Haradrim

— Вы должны слушать своего мужа, — ласково говорила служанка, раздирая короткие волосы гребешком. Хастара шипела и ругалась сквозь зубы. Через неделю было отплытие и на осень запланирована свадьба. А через два дня помолвка, в традициях Умбара. Ирханна заставила дочь отложить оружие и уже второй день подряд, когда младшая принцесса не уходила в лазарет к Кхатте (что лучше уже себя чувствовал), служанки и мать посвящали её во все «прелести замужней жизни» и пытались приучить к женской жизни. — И сегодня на ужин вы наденете платье. — Нет! — вскрикнула Хастара, представляя, какой ужас хватит окружающих людей, когда они увидят шрамы на её теле. Вообще, девушка не представляла, что скажет Эомер, да и плевать ей было. — Ты должна. — мать посмотрела на Хастару. — Негоже девушке в штанах всю жизнь ходить. — Что-то вы не сильно возражали против штанов, когда я отправлялась на войну. — буркнула девушка на всеобщем и тут же вскрикнула, когда служанка дернула за волосы, вынуждая запрокинуть голову.

***

— Кхатта, это ужасно! — Хастара склонила голову. Военачальник уже шел на поправку, однако, вставать ему было нельзя. Лекарь быстро справился с раной, и Кхатта пришел в себя уже на второй день после битвы. Конечно, лазарет Умбара сильно отличался от Гондорского. Не такие шикарные кровати, обшарпанная комната и без ставень на окнах. Но Кхатта не жаловался, а лежал и надеялся поправиться до отплытия. — Что? — удивленно спросил мужчина. — Они меня шить заставляют! — девушка запрокинула голову и горько усмехнулась. В последнее время, весь дворец будто с ума посходил. Спокойными оставались лишь эльф, гном и люди с Запада. Даже Хастара громко жаловалась Кхатте. Отец собирал приданное, Леголас и Гимли спокойно путешествовали по Умбару, Боромир улыбался молодой служанке, Эомер с советниками постоянно пропадали в тронном зале, а служанки и Ирханна принялись учить Хастару женскому делу и хитростям. — Получается? — Кхатта рассмеялся, но Хастаре было не до смеха. Девушка подняла бровь и посмотрела на Кхатту. Тот мгновенно успокоился.

