Haradrim

Хастара не знала как себя вести, однако, оставалась невозмутимой внешне. Эомер на следующий день официально попросил её руки у отца. Вечером, Хастара стояла в тронном зале, где находилась вся семья. Отец сидел на троне, мать возле, а Иннара стояла по левую руку отца. Все они взирали на младшую. — Ты действительно пойдешь за него замуж? — спросил Феллаборн. — Да. — отозвалась Хастара. — Но как же город? Все было зря? — Феллаборн закрыл глаза рукой и опустил голову. — Я убила князя и теперь ты правитель всего Умбара, — спокойно сказала девушка. — Что еще нужно? — Ты должна править этим городом. Ирханна медленно повернулась к мужу и лицо её не предвещало ничего хорошего. За окном грянул гром и даже это не смогло заглушить громкий крик княжны, разнесшийся по залу.

***

Хастара оказалась в своей комнате. Она никогда не забудет фразу отца: « Ты должна править». Никто не спросил, хочет ли она править… Никто не спросил хочет ли она вообще что-либо? Не было эмоций, кроме отвращения. Мимолетная радость была лишь от побед. За окном бушевала стихия и южанка, как завороженная смотрела на море. Волны пенились и разбивались о утес.

***

Эомер сидел на кровати и обдумывал дальнейшее положение. Ему предстояли две свадьбы и похороны дяди. Князь Феллаборн дал согласие пару часов назад и завтра предстояло составить брачный договор. В дверь постучали. На пороге обнаружился Кхатта и было видно, что мужчина напряжен. — Здравствуй, — Эомер кивнул. — Я бы хотел поговорить с тобой о Хастаре. Только сделал предложение, а уже весь замок знает? Эомер не удивился. Боромир еще после ужина хлопнул его по плечу и поздравил. Молодой Конунг пропустил харадрима в комнату. Кхатта сел на кресло, что стояло у шкафа. — Я слушаю тебя. — Какие у тебя намерения? — Эомер поднял вопросительно поднял бровь и Кхатта сложил руки. — Что ты ждешь от Хастары? — Что она будет достойной Королевой и со временем, возможно, полюбит меня. — Да, Эомер надеялся на это и не скрывал. Если бы он был отвратителен девушке, то она бы не согласилась. — Что же, — Кхатта откинулся на спинку. — Если она добровольно согласилась пойти за тебя… Кхатта знал, что новый Король Рохана — человек, да и воин, хороший. И Хастара не даст себя в обиду. Военачальник долго думал: рассказывать или нет? И все же решил. — Ты должен узнать кое-что. — Кхатта знал, что девушка не будет злиться на него за это. Рассказывать кому-то она так и не может. Эомер насторожился. — Ты, скорее всего уже знаешь, что я был пиратом. — молодой Конунг кивнул. — Однажды ночью к нам на корабль, по ошибке, забрел юнец, лет восемнадцати. У него еще не росла борода. Но он был в дорогих одеждах, и один из команды признал в нем младшего сына князя Западного Умбара. Он тут же заработал авторитет у пиратов, которым нужны были лишь его деньги. Сайирхатта, а именно так звали принца, отправлялся с нами в «путешествия» на Дальний Харад. — Эомер не понимал к чему ведет мужчина, но тем не менее внимательно слушал. — Одной летней ночью он, в сопровождении нескольких пиратов, притащил на корабль бессознательную