Haradrim

— Морской дракон в хорошем расположении духа, — прошептал один из матросов на всеобщем, когда они проплывали огромные валуны, стоящие посередине моря. — Сказки! — выкрикнул кто-то. Гимли повел кустистой бровью и посмотрел на мужчину, что это сказал. — Морской дракон? — переспросил он. — Мы называем его Лимлунг*, — подал голос Леголас, повернув голову к Гимли. — Морское чудовище. — Что за чудовище? — Боромир посмотрел на эльфа, однако, матрос заговорил раньше. — Предки говаривали, что в этих водах живет страшное чудовище. Размером, как сотня кораблей, с сильным змееподобным хвостом украшенным плавниками и головой рыбы, с белыми пустыми глазами. Питается большими рыбами, но обожает человеческое мясо. Особенно женское. — матрос кинул взгляд на Хастару, чем словил неодобрительный взгляд Эомера и полное безразличие Хастары. — Если женщина на корабле, то беды не миновать. Он чует её за целую толщину воды и топит корабль, а её уносит на дно и съедает там. А вот эти камни, что мы проплыли. — матрос ткнул кривым и грязным пальцем в сторону камней. — Присмотритесь! Они имеют форму короны. Эта корона и есть морского дракона. Он царствует в море. Наступила пауза. Боромир переглянулся с Эомером, а матросы замолкли. — Если оно и было в этих водах, то уже давно подохло. — голос Хастары заставил всех вздрогнуть, а сама девушка встала с бочки и ушла к борту. — Морские твари живут вечно…- прохрипел один из матросов. — Огромный морской краб оставил меня без глаза. — он ткнул пальцем в пустую глазницу. — Не заводи свою шарманку снова, — сказал капитан, подходя к компании. Это был высокий длинноволосый и смуглый мужчина средних лет, с острым носом и черными глазами. На его голове был повязан черный тюрбан, а сам он был одет в длинные синие одежды. — Все мы знаем, что ты пьяный упал на кочергу. Не рассказывай сказок. — Как же штурвал? — вскочил один из заместителей капитана, что стоял за штурвалом, когда капитан отдыхает. — Госпожа Хастара заняла его, можешь отдохнуть. — кивнул ему мужчина, взяв в руки кружку с элем.

***

Хастара лежала на палубе, закрыв глаза. Но заснуть она, увы, не могла, хоть и тянуло в сон, но девушка старалась не спать. Что-то тревожило. Южанка слушала шум воды и редкие переговоры людей, что сидели у весел. Ветер поднялся и теперь было легче плыть. Сон медленно, но верно одолевал Хастару и где-то на периферии сознания, девушка услышала скрип сапог рядом со своим телом и едва слышный лязг кинжала, что доставали из ножен. Хастара распахнула глаза и резким движением откатилась в сторону, как раз вовремя — в то место, где была её голова, воткнулся острый изогнутый кинжал. Девушка вскочила на ноги и увидела, кто же покусился на её жизнь: это был тот самый юнец, с которым она разговаривала днем. Парень выхватил кинжал и кинулся вперед, но Хастара лишь увернулась, ударив кулаком в нос. Оружие так необдуманно было оставлено под «подушкой». Парень поддался назад, чем и воспользовалась девушка, обрушивая сильный удар ногой в бок. Послышался крик, но Хастара, не обращая внимания на скрюченного парня, выбила из его рук кинжал и последним ударом в голову заставила парня осесть на пол без сознания. Южанка тяжело дышала, ощущая боль в костяшках и смотря на лицо парня: с разбитого носа текла кровь, а на скуле виднелся кровоподтек. — Что случилось? — послышался глубокий голос капитана. Леголас спрыгнул с верхней палубы и подошел к ним. Матросы тоже проснулись. — Продайте его на Дальний Харад, — сказала девушка, поднимая с пола кинжал. А затем, тяжело взирая на собравшихся вокруг неё людей, продолжила: — За покушение он изгоняется из Умбара навсегда. — Покушение? — переспросил кто-то. Хастара обвела тяжелым взглядом толпу и воткнула нож в деревянную балку резким движением.

***

Хастара сидела на палубе, на том же самом месте, рассматривая трещины на дереве. Рядом кто-то опустился и девушка вздрогнула, но тут же успокоилась. Это был Эомер. — Тебе нужно поспать. — только и сказал он, обнимая Хастару за плечо и пододвигая ближе к себе. Девушка опешила от такой близости и сидела, не двигаясь, только изредка подрагивая. — Я не… — хотела было возразить она, пытаясь выбраться из хватки рохиррима, но Эомер хриплым голосом ответил: — Спи. И девушка повиновалась. Она подобрала под себя ноги и удобнее устроилась на груди у Эомера, закрывая глаза и вслушиваясь в его сердцебиение. Стало так уютно и тепло, что Хастара даже испугалась чего-то. Но сон взял свое. И Хастара, убаюканная шумом волн и стуком сердца, уснула. Впервые за несколько недель не снилось ничего мрачного, лишь пустота.

