Haradrim

— Старый Тоби — лучшее, что можно курить в этот прекрасный день, — молвил Пиппин, выпуская изо рта клуб дыма. — Полностью с тобой согласен, друг мой! — улыбнулся Мерри. Хастара, стоящая рядом с Леголасом на верхнем ярусе крепости, повернула голову к полуросликам. Лето пролетело в один миг, и совсем скоро должен приехать Эомер за телом Короля Теодена, а заодно и забрать Хастару в Рохан. Запах табака пошел по ветру и Леголас скривился. Эльфы любили растения, а их вот так вот бессовестно сжигали в трубке. Хастара вдруг ощутила некое облегчение, глядя на облако дыма, что неторопливо плыло в сторону севера, ведь война кончилась и все счастливы. Пожалуй, такого девушка никогда не ощущала. Это совершенно новое чувство понравилось Хастаре и она впервые улыбнулась после расставания с Кхаттой. Эомер прибыл в через несколько дней, в, казалось бы, самый солнечный и теплый из дней. С отрядом самых умелых рохирримов и сестрой рядом, они казались волшебными в свете солнца. Сильный, светловолосый и гордый Эомер в богатых доспехах спешился, поприветствовал Арагорна, а потом и всех остальных. Последним он подошел к Хастаре. Взявшись за руки, они кивнули друг другу. Во взгляде рохиррима было нечто такое, что вызвало у южанки смешанные чувства. Нет, глаза Эомера не излучали ни любви, ни тоски, но был в них блеск, точно такой же, как тогда на берегу моря. К вечеру состоялся ужин в королевском зале, где Эомер восхитился красотой Галадриэль и Арвен. Хастара заметила его взгляд, но лишь поднесла к своим устам бокал с вином. Арвен и Галадриэль были действительно прекрасны, однако, в глаза им Хастара не решалась смотреть. Особенно эльфийской владычице. Именно он пробирал до костей, и именно её глубокий голос до сих пор иногда звучал в голове Хастары, будто бы набатом отбивая слова, отдававшие дрожью в груди: «Что если я верну все, как было? » — Этому напитку около ста лет. — послышался голос Боромира и Хастара повернула голову к воину Гондора. — Делал его действительно умелец. — кивнула девушка. Боромир поведал ей историю лучшего из виноделов, что служил при королевском дворе. Все это было прекрасно: голос Боромира и интересный рассказ успокаивали, пламя свечей, что были вокруг стола, едва подрагивали, хоббиты смеялись на другом конце стола, Арагорн и Гэндальф что-то обсуждали в пол голоса, а эльфы лишь добавляли волшебства этому вечеру. Но увы, это длилось недолго. Хастара не захотела больше ни с кем говорить перед сном и, как только ужин закончился, отправилась в опочивальню. Ту самую, в которой отдыхала после битвы при Пелленорских полях. Прекрасное чувство кончилось, оставив после себя лишь безразличие. Хастара понятия не имела, что повлияло на это, но снова стало откровенно говоря плевать. Девушка скинула одежду и забралась на холодную постель.

***

— Ты избегаешь меня. — Эомер словил Хастару в одном из коридоров и схватил за руку, за ту самую, на которой был шрам от помолвки. — Я похожа на ту, кто будет избегать кого-либо? — и Хастара действительно не избегала Эомера! Просто хоббиты настолько увлекательные создания, что когда проводишь с ними время — забываешь обо всем. Чего только стоят нечастые споры Леголаса и Гимли, что были вместе с ними. — Нет, — Эомер убавил пыл. — Я обидел тебя чем-то? Хастара удивленно смотрела на Конунга и отрицательно помотала головой. Эомер сощурился и внимательно глядел на девушку, а потом приблизился. Южанка ощутила горячее дыхание на своих губах, но не прикосновение. Они стояли лицом к лицу, с открытыми глазами, не касаясь губ. И тогда Хастара, внимательно смотря на Эомера, коснулась его первая. Губы рохиррима были мягкими и обветренными, а борода кололась. Конунг Рохана обхватил талию девушки, прижимая вплотную к себе и с удовлетворением отмечая, что Хастара закрыла глаза, сильнее прижимаясь к нему. Хлопнула дверь. Эомер отстранился. Видимо, у них вошло в привычку смущать прислугу. — Вынуждена тебя покинуть. — сказала Хастара, поворачивая голову к Эомеру. Она все еще была прижата к сильному телу рохиррима. — Я обещала встретиться с Арагорном. — Раз государь зовет — то конечно, иди. — кивнул Эомер, но все же еще раз утянул в жаркий поцелуй и отпустил. — Завтра мы отправляемся в Эдорас. Хастара кивнула и развернувшись, отправилась в Цитадель, где ждал её Арагорн.

