганно посмотрела на мужчину. Конунг ничего не успел сказать — южанка убежала. Переведя взгляд на место, где только что сидела девушка, Эомер обнаружил клинок. Явно эльфийская работа.

***

Хастара рухнула на постель. Она и подумать не могла о молодом рохирриме, который был умел в бою и остр на язык. Нет, это явно не для неё. Её удел — бои, в одном из которых она скорее всего и проститься с жизнью. Любви не существует. Лишь в сказках, которые рассказывают матери своим детям. Нет, конечно нет. Девушка вдруг услышала чей-то хохот и поняла, что это её собственный. Хастара скинула одежду и даже не удосуживаясь смыть с себя соленую воду, легла под одеяло. Но сон не шел. Хастару пробила дрожь и стало внезапно холодно. Девушка судорожно вздохнула и зарылась носом в подушку. Служанки стирали постель одним из душистых мыл, которые делали в Умбаре из растений. Хастара искренне не понимала сестру, которая позволяла вытирать об себя ноги мужчине (правда, в последние дни все изменилось. Теперь Сайэннар бегал за сестрой, изо всех сил пытаясь ей угодить). В Хараде всегда женщина считалась рабыней, но принцесса могла бы и постоять за себя. В конце концов, отец никогда не относился к ним, как к рабыням. Князь Феллаборн холил и лелеял княгиню Ирханну, характер у которой был не самый простой. Хастара сжала еще одну подушку, что лежала на кровати, и закрыла глаза.

***

Эомер сидел на кровати и рассматривал клинок, что забыла Хастара. Спать ему не хотелось. Он обдумывал все, что произошло. Вначале, у Эомера не было сомнений о том, что Хастара — мужчина. Пусть и лицо было скрыто, но дралась девушка так умело, действительно по мужски. Но тогда, на Пелленнорских полях, когда Хастара впервые повернулась лицом к мужчинам, Эомер опешил. Что же случилось, если женщина добровольно пошла на войну? Но оказалось, это была не первая война, в которой она участвовала. Мужчины всегда были болтливее, чем женщины. Особенно в походах. Вскоре, Эомер знал обо всех боях, в которых участвовало войско Южного Умбара. Девушка (женщиной назвать её было все же трудно)была скупа на эмоции. Эомер умел отличать искреннюю улыбку от фальшивой, да и Теодред всегда удивлялся людям, которые приходили к Королю Теодену и лгали в глаза, улыбаясь насквозь фальшивой улыбкой. Её искренняя улыбка предназначалась только военачальнику армии харадримов. Даже глаза у неё были иногда будто стеклянные, будто она смотрит сквозь него, будто находится не здесь. Молодой Конунг бережно положил клинок, который намеревался отдать завтра, на стол и стянул рубаху. В Умбаре действительно было жарко, и кожа, отдыхавшая от загара после зимы, уже покраснела и немного пекла. Рохиррим собрал волосы лентой, что когда-то подарила сестра и лег на прохладную постель. Эомер знал, что южанка не будет обычной женой, да и вряд ли будет женой, о которой он когда-то мечтал выбравшись в даль от Эдораса, на осмотр границ вместе с Теодредом. Старые воины просветили его во все подробности и даже кивнули в сторону молодой пышногрудой девки, что готова была поднять подол платья перед Королевским племянником, которому едва исполнилось семнадцать лет.

***

Теперь же Хастара могла спать столько, сколько захочет. Никто не требовал идти дальше, не нужно было вставать на битву и никто не стучал в дверь, требуя спуститься на завтрак. Девушка встала и пошла в умывальню, где уже стояла бадья с теплой водой. Кожу неприятно стягивало. Хастара снова подумала о том, что случилось вчера ночью и из-за чего она не могла уснуть до самого рассвета. После принятия ванны, руки сами потянулись к никабу, что висел на крючке. Но Хастара тут же одернула себя. Скрываться больше не было надобности. Девушка открыла шкаф и в глаза бросилась рубаха рохиррима, которую она не отдала. А Эомер и не просил. Платьев в шкафу не было — воин в платье? Ну нет. Хастара впервые решила не заматывать грудь бинтами. Дышалось на удивление свободно, но было немного странно выходить за пределы комнаты и знать, что больше не нужно прятаться. Выйдя из комнаты, девушка столкнулась с сестрой впервые за четыре дня. Хастара всегда знала, что сестра красивее её, но сейчас девушка буквально светилась. Хотя свечение постепенно угасло при взгляде на младшую сестру. Иннара даже не поздоровалась, но Хастаре было плевать. Девушка обошла сестру и спустилась вниз. Воины, что стояли у входа в тронный зал, синхронно поклонились ей. Хастара кивнула и вошла в помещение. Там обнаружился только отец, что отошел от письменного стола. — Твои товарищи ушли в город, — ответил он, поднимая глаза на дочь. — Одни? — спросила девушка. — Я отправил с ними Кхатту.