девчонку в белом платье. У неё были длинные черные волосы, она была невероятно красивая. Ей было лет пятнадцать — еще ребёнок. Никто не знал откуда она, да и принц не говорил. Он оттащил её в трюм и велел никому не заходить туда, а сам ушел. Всем было интересно, но никто не решался. Вечером он пришел и меня позвал с собой. Девчонка уже пришла в себя. Мне не было до неё дела, мало ли, может нашел в какой-то таверне дочь фермера. Однако, ткань платья была дорогой. Ты догадываешься о ком я говорю, не так ли? — Кхатта поднял бровь и посмотрел на Эомера. Тот кивнул. Лицо его не выражало никаких эмоций. Кхатта продолжил: — Принц сдернул с неё платье, нет, ты не подумай, она осталась чиста. Да и Сайирхатте не нужно было совокупление. Он сломал её по-другому. — Эомер оставался неподвижен и глядел куда-то под ноги, брови его были нахмурены. — Принцесса досрочно была коронована тринадцатью ударами плети, — Кхатта недобро ухмыльнулся. — Она сорвала голос, когда кричала. И тогда я понял откуда она. Но у меня не хватало смелости помочь ей, да, мне стало жалко, когда оказалось, что он просто решил поразвлечься. Остальные из команды лишь смеялись. У пиратов никогда не было сожаления, но принцессу мне было жаль. Мы достаточно далеко отплыли от берега. Сайирхатта развлекался с ней вечером и не позволял никому другому к ней подходить. Некоторые лишь наблюдали. Приближенные. Она была вся в порезах, но ничто не могло сравниться с её спиной. Иногда мне удавалось промывать раны, но редко. Она отказывалась от еды и смотрела в потолок. Уже тогда её лицо ничего не выражало. Никаких эмоций. Я дал ему понять, что если он продолжит в том же духе, то девушка скоро умрет и принц не наведывался к ней несколько дней. Именно в один из этих дней я понял, что дальше продолжаться это не может. Мы причалили к берегу и я знал, как незаметно уйти с корабля. Утром они отправились спать, а я вместе с ней покинул корабль. Княгиня едва не упала в обморок, увидев её, а отец накинулся на меня. Но принцесса назвала меня спасителем и с тех пор, я не расстаюсь с ней ни в одной битве. Когда Кхатта покинул комнату, было уже поздно. Эомер узнал все, что посчитал нужным Кхатта. Молодой Конунг откинулся на кровати и обдумывал все, что услышал. Он на мгновение представил на месте Хастары Эовин. Вдруг, точно так же поступил бы мерзавец Грима? От этого шли мурашки по коже и в сердце горела ненависть. Вот только за Эовин смотрели воины, когда Эомера или Теодреда не было во дворце, а Хастара была одна. Не было ни брата, ни друга, по этому она сама стала воином. Да, возможно, эта информация шокировала Эомера, ведь Хастара никогда не говорила об этом, но еще больше он захотел забрать её отсюда. Реакция её отца поразила рохиррима: конечно, Феллаборну нужен был сильный наследник, но он заботился о королевстве больше, чем о собственной дочери. Эомер считал, что война — не женское дело и женщине на поле битвы нечего делать. Чего стоит Эовин, что чуть не простилась с жизнью. Но вот править женщина может, ведь даже дядя доверил сестре заниматься делами Рохана.