***

— Здравствуйте, ваше Величество! — Хастаре поклонилась торговка овощами. Девушка решила пройтись пешком от лазарета и посмотреть на площадь. Возможно, она больше её никогда не увидит. И не сказать, чтобы она была огорчена. Девушка искренне благодарила Эомера за это. Да, конечно, Хастара знала, что с Эомером будет трудно, но эти трудности не шли в ногу с тем, что ждало её в Умбаре. Даже сейчас Хастара не рисковала ничего есть в замке, так как разъяренные слуги Хана-ри-Танны не успокоятся просто так. Девушка либо готовила сама, либо ничего не ела вообще. Это было привычным, после походов. Хастара знала, что даже родная сестра её презирает. Хотя, по большей части она хочет трон…и молодого рохиррима. Ирханна пыталась соблазнять Эомера. Это повеселило Хастару больше всего. Она сама стала свидетелем этой, видимо не первой, сцены: Ирханна, надев платье с вырезом поглубже (Хастара не знала, откуда оно у неё, так как девушкам в Умбаре запрещалось разгуливать в подобном, пусть и принцессе), игриво улыбалась и что-то спрашивала у Молодого Конунга, однако, взгляд рохиррима и его нахмуренные брови дали понять, что разговаривать он не в настроении. Хастара тогда лишь подняла бровь и спокойно удалилась из коридора. В животе неприятно затянуло и девушка нахмурилась, обдумывая эту ситуацию. Конечно же, ей было плевать. Мимо Хастары пронесся чумазый мальчишка и девушка невольно отступила назад. Кто-то схватил её за плечи. Инстинкт сработал быстро. Локоть Хастары прошелся точно по ребрам противника, а левая нога ударила в колено. Сзади послышалось шипение и Хастара, освободившаяся от хватки, развернулась. Перед глазами предстал тот, кого девушка ожидала увидеть меньше всего. Новоиспеченный конунг Рохана держался за бок, по которому ударила Хастара. — Неужели, вы всегда бьете нареченных? — спросил Эомер, поднимая голову. Его лицо не выражало никаких эмоций, пусть ему и было больно. Только глаза смотрели немного диковато. — Не нужно подкрадываться сзади, господин Эомер. — сказала Хастара и губы тронула ухмылка. Первая, которая была адресована рохирриму. Хастара вдруг поняла, что ей стыдно. Нет, щеки не заалели, но хотелось отвести глаза и потупить взор. Конечно же, она этого не сделала. — Что ты тут делаешь? Я думала, вы готовитесь к отплытию. Эомер тряхнул головой, точно молодой жеребец и с поднятой бровью сказал: — Я решил пройтись по городу и заметил тебя. — Ну что же, — хмыкнула девушка. — Составишь мне компанию? Надо же было поближе узнать человека, с которым придется провести остаток жизни. Хотя именно это и пугало Хастару. Именно это и немного пугало Эомера. Однако, тот был полностью уверен, что поступил правильно. — С удовольствием. — кивнул рохиррим. — Расскажи мне, что ждет нас послезавтра на закате? Эомера готовили к помолвке, правда, никто так и не говорил, что именно там будет. Они повернулись и побрели куда-то в сторону. Никто не знал, куда ведет эта дорога. На улице было не жарко. Впервые в Умбаре была такая погода: дул сильный ветер, но светило солнце. Море было взволновано и бушевало. Хастара, достававшая Эомеру до плеча, подняла голову и принялась рассказывать. Конечно, её голос ни в какую не шел со звонкими, будто весенний ручей, голосами молодых дев Рохана, которые игриво улыбались воинам. Хастара вообще не была похожа на рохирримок. Слишком южная и слишком отреченная, она была будто бы соткана из отчаяния и отрешенности. — Все происходит слишком пафосно, — сказала она, глядя под ноги. — Думаю, как ты будешь выглядеть, тебе уже рассказали…- Эомер кивнул.- Нам будут рассказывать старинный завет, но его можешь не слушать. Тебе придется снять с меня никаб. — Советник говорил еще что-то про кровь. — Эомер взглянул на Хастару и они встретились глазами. — Да. — кивнула она. — Нужно сделать надрез на ладони и взяться за руки. Тогда помолвка будет считаться священной. Никто больше не проронил ни слова. Маленькие лавки появлялись все реже и реже, как вдруг, Хастара услышала знакомый голос. — Ваше Величество! — Хастара обернулась. Из-за лавки вышел мужчина. Маленький, полноватый и лысый, с татуировками на голове. Он был одет в светло-зеленые одежды. — Морриган! — воскликнула Хастара, повернувшись на пятках и подняв бровь. — Сколько лет… Морриган расплылся в улыбке и раскинул руки. — До Морригана дошли слухи, о перевороте в Умбаре, и Морриган собрал вещи. — сказал он, складывая руки на поясе. — Морриган не верил в слухи, но сейчас убедился своими глазами. Ваше Величество — женщина! Одним зимним днем, когда море было ужасно холодным, а ветер пронизывающим до костей, Хастара, вместе со своей Армией, возвращаясь с Дальнего Харада, разбила корабль пиратов. Он был не то чтобы большим, но там было много рабов. Племена находящиеся в Хараде очень ценили людей и хорошо готовы были платить. Среди рабов оказались в основном нищие, но там был один торговец. Морриган оказался тем раздолбаем, которому можно было доверять. Он был хитер, хорош в торговле и предан. Но наотрез отказался возвращаться в Умбар, так как сильно навредил бывшему князю, продав тому фальшивую партию клинков, что ломались при первом же ударе. Хастара получила тогда в подарок ножны для меча, только хорошего качества и высадила мужчину на ближнем Хараде. — И ты решил вернуться, Морриган? — Хастара оглянулась на Эомера, что с интересом смотрел на мужчину. — Конечно! — воскликнул тот, подходя к Хастаре. — Морриган узнал, что вы убили мерзкого князя и тут же приехал. Хастара заметила его взгляд на своем поясе, где висел кинжал Галадриэль. — Какая редкая вещь…- глаза торговца загорелись и он подошел ближе, но Хастара резко схватила его за горло. — Не советую, Морриган. — сказала она, сжимая горло. Эомер подошел к ней, но предпочел не вмешиваться. Рука его лежала на эфесе меча. Мужчина захрипел и замахал руками: — Простите, Ваше Величество, — прохрипел он. — Морриган не это имел ввиду. Совсем не это. Хастара отпустила руку и мужчина схватился за горло, тяжело дыша. Южанка никогда не верила торговцем. Отвлечешься на секунду — заберут все. А особенно Морриган. — Аккуратнее со словами, — сказала Хастара, невольно отходя к Эомеру. Рохиррим не понимал, о чем они говорили, но хватка Хастары определенно была сильной. Девушка отошла к нему и Эомер удивился. Их руки едва соприкасались. — Возможно, у меня есть то, что вы ищите! — воскликнул мужчина, снова широко улыбаясь.