***

— Земли будут кишеть беглыми орками! — сказал Боромир, отправляя в рот кусок хлеба. — От Юга до Севера, — согласился Леголас. — И не только орки. — Земли Марки будут защищены, так же, как и Земли Гондора. — изрек Эомер, задумчиво глядя на Боромира. — Эльфы не дадут им пробраться дальше, — подала голос Хастара, отпивая вина из тяжелой деревянной кружки. — Но страна полуросликов может пострадать. — Хоббиты народец странный, но они не дадут свои земли в обиду. — Гимли почесал подбородок, от чего его густая борода задергалась. Именно за такой беседой прошел вечер. Звезды, выглядывающие из-за облаков, светили ярко. И огромная луна нависала над водой, будто мать над колыбелью ребенка, освещая путь, и делая вечер более волшебным. Река, что впадала в море, была спокойно, лишь небольшие волны ударялись о деревянную основу корабля. Воины разошлись по своим местам: Леголас и Гимли к краю борта, где эльф поведал гному легенду о звездах, Боромир лег спать, а Эомер с советниками переговаривались на рохиррике у матросов, что гребли. Хастара опустилась на плащ и уставилась на пол. Было все еще непривычно без никаба. Будто бы без кожи, будто бы смотрели прямо в душу и от этого пробирали мурашки. Матросы обратили внимание на принцессу: та сидела на полу и безразличным взглядом смотрела в пол. Она была совершенно не похожа ни на мать, ни на сестру. Иннару удалось видеть лишь немногим на этом корабле и они решили, что старшая дочь определенно красивее. Как Король страны Коневодов выбрал недопринцессу? Этим вопросом задавались многие, кто узнал о помолвке. Ведь разумнее было выбрать деву, что слушалась бы мужа, хранила очаг и радовала глаз, а не Хастару, чей взгляд отталкивал и заставлял даже опытного воина съеживаться. Но скоро они прибудут в устрашающий Гондор и поплывут обратно в Умбар, уже без принцессы. Спустя день они оказались в Осгилиате. Боромира люди встретили громкими криками радости. Харадримы страшились людей из Запада, но под руководством Хастары за день смогли загрузить корабль грузом. Хастаре выпала возможность нормально помыться и сменить одежду, а так же поспать несколько часов.

***

— Мне нужна лошадь. — сказала Хастара. — В этом нет необходимости, — подал голос Эомер, поглаживая гриву Огненога, которого оставил в конюшнях Осглиата. — Ты поскачешь со мной. Хастара перевела взгляд на рохиррима, наблюдая, как большая шершавая рука нежно гладит гриву коня. Девушка удивилась, суровый рохиррим, а с такой нежностью гладит гриву коня. Хастара накинула Лориэнский плащ на плечи. — На корабле мне нравилось больше, — сказал Гимли, недоверчиво глядя на всю ту же лошадь, которую дал им Эомер зимой. — Арод рад тебя видеть, мой дорогой Гимли. — улыбнулся Леголас. Его рука так же гладила шерсть коня, а сам Леголас шептал ему что-то на эльфийском. В конюшню вошел Боромир и объявил. что сопровождающие их в Гондор воины готовы отправиться в путь. Хастара вздрогнула от прикосновения к своему плечу и обернувшись, увидела морду Огненога и держащего его за узды Эомера. Рохиррим помог Хастаре взобраться на седло, что явилось совершенно странным для южанки, и легко вскочил на седло сам. Хастара обхватила торс рохиррима, ощущая холодную сталь доспех, и они тронулись в путь. Ветер задувал в уши и Хастара накинула на голову капюшон. Теперь она перед глазами видела лишь узор красных доспех, да пшеничного цвета волосы, что струились по могучей спине Эомера. К вечеру они уже были в Минас-Тирите. Город будто бы расцвел: стены почти отстроили заново, цветы вновь были высажены и во всю цвели, люди ходили счастливыми. — Господин Боромир! — закричал какой-то стражник и люди обернулись. Поднялся громкий радостный гул и аплодисменты, а Боромир расплылся в улыбке. Они поднялись прямо на верхний ярус. Хастаре был непривычен Гондор, поэтому девушка не снимала капюшон и она совершенно не заметила, как её хватка усилилась. Зато заметил Эомер, но ему не доставляло это дискомфорта — рохиррим так сильно хотел увидеть здоровой сестру, что не видел почти ничего вокруг. Солнце ярко светило, заставляя щурить глаза, блики отсвечивались от начищенных доспехов стражников, а по всему Минас-Тириту слышались разговоры и громкий смех. Боромир первый шагнул в тронный зал и увидел, как Арагорн встал с трона, рядом с которым стоял Гэндальф. Тут же нашлись и все четыре полурослика, что со смехом побежали к друзьям. — Я рад видеть вас, дорогие друзья. — сказал Арагорн, раскидывая руки. — Позвольте предложить вам комнаты, чтобы вы могли отдохнуть с дороги, а потом разделить трапезу. Зал покинули все, кроме Эомера, Хастары, Боромира и самого Арагорна, что принял с рук Боромира свиток. — Умабар полностью под контролем князя Феллаборна? — спросил Арагорн, не открывая свиток. — Да. — кивнула Хастара, сложив руки на груди. Арагорн подписал документ и отдал его в руки Боромиру, который лично отнес в хранилище свиток. — Твоя сестра полностью здорова, сын Эомунда, — молвил Король. Эомер благодарно кивнул и так же покинул зал, оставив Хастару один на один с Элессаром* — Ну и как же тебе на троне, Следопыт? — девушка позволила себе усмехнуться и Арагорн разделил её ухмылку. — Я привык к другой жизни. — пожал плечами мужчина. — Мне чужды Королевские дела.