***

День выдался солнечным и теплым. Хастара выглянула в окно — больше не было слышно смеха и громких разговоров. Сегодня Теодена, сына Тенгеля отправляли в Рохан. Арагорн, Боромир, Фарамир и Эомер вместе вынесли останки Теодена из усыпальницы и, положив на золотые носилки, в молчании пронесли по Городу. У Ворот носилки поставили на колесницу, окруженную Всадниками. На колеснице, с мечом и щитом павшего Правителя, сидел Мерри. Оруженосец Теодена провожал своего повелителя в последний путь. Хастара сопровождала Арагорна, рядом ехали Фродо, Сэм и Гэндальф. Темный конь, которого ей дали в Королевской конюшне был покладистым и скорее всего из Рохана, так как был действительно большим. Никто не решался говорить. Да и не хотелось. После пятнадцатидневного пути погребальный поезд прибыл в Эдорас. Их встретили Золотые Палаты, украшенные прекрасными гобеленами, и там состоялся пир, пышнее которого не помнила столица Рохана. Три дня готовились рохирримы к погребению Короля. Хастара наблюдала за процессией и её, впервые в жизни, пробрала дрожь. Нет, не от разлагаемого тела, а от грустных глаз сильных рохирримов, которые наблюдали за процессией. Девушка склонила голову, невидящим взглядом глядя в землю. Ей вдруг вспомнились дни после битвы, когда живые искали своих друзей, родных или близких среди кучи изуродованных трупов. Теодена положили в склеп вместе с оружием и множеством других ценных вещей, а над ним насыпали курган, быстро поросший зеленой травой и белыми звездочками Вечной Памяти, как потом рассказывал Эомер — Симбельмине, они росли на могилах Королей. Теперь с восточной стороны дороги высились восемь курганов. Всадники из королевского дома на белых конях скакали вокруг кургана и пели песню о Теодене. И Хастара поняла, что люди действительно горевали за Королем, что люди не везде ненавидели Королей, что существовала настоящая печаль и горесть от смерти правителя, ведь в Умбаре всегда презирали Королей или Князей. Когда церемония завершилась, и стих женский плач, и Теоден, наконец, обрел покой, люди собрались в Золотом Дворце на тризну. Хастара сидела за пиром рядом с Боромиром, но почти ничего не ела, хоть и была голодна утром. В конце пира Эомер поднялся и сказал: — На тризне короля Теодена я хочу сообщить вам радостную весть. Знаю, это против обычая, но уверен: король Теоден не осудил бы меня, потому что всегда был для сестры моей Эовин вместо отца. Слушайте же, высокие гости, благородный народ из разных стран, никогда прежде не собиравшийся в этом дворце! Фарамир, Правитель Гондора и Князь Итилиена, просит руки Эовин с ее согласия. Молодые готовы предстать перед вами. Фарамир и Эовин выступили вперед. Соединив их руки, Эомер сказал: — Пусть это будет залогом еще более тесной дружбы между Роханом и Гондором! Арагорн первым поздравил их и обернулся к Эомеру. — Вы щедры, король Эомер, коли отдаете Гондору лучшее сокровище Рохана. Эовин взглянула ему прямо в глаза: — Пожелай мне счастья, мой вождь и исцелитель. — Я пожелал тебе счастья в тот миг, когда увидел тебя, — ответил он. — Твоя радость — радость и для меня. Эовин, глядя в глаза бывшему Следопыту, кивнула, а следом обернулась к людям и громко сказала: — Но эта новость не была последней хорошей. За это время не я одна смогла встретить любимого человека, — Хастара поняла, что речь идет про неё. — Ваш Король нашел себе достойную жену — Хастару, принцессу Умбара. — Я не хотел говорить этого на тризне Короля Теодена… — молвил Эомер и было видно, что он не очень то был рад говорить это на поминках, но что уже поделать. Мужчина вышел из-за стола и подошел к Хастаре, подав ей руку. Девушка с поклонов головы приняла руку Эомера и встала, вместе с ним проходя к трону. Люди смотрели на неё с недоверием, но впрочем, ей было плевать. Эомер крепко сжимал руку Хастары, повернув голову к невесте. — Пускай ваш союз будет долгим. — сказал Арагорн, пожав руку Эомеру, но и заключил в объятия Хастару.