***

Хастаре пришлось переводить Эомеру все, что говорил Морриган. Торговец продал рохирриму золотую, украшенную камнями заколку, буквально за гроши. — Чем же он заслужил…- Эомер запнулся, пытаясь подобрать слово. — Злобу? — Хастара стояла с Эомером на пристани, куда вела та самая дорога. — С такими людьми нужно быть начеку. Если отвернешься — останешься без клинка, который ему так понравился. Эомер ухмыльнулся и поднял бровь: — Он дорог тебе? — ведь именно держа в руках этот клинок, Эомер решил, что хочет в жены Умбарскую принцессу. — Его подарила мне эльфийская Владычица Галадриэль, — Хастара пожала плечами. Она, конечно, поняла намек Эомера. — Неучтиво будет потерять его… Они вернулись в замок ближе к вечеру. Хастара и Эомер немного постояли на пристани. Рохиррим оказался интересным собеседником. Если бы не погода, то они бы стояли дольше. Ветер дул сильно и волны поднялись. Небо, которое было пасмурное несколько дней подряд, почернело. Будто бы природа, что была благосклонна к ним во время войны, решила выпустить всю ненависть и боль, которые принесли ей битвы. Люди бегали по улицам, выискивая укрытие. Некоторые кричали, что это кара Богов за непослушание, некоторые просто собирали товар. Такого Умбар не видел никогда. В конце июня погода действительно разбушевалась. — Нужно взять коней…- воскликнула Хастара, смотря на Эомера, чьи волосы развевал ветер. Рохиррим кивнул и последовал за девушкой. Южанка шла быстро, как вдруг, Эомер заметил, что соломенная крыша на одной из лавок сейчас слетит. Молодой Конунг поддался вперед и схватил Хастару за руку, дергая на себя. Девушка от неожиданности поддалась и уткнулась носом в грудь Эомера. Именно в этот момент соломенная крыша слетела с каркаса и упала на то место, где стояла Хастара. Девушка повернула голову и посмотрела на землю. Она все еще стояла прижатая к Эомеру. Это было странное чувство. Защищенности? Хастара не могла понять… Она все так же стояла, вплотную прижатая к сильному телу рохиррима. — Спасибо…- сказала она, подняв голову. Эомер отстранился первый, но его рука все так же продолжала сжимать горячую ладонь южанки. Хастара не отстранилась. Ей нужно было привыкать к касаниям будущего супруга. Девушка лишь потянула Эомера к конюшням. Хмурый высокий конюх вначале не хотел отдавать коней в такую погоду, но потом признал принцессу. Море вновь взбушевалось не на шутку, поднимая волны на уровень домов, что стояли ближе к пристани.