***

После долгого рассказа о путешествии в Умбар, поведали и о помолвке роханского Короля с Умбарской принцессой. Особой реакции это не вызвало, лишь хоббиты хихикнули, а Гэндальф улыбнулся в бороду. Эовин, сидевшая вместе с ними, посмотрела на Хастару. Когда Белая Дева Рохана узнала, что южанин, которому она стеснялась смотреть в глаза после позорного случая, оказался девой, то удивление наступило быстро, но когда оказалось, что её любимый брат берёт в жены эту самую деву — удивление взросло до самых вершин. Эовин вдруг захотелось поговорить с девушкой и Эовин поговорила. На следующее утро после прибытия в Минас-Тирит, Эовин встретила Хастару на верхнем ярусе. Южанка задумчиво глядела вниз, где люди сновали туда сюда и казались такими крошечными. — Мой брат — сложный человек. — сказала Эовин, подходя к будущей родственнице. — Я это уже поняла, — Хастара повернула голову к девушке. — с добрым утром. — С добрым. — согласилась Эовин. — В Рохане не любят чужаков, ты должна привыкнуть к этому. — Это был тонкий намек на то, что я не смогу жить в твоей стране? — спросила Хастара, подняв бровь. — Я выживала в более ужасных условиях. — Нет, нет, что ты. — мотнула головой Эовин. — Я ни в коем случае не хотела тебя обидеть или плохое сказать. Рохирримы недоверчивые и гордые люди, ты должна понимать это. Они не любят чужаков. — Ты говоришь так, будто не причисляешь себя к ним. — Хастара внимательно посмотрела на Эовин. И только поняла, что они были похожи. — Я безусловно люблю свою страну, но одновременно ненавижу. — Эовин смотрела вдаль и лицо её вновь погрустнело. — Я прекрасно понимаю тебя, Эовин. И они разговорились. Вот так, найдя уютную лавочку в тени вишневого дерева, Хастара узнала о жизни Эовин в Эдорасе, а Эовин узнала о жизни Хастары, и тогда обе поняли, что чрезвычайно похожи, что обе — надломленные жизнью девушки, одинокие и презирающие свое существование. Вот только было отличие в одном: с Эовин все еще оставался любимый брат, который, как мог, уберегал от бед, а Хастара боролась с ними одна. Трудно понять, чья судьба все же хуже: сидеть в золотой клетке или каждый миг подвергать свою жизнь опасности. — Дева может драться на ровне с мужем, — Хастара глядела на Восток, опираясь руками в скамейку. — Если захочет. — Или если ей позволят. — кивнула Эовин.

***

В канун Дня Середины Лета в Город прибыли гонцы из Амон Дина, они рассказали, что видели отряд благородных всадников, приближающийся с севера к Пеленнору. Арагорн воскликнул: — Наконец-то! Пусть Город готовится к встрече! Вечером того же дня, когда небо стало синим, как сапфир, когда на востоке зажглись первые звезды, а запад еще оставался золотым, всадники подъехали к Воротам Минас Тирита. Впереди скакали Элладан и Элрохир с серебряным знаменем, за ними — Глорфиндейл, Эрестор и эльфы Дольна, а следом, на белых конях — прекрасная Галадриэль и Келеборн, Владыки Лотлориена, и с ними многие лориенские эльфы в серых плащах, с сияющими самоцветами в волосах. Последним ехал мудрый Элронд — славнейший среди людей и эльфов. Рядом с ним на сером иноходце скакала Арвен, его дочь, Вечерняя Звезда своего народа. — Она прекрасна…- молвила Хастара на языке харадримов. Девушка стояла вместе с остальным братством, наблюдая за эльфами. Гимли вздохнул, когда Галадриэль посмотрела на него с улыбкой. Эомер и Эовин отправились в Рохан рано утром вчерашнего дня. Конунг Рохана узнал, что сестра и невеста нашли общий язык и немного недоверчиво глядел на обоех, впрочем, порадовался. Король приветствовал своих гостей и они спешились. Элронд подвел Арвен и вложил руку дочери в руку Арагорна. Все вместе они вошли в Цитадель, и звезды проступили в небе над Гондором. Так Арагорн, Король Элессар, взял в жены Арвен Ундомиэль, и случилось это в Городе Королей, в канун Середины Лета. — Самая красивая из всех, кого я встречал. — сказал Гимли, и его слова относились не к Арвен, а к Галадриэль, впрочем, гному оставалось любоваться эльфийской владычицей совсем недолго, так как скоро она уплывет в Валинор…