***

Эомер предложил полуросликам, эльфу, гному и Гэндальфу остаться до свадьбы. Предложение было принято. Люди из Гондора, Король Арагорн и Арвен покинули Эдорас после нескольких недель в Рохане, пообещав, что к свадьбе приедут. Опочивальня в Эдорасе оказалась настолько большой, что Хастаре стало неуютно. Но, как намекнула Эовин, долго южанка в ней не задержится и сразу после свадьбы перейдет в покои Эомера. Огромная деревянная кровать, на столбиках которой вырезаны лошади, большой шкаф, камин из коричневого камня, два крепких стула рядом с камином и окно, выходящее на зеленую степь. После похода в Эдорас и похорон Теодена, девушка заснула не сразу на большой кровати, но постепенно провалилась в сон. Снилось море, торговые лавки с цветными тканями, улыбчивые люди и почему-то Морриган, что пытался продать ей ярко-зеленую ткань. Проснулась Хастара в хорошем расположении духа. За окном высоко светило солнце, что указывало на уже поздний час, но было немного холоднее, чем в Гондоре. Девушка подошла к окну, но, перед тем как распахнуть ставни, не мешало бы и надеть на себя что-то. Не успела она одеться, как в комнату постучали и девушка распахнула дверь. Это была Эовин и молодая служанка. Улыбчивая Эовин совершенно не сочеталась с хмурым лицом служанки, которой, кажется, не по душе была Хастара. Белая Дева Рохана поведала, что Хастара должна поскорее поесть и вместе с Эовин ознакомиться со дворцом, слугами и стражниками. Так и было сделано. Эдорас еще в прошлый раз поразил своей красотой. На стенах висели тканые ковры со сценами и героями роханской истории, позолоченные колоны отблескивали на солнце, а стражники стояли у больших золотых ворот. Эовин поздоровалась с ними, а так же представила их Хастаре. Стражники кивнули в знак уважения. Хастара подумала, что Эдорас совершенно другой. Не похожий на Умбар, но от чего-то тоже мрачный. На стенах не висят бивни мумаков, а хрупкие вазы не рисковали быть разбитыми, так как их просто не было. Потом они последовали на кухню. Эовин отворила тяжелую дубовую дверь и в нос сразу ударил запах приправ, жаренного мяса и чего-то едва различимого, а служанки, что сидели там большую часть времени, тут же встали. Это были лишь женщины: три молодых девушки и четыре пожилых женщины. — Госпожа Эовин! — улыбнулась самая старая из них. Это была женщина преклонного возраста, с седыми волосами, собранными в пучок и морщинами вокруг губ, высокая, крепкая, с большими руками и добрыми глазами, звали её Вульфвин. — Добрый день. — Добрый день. — так же расплылась в улыбке Эовин. Она буквально расцвела после знакомства с Фарамиром. Не успела Эовин открыть рта, как девушка с длинными(которые, конечно же, не шли ни в какое сравнение с волосами Иннары) белыми волосами, острым носом, большими голубыми глазами, насупив брови сказала: — Так вы и вправду невеста нашего молодого Конунга? — этот вопрос был обращен к Хастаре. Хмурая, темноволосая и в странных одеждах она явно выделялась среди рохирримов. — Да, вправду. — сказала Хастара и подумала, что эта служанка еще покажет себя. — Хирсвит! — зычно вскрикнула другая женщина, но она была моложе, чем Вульфвин. — Не смей так разговаривать. — Я пришла познакомить вас с будущей женой Короля, — оборвала их Эовин, повысив голос. Она больше не улыбалась и хмуро глядела на женщин. Женщиной, что одернула Хирсвит, была высокая, широкоплечая и с проседью в волосах, а звали её Леофлед. Другую, совсем молодую, ей не дашь даже двадцати, с яркими рыжими волосами и веснушчатым лицом, звали Кеофлед, а еще одну, самую высокую, но стройную русоволосую девушку звали Эалвен. Они, почти все, с недоверием смотрели на Хастару. Впрочем, к недоверию девушка привыкла. — Позвольте поинтересоваться, — осторожно начала Вульфвин, широко улыбаясь наполовину беззубым ртом. — Откуда вы родом? Именно так и прошел день, Хастара пообщалась с слугами, прогулялась по Эдорасу и увидела, что среди рохирримов есть темноволосые люди, а так же, узнала о нескольких обычаях Рохана. С Эомером Хастара так и не увиделась в этот день, ведь дела не ждали.