***

Следующий день прошел как в тумане. Хастара лишь успела обмолвиться парой слов с Боромиром, который поведал, что Леголас и Гимли вышли к морю. Морские глубины немного умерили свой пыл, хотя ветер все же дул и солнце не показывалось из-за серых туч. Дождя тоже не было. Служанки и мать были крайне взволнованы. Они не позволяли Хастаре видится с Эомером, да и вообще выходить из комнаты. Хастаре принесли в покои то, что она наденет на помолвку: туника, обшитая драгоценными камнями, должна была надеваться на темно-синее платье, подолы которого были вышиты золотыми нитками. Южанке стало немного дурно. Буквально несколько недель назад она не знала, что станет женой. Все произошло слишком быстро. Слишком быстро. Никто не был готов. Хоть это и не свадьба, но помолвка у Умбаре была священной. После неё Хастара будет считаться собственностью Эомера. Именно собственностью. Но другого выхода не было. Лучше бы она умерла на войне… Эти мысли часто приходили в голову Хастаре. Хотя Эомер не был похож на тех мужчин, которые населяли Умбар. Он даже не был похож на Феллаборна. Хастара знала, что Эомер попытается её подчинить, но у него этого не получится, если южанка не захочет сама. За Хастару дается хорошее приданное и наследие трона Умбара. Хотя это не было нужно ни Хастаре, ни Эомеру. Утро в день помолвки выдалось солнечным. Это был хороший знак. Боги дали одобрение на этот союз. Но почему-то Хастаре не было от этого радостно. Почему-то, её страшила мысль об этом. На её лице не отражалось никаких эмоций, но внутри разрывалось все на части. Четыре служанки, что разбудили её и принесли завтрак. После завтрака, который был съеден весь, хоть вкуса Хастара и не почувствовала, южанку запихнули в кадку с горячей ароматной водой. Одна из служанок, а звали её Эммерис, намыливала Хастаре волосы. Южанка знала, что сопротивляться бесполезно. Ирханна стояла рядом и внимательно рассматривала тело дочери. — Ужасные шрамы! — воскликнула одна из служанок, отложив мочалку, которой терла ногу девушки. — Вам непременно нужно к лекарю! — Уже не поможет. — Хастара опустилась в воду, смывая с головы мыло. Хотелось то ли утопиться, то ли отдохнуть от надоедливых разговоров. Её насильно подняли на поверхность и Ирханна строго посмотрела на дочь: — Не поможет. — сказала Ирханна и внезапно погладила дочь по голове. — Я тоже волновалась перед свадьбой и помолвкой. Но поверь, Эомер — хороший человек. — Люди с Запада, да простит меня моя госпожа, не вызывают доверия лично во мне. — Хайиннара долила горячей воды в бадью и поставила кувшин на пол. — Мужланы! А если они…- женщина запнулась и шепотом произнесла следующие слова: — жуткие извращенцы в супружеском ложе? Хастара снова погрузилась в ванную с головой. Нет, ей не было страшно делить с рохирримом кровать. Да и тем более, предстояло это лишь осенью. Девушка, которая отправлялась с воинами на войну, вряд ли удивится рассказам служанок или голому мужскому телу. Когда южанка вынырнула, княжна отчитывала служанку, хотя сама волновалась о том же. Хастаре не удалось избежать разговора о супружеском ложе и как нужно вести себя во время этого. Конечно, невдомек было им, что разговоры зрелых воинов просвещают лучше, чем болтовня служанок. После ванной Хастару ненадолго оставили в покое, но перед этим натерли душистым маслом, якобы, для привлечения жениха. Настолько душистым, что двоилось в глазах. По этому, когда служанки, во главе с матерью ушли, девушка вновь залезла в ванную и смыла с себя это ужасное масло, до красноты натирая кожу. Хастара упала на кровать и попыталась еще немного поспать, но казалось, что стоило ей закрыть глаза, как в комнате уже были мать и служанки. Её нагло подняли на ноги (южанка удивилась такой силе), но тут же посадили на стул перед зеркалом. Ирханна, сидевшая на стуле возле, сообщила, что помолвка будет через несколько часов. Неужели, она проспала весь день? Волосы были расчесаны, а несколько шпилек были вплетены в шевелюру по бокам. Вплетать то там было особо не во что, но смотрелось более менее красиво. Хастара не жалела, что обстригла когда-то волосы. Она совершенно ими не дорожила, как делает это сестра, чьи волосы достают до колен. Иннара обожала свои волосы и каждый день появлялась с разной прической. На Хастару надели длинное темно-синее платье и затянули коричневый корсет поверх него. Конечно, Хастара привыкла к бинтам, что стягивали грудную клетку, но корсет был совершенно другим. Он не убирал, а поднимал грудь, делал фигуру более женственной, однако, широкие плечи было трудно скрыть. По этому, сверху была надета туника, по тяжести и виду больше напоминавшая кольчугу, только сужающуюся в рукавах. Слишком вычурно и странно. Но таковы были традиции Умбара. На лицо Хастары опустился коричневый никаб, но не заправленный в одежду, как она носила обычно, а просто повязанный вокруг лица. Её правая рука была украшена кольцами и браслетами, что говорило о происхождении из Королевской семьи.