***

— Ваше величество! — в зал, во время обеда, вбежал обеспокоенный стражник. Хастара дернулась и поглядела на воина. — Что случилось? — князь привстал. — Пираты и воины Хана-ри-Танна устроили бойню на площади. Но там военачальник Кхатта и сто воинов, к ним идет подмога. Хастара вскочила с места и хотела было идти, но князь Феллаборн её задержал. — Ты не пойдешь, — сказал он, глядя на дочь. — Там уже есть воины. — Не останавливай меня, отец. — Хастара повернулась и немного диким взглядом посмотрела на отца. Гимли и Боромир хотели встать, но пока не решались. — Я не могу бросить людей. — Тебе выходить скоро замуж! — воскликнул Феллаборн. — Что скажешь ты, Эомер? — Скажу, что женщину в бою нельзя оставлять одну, — Эомер посмотрел на Хастару, та подняла бровь. — Поэтому, я иду с ней. Гимли, Леголас и Боромир так же поднялись, и подошли к Хастаре.

***

— Смотрите, — воскликнул один из пиратов, державших в руке хлыст. Кто-то поджёг лавку, где торговали овощами. Люди, убегающие с площади, громко кричали. Матери хватали детей, торговцы пытались спасти свой товар. Воины князя Феллаборна, а точнее Хастары, во главе с Кхаттой сражались с шестью сотнями пиратов и воинов, что служили Ханна-ри-Танне. — Это же старый ворон* Кхатта, отбивший атаку воина, обернулся на знакомый голос. — Давно не виделись, — ухмыльнулся мужчина, крутанув меч в руках. — Красивый шрам, — пират расплылся в безумной улыбке и достал изогнутый длинный кинжал. — Кто оставил? — Он давно гниет в земле, — Кхатта насторожился. Этому человеку нельзя было доверять. Тем более, он ненавидел Кхатту. — И ты тоже будешь гнить, — пират расхохотался и кинулся с кинжалом на Кхатту. Военачальник увернулся от кинжала и ударил мечом по доспехам. Рядом воин пустил стрелу в пирата. Кхатта получил сильный толчок в грудь и отшатнулся назад. Это действительно выбило из колеи. В глазах потемнело, а левый бок пронзило болью. Кхатта закашлялся и упал на колени. — Неужели, я убил старого ворона? — пират захохотал и замахнулся хлыстом. Послышался свист, вдруг хлыст, будто обрезанный упал к ногам. И это было последнее, что он видел перед тем, как упасть на землю и закрыть глаза. Хастара резким движением словила чакру и хотела было побежать на помощь к Кхатте, как ей перегородил дорогу полутролль. Да, среди пиратов это была не редкость. Хастара одним движением выбила копье из его рук и вонзила в живот меч. Рядом Эомер увернулся от кинжала и ударил противника в лицо кулаком. — Кхатта! — закричала Хастара. Пират, а звали его Илтханна, обернулся и удивленно посмотрел на девушку. — Пожалуйста, хватит. — Девочка неестественно выгнулась, когда Сайирхатта обрушил на спину особенно сильный удар. Слезы заливали лицо, а кровь капала на пол. Перед глазами черноволосой девочки появилось лицо мужчины. Не того, который бил. Он не сказал ни слова, лишь расплылся в улыбке и прикоснулся к щеке. Губы Хастары дернулись и девушка увидела в руке Илтханна окровавленный кинжал. Девушка увернулась от кинжала и ударила локтем мужчину о по ребрам. Лезвие меча пронзило незащищенную шею пирата и Хастара с отвращением откинула тело в сторону. — Кхатта…- мужчина лежал с закрытыми глазами. Лицо его казалось спокойным. Но на земле была кровь. — Кхатта… Громкий надрывный крик пронесся по площади. Ноги подкосились, Хастара рухнула на колени и судорожно хватала воздух ртом. Она пыталась зажать рану. Руки были в крови. В крови Кхатты. Будто бы она осталась без кожи, от осознания того, что убили его…не Хастару…а его… — Ваше величество! — будто бы отдаленно прозвучал чей-то голос. Кто-то опустился рядом. Хастара ничего не видела, будто бы кто-то сжал сердце настолько, что не хватало воздуха. Чьи-то сильные руки буквально подняли её на ноги. Она и не сопротивлялась. Воины загнали оставшихся повстанцев в тупик и заковали их в кандалы. Южанка уткнулась в грудь Эомера и зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Она чувствовала, как рохиррим поглаживает её по спине. — Он жив! — Хастара дернулась, вырываясь из хватки и разум будто прояснился. Этот голос принадлежал Рханне, который поднес кинжал к лицу харадрима. — Кайрталла, Саэнна! — воскликнула Хастара, взяв себя в руки. Два воина, что стояли рядом, дернулись и подошли к девушке. — Его нужно в лазарет. Мертвенно-бледного Кхатта тут же аккуратно подняли на руки. К Хастаре и Эомеру подошел Боромир, вытирающий какой-то тряпкой меч, Леголас вытаскивал стрелу из полутролля, а Гимли обтирал топор о полотно из разбитой лавки. Остальные воины собирали раненых. Да, сегодня для лекарей будет тяжелый день. А Эомер лишь стоял рядом с Хастарой. Рохиррим никогда не терпел слез. Особенно женских. Когда Хастара оказалась в его объятиях и впервые не оттолкнула, Эомер понял, что девушке нужен был кто-то. Что её отстраненность — инстинкт самосохранения. И когда единственный человек, который знал её, оказался при смерти — все стены, что она построила вокруг себя едва не рухнули. Эомер вдруг словил себя на том, что его рука до сих пор держит её руку. Это жалость…конечно же жалость…ведь так?