***

— Наш город кишит пиратами, бродягами и портовыми шлюхами, — сказал Кхатта. Они подходили к площади, где совсем недавно пролилась кровь. Люди были более довольными и торговля шла во всю. Гимли скептически посматривал на изделия харадримов, думая, что гномы сделали бы это все лучше. — Девицы легкого поведения и бродяги есть везде, — ухмыльнулся Боромир, мимо которого прошла фигуристая женщина, в черном платье. Но лицо её было скрыто тканью. Леголас, от которого шарахались прохожие, лишь удивленно посмотрел на Боромира. Эомер был более молчаливым, чем обычно и глядел куда-то в сторону. — Предлагаю зайти в таверну. — Кхатта обернулся. — Лучшая в городе. Пройдя мимо торговцев рыбой и пряностями, они зашли в помещение, откуда сразу же вышел клуб дыма. Запахло перегаром. Небольшие столики, за которыми сидели пьяные мужчины занимали практически весь зал. Деревянное построение, чуть выше роста Гимли, стояло у входа. За ним стоял высокий бородатый мужчина, разливающий напитки. Леголас поморщился, но все же не вышел из помещения. — Ну здравствуй, милый, — к ним подошла женщина, в длинном платье, но с открытой пышной грудью, которая сразу бросалась в глаза. Её лицо было закрыто синей шалью. Кхатта расплылся в улыбке, но улыбаться ему долго не судилось. Пощечина была настолько сильной, что голова мужчины дернулась. — Заслужил. — вздохнул он и повернул голову обратно. Женщина уже ушла, а Боромир подавил смешок. — За что же? — спросил воин Гондора, когда Кхатта отвел их к дальнему столику. — Уплыл на Запад и не попрощался. Два раза. — Кхатта засмеялся и спросил: — Тут есть отменный эль. — Неси. — согласился Гимли, потирая руки. — Главное не пытайся перепить Леголаса, достопочтенный гном. — сказал Эомер, не замечая, как пялятся на него местные девицы. Кхатта вернулся через минуту, неся в руках сразу пять кружек с элем.

***

— Ты не можешь расторгнуть с ним помолвку! — воскликнул Феллаборн, поворачиваясь к старшей дочери. Иннара вдруг разочаровалась в своем нареченном и пришла к отцу с просьбой расторгнуть помолвку. — Отец. — Хастара повернула голову к Князю. Девушка, как и Мать, стояла рядом с троном. — Еще как может. Иннара удивленно посмотрела на сестру, но Хастара не обратила внимания. — Я не позволю выйти своей дочери за нелюбимого! — Ирханна поняла, к чему клонит младшая дочь, но Феллаборн беспокоился о чести дочери, ведь весь Умбар знал, что принцесса была помолвлена. — Но… — Феллаборн повернулся к жене, но та одним взглядом заставила его склонить голову и согласиться.

***

— А ты красивый, — произнесла пышногрудая темноволосая женщина на ломанном вестроне, подходя к Эомеру и бесцеремонно садясь ему на колени. — откуда такой? Женщина (а это была действительно женщина, старше его лет на десять), провела пальцем по его шее, спускаясь к груди. Пахло от неё ужасно: потом, пряностям и дымом. — Из страны, где женщины имеют гордость и чувство собственного достоинства. — Женщина хмыкнула, встала и что-то прошептала на языке харадримов. — Надо будет запомнить эти слова, — хмыкнул Кхатта, допивая эль. Гимли жадным взглядом проводил женщину, а Леголас вышел из заведения, не в силах больше терпеть таверну.

***

Эомер рухнул на кровать. Как хорошо, что он не выпил последнюю кружку, так как Боромиру было явно много. Впрочем, он дошел, не без помощи конечно, до комнаты и тут же завалился спать. Рохиррим сегодня так и не увидел Хастару. Глядя на этих людей в таверне, он понимал, почему девушка ненавидела Умбар. Она даже не скрывала это. За окном задувал ветер. Скорее всего, погода изменится. Кхатта сказал, что так часто бывает в Умбаре и что море бушует в эти дни. Посетила безумная мысль вновь пойти к морю. Ведь если бы не отсутствие сна, он бы не поцеловал Хастару. Но Эомер откинул эту мысль. Хмель ударил ему в голову и появляться в таком виде перед девушкой не хотелось.