***

Конечно, помолвка была не совсем в традициях Умбара. Обычно, на таких мероприятиях были толпы гостей, а столы ломились от разных блюд и напитков. Но сейчас была другая ситуация. На краю утеса стояла кованная арка, над которой трудились кузнецы последние дни. Первым Хастаре в глаза бросился Эомер: он выглядел действительно Королем. Рохиррим был одет в красные доспехи, с изображением коня, вставшего на дыбы. Его пшеничные волосы развевал ветер, а серо-зеленые глаза встретились с глазами Хастары. Девушка шла под руку с отцом. Возле Эомера стоял маленький бородатый мужчина, в красных одеждах. Это был один из старейшин, которые венчали пары. Пятеро людей были хранителями священной книги, по законом которой венчали пары. Этих пятерых людей избрали еще древние Короли и теперь книга переходила от отца к сыну. По правую руку Эомера стояли Боромир в массивных доспехах с изображением Белого Древа; Леголас, в серебряных одеждах; два советника в длинных туниках и коричневых штанах; И Гимли в своих собственных штанах и длинной коричневой тунике, что пошили ему в Умбаре, поверх туники была кольчуга. В противоположной стороне стояли Ирханна в праздничном наряде и с короной на голове, Иннара, приложившая все усилия, чтобы выглядеть лучше чем Хастара, стояла в темно-зеленом платье, обшитом камнями. Её длинные черные волосы были распущены и в них виднелись красивые заколки, блестящие на солнце, что выглядывало из-за туч. Рядом с Иннарой был Кхатта. Мужчина, что только позавчера лежал на больничной кровати, стоял и широко улыбался. При взгляде на него Хастара расплылась в улыбке. Этого не было видно, но глаза её сверкнули. Князь Феллаборн подвел девушку к Эомеру и передал ему руку дочери. Рохиррим склонил голову, принимая руку Хастары. Девушка, по традиции, поклонилась и якобы смущенно опустила голову. Один из Пятерых Священных, как называли их в городе, начал проповедь на Всеобщем Языке. От него, Хастару и Эомера отделяла чаша, в которой полыхал огонь. Мужчина говорил долго, со слышным акцентом. Это действительно не было нужды слушать. Если бы Хастара пришла к Власти, то она обязательно приказала сжечь эту книгу, где женщину разве что не прямым текстом называли рабыней. Южанка пропускала мимо ушей большую часть речей, концентрируясь лишь на море. Волны поднимались. Море сегодня то было спокойным, то вздымалось. Прямо как Хастара, чьи колени подгибались. Никогда раньше такого не было. Девушка пришла в себя когда рука Эомера коснулась её. Море нервно бросилось в скалы, поднимая в воздух брызги. Рука Эомера коснулась её лица, точнее повязки. Хастара не дернулась, а смотрела на рохиррима. Ловким движением мужчина сдернул повязку и южанка вскинула голову. То, что Эомер сделал после, заставило Хастару зауважать его сильнее. Вместо того, чтобы спрятать повязку себе, как символ власти над женщиной, рохиррим опустил её в огонь. Под вздох священника, князя Феллаборна и Иннары, никаб вспыхнул, и опустился на дно чаши. Губы Хастары тронула искренняя улыбка, впервые обращенная Эомеру. Священник, однако, ничего не сказал, а лишь протянул длинный кинжал над огнем. Накалившееся оружие мужчина передал Эомеру. Рохиррим бережно, будто боясь сломать или испугать, взял руку Хастары. Глянув в серые глаза, Эомер провел раскаленным кинжалом по левой руке. Девушка даже не поморщилась. Лишь