***

Служанки скрылись за дверью, где стояли ковшики, швабры и веники, наблюдая из-за приоткрытой щелки. В эту комнату должна вот-вот войти невеста Конунга. — А не слишком ли горячая вода? — спросила Эалвен, подобрав подолы пышного платья. — Пусть узнает, что жить ей будет тут не просто! — заявила Хирсвит, стрельнув глазами в подругу. — А мы точно не совершаем ошибки? — пискнула Кеофлед, самая молодая из троих. — Вдруг она зайдет сюда и мы попадемся? Нас выгонит Король. И в лучшем случае, если выгонят! — Не говори ерунды, — отрезала Хирсвит и тут же продолжила шепотом.- Она тут. Так и было. Хастара закрыла за собой дверь и подошла к скамейке, что стояла возле стены. Южанка начала расстегивать трудные одежды, думая, как поскорее оказаться в постели и поспать, как вдруг, послышался шорох. Хастара медленно повернулась. Никого не оказалось в комнате. Девушка скинула с себя тунику и стянула пояс, аккуратно положив на скамейку. Кто-то ойкнул и Хастара отчетливо поняла, что это женщина. Скорее всего служанка, одна из тех, что недобро поглядывала на Хастару. Ну и пусть. Главное, чтобы в воде ничего не было. Хастара поняла, что нельзя поворачиваться спиной, ибо слухи поползут по Эдорасу, так что, южанка стянула одежду, тряхнула волосами и подошла к кадке. Вода была чистая, даже виднелось дно. Сквозь занавесу пара. Кипяток… Южанка оглянулась в поисках холодной воды и опустила палец в воду. Это было не очень хорошее решение. Хастара увидела рядом с кадкой небольшое ведро с ледяной водой, её там было мало, но она была. Девушка подхватила ведро и окатила себя же с него, а следом залезла в горячую кадку. Кожа быстро согрелась и уже покалывала, но Хастара привыкла, откинула голову и опустила руки по двум краям. Наслаждаясь процессом, девушка потянула руку, на которой покраснели шрамы, и взяла в руки мыло. Хастара терла кожу до красных следов, а потом перешла к волосам. Вода уже вспенилась, но все равно была горячей. Массируя голову пальцами, девушка никак не могла забыть похороны Теодена, глаза Эовин, наполненные слезами и сжатые в кулаки руки Эомера. Хотелось смыть с себя это горе, хоть прошло и больше недели. Хастара задержала дыхание и опустилась на дно кадки, медленно перебирая волосы через пальцы. Воздух кончился и девушка вынырнула. Впервые хотелось домой. Впервые Хастара жалела о своем решении. Эдорас своей мрачностью и сыростью давил на сознание. Было неуютно. До жути не уютно и боязно остаться тут одной. И хотелось увидеть Эомера. Нет, дело не в чувствах, просто казалось, что Эомер был единственным светлым лучом среди этих палат… и людей. Хастара резко открыла глаза и буквально впилась взглядом в дверь. Она резко встала и потянулась за полотенцем, все еще не поворачиваясь спиной к двери. Девушка надела чистую рубаху и штаны, а грязные вещи, как подсказала ей Леофлед, оставила на скамейке. — В следующий раз, — сказала Хастара, завязывая пояс. — я бы предпочла мыться в одиночестве. И подхватив чакру, которая верно сопровождала её даже во дворце, девушка покинула комнату, быстрым шагом направляясь в комнату. — И хоть бы хны ей! — буркнула Хирсвит, пиная пустой тазик. — Я бы не стала с ней воевать…- покачала головой Эалвен, забирая грязную одежду. — Она знала что мы здесь. И я не хочу быть изгнанной из дворца, поэтому, не буду участвовать в твоей авантюре. — Я тоже. — добавила Кеофлед, распахнув окна и взявшись за тряпку. — Да и к тому же, я не знаю, чем тебе насолила так невеста Конунга, но лучше не лезь. Ты вообще видела её тело? Сразу видно, что она прошла много битв. И ходит с оружием. — Вот именно, что с оружием. — воскликнула Хирсвит, взяв еще одну тряпку. — Дикая какая-то. Слыхала я, что люди с Юга хитрые, расчетливые и подлые. А если она нашего Конунга отравит, а потом заберет себе всю страну? — Не мели чепухи! — внезапно вскрикнула спокойная Эалвен. — Она участвовала в войне и состояла в Братстве, что пришло к нам зимой. И сражалась против своих же. — Её всерьез напугали слова Хастары. — Уж не полюбила ли ты её? — сощурила глаза Хирсвит. — Полюбила не полюбила, а уважать её мы обязаны. От неё будет зависеть наша жизнь во дворце. — отрезала Эалвен. — Или она убьет и нас вместе с Конунгом. — мрачно сказала Хирсвит. Кеофлед ойкнула, а Эалвен с громким звуком бросила мокрое полотенце на лавку. — Я знаю почему ты её так невзлюбила…- прошептала она, сощурив глаза, а потом уже громче добавила: — Если захмелевший Эомер подмигнул тебе год назад, то это не значит, что он влюблен в тебя и ты умеешь право ревновать, или поливать грязью его невесту. Хирсвит сощурила глаза, хотела было что-то ответить, как в комнату зашла Леофлед, объявившая, что понадобиться помощь в на кухне, ведь Король Гондора завтра отправляется обратно домой.