рука дрогнула. Хастара взяла окровавленный кинжал и взяла руку Эомера. Её руки почти не дрожали. Южанка заметила длинный шрам, начинающийся от основания ладони и кончающийся где-то за границей рукава. Девушка резанула ладонь почти бережно. — Пусть кровь смешается к кровью, пусть Боги благословят ваш союз, да не погаснет огонь в вашем доме. — Торжественно произнес священник, кладя кинжал в огонь. Кровь скатывалась по раскаленному лезвию, прямо на пепел никаба. Руки Эомера и Хастары оказались сплетены. Ладонь рохиррима была теплой, а кровь стекала по пальцам. Теперь Хастара поняла, что это начало новой жизни. Почти никто из гостей не заметил, как дернулась Иннара, сжав в руках маленький дротик. Но Кхатта подоспел вовремя, схватив её за руку и повернув голову к ней. Все внимание людей, эльфа и гнома было обращено на нареченных. — Ваша сестра выглядит превосходно, не так ли? — расплылся он в широкой улыбке, глядя на перекошенное лицо Иннары. — Конечно. — сказала девушка, казалось бы, незаметным движением выкинув дротик в море. Но от Кхатты не укрылось ничего. Он так и продолжил стоять, крепко сжимая руку Иннары, до тех пор, пока не пришло время пройти в Тронный Зал. — Молодые должны отправиться в опочивальню. — сказал Один из Пятерых Священных, закрывая на замок книгу и отдавая её младшему сыну, что пришел с отцом, но не присутствовал на церемонии. Хастара вдруг дернулась и встретилась глазами с Эомером. Во взгляде того промелькнуло то ли удивление, то ли испуг, но он быстро взял себя в руки. Все еще державшиеся за руки рохиррим и южанка покинули зал. Хастара знала, что Эомер не тронет её до Свадьбы. Только поднимаясь по витиеватой лестнице они расцепили руки. Хастара, путаясь в подолах платья и изо всех сил стараясь не упасть, провела Эомера в спальню, которую, видимо, подготовили служанки. Об этой спальне ей шепнула Ирханна, которая все знала. — Нужно промыть рану. — едва оказавшись в покоях, девушка, не обращая внимания на обстановку, поспешила в ванную. А вот Эомер обратил… Огромная кровать занимала почти все место, в углу стояло зеркало, большой шкаф, несколько кресел, расположенных друг напротив друга и стол, на котором стояли какие-то фрукты и бутылка с вином. Скорее всего, это было вино. Хастара вернулась из ванной с маленьким бутыльком чего-то прозрачного и чистой тканью. — Давай руку, благородный рохиррим. — губы Эомера тронула улыбка и он, сев на кровать, протянул руку Хастаре, чья ладонь уже была промыта. Девушка немного грубо схватила ладонь Эомера и промыла её. Совершенно не шло в ногу с тем, как она наносила эту рану. Хастара была в этот вечер действительно красива. Именно такими представлял себе Эомер дев Дальнего Юга, слушая о них вечерами от матери. Молодой Конунг понял, что засмотрелся на южанку лишь тогда, когда рану защипало. Хастара сейчас была меньше всего похожа на ту, что была прежде. На Воина, закаленного в боях. Хотя взгляд оставался тот же: странный и немного дикий. Её глаза всегда были широко распахнутыми. Эомер не стал сдерживаться, а поддался вперед, прижимая девушку к себе, чувствуя тугой материал корсета. Он никогда не понимал, как можно такое носить. Рохиррим впился в губы девушки поцелуем, грубо и властно сминая мягкие, но обветренные губы. И Хастара ответила с таким же напором, обвив руки вокруг его шеи и прижимаясь к нему.