Письмо в пустом конверте

      Чуя смотрел на наведённое на него дуло пистолета, и вместо того, чтобы искать пути к спасению, размышлял о том, какой же Дазай непроходимый идиот. Потому что только полному придурку могло прийти в голову выкинуть такой фортель. Палец Нэша на курке едва заметно дрогнул, Чуя не удержался и крепко зажмурился, проклиная этот безумный день, но вместо громкого щелчка или оглушающего в тишине выстрела прозвучал женский голос.       — Удача? — воскликнула девушка. — Для тебя это всё игры, да?! Чёртов мудак, я не собираюсь и дальше участвовать в этом дерьме!       — Такой милый ротик и такие грязные словечки, — с досадой произнёс Нэш, поворачиваясь к ней.       — Да пошёл ты, псих! — выкрикнула она, делая шаг назад.       — Я так понимаю, юная леди, вам не терпится принять участие в нашей мини-игре? Не сомневаюсь, что истинный джентльмен всегда уступит даме, — он навёл пистолет на побледневшую девушку и спустил курок.       Раздавшийся выстрел на миг оглушил Чую, отдавшись звоном в ушах. Эхо грохота заблудилось среди зданий на утопающей во мраке площадке. Девушка ещё несколько секунд простояла на ногах, словно не успела поверить, что умерла, а потом упала навзничь. Почти по центру её лба красовалось небольшое красное пятнышко. Длинные спутанные волосы, рассыпавшиеся по земле, быстро намокали в растекающейся крови.       Не успело стихнуть эхо, как раздался крик с площадки.       — Сара! Нет! Сара!       Та самая девушка, что тянула жребий второй, стояла, цепляясь пальцами за створку железных ворот. Лицо её было перекошено в жуткой гримасе. Взгляд, направленный на Дазая — полон ненависти. Один из конвоиров не без труда отцепил её руки от прутьев и навёл на неё пистолет, заставив попятиться. Он что-то тихо сказал ей, слишком тихо, чтобы Чуя смог разобрать слова — в ушах ещё звенело. Та бросила ещё один гневный взгляд на Дазая, резко развернулась и скрылась в лабиринте зданий.       — Как видите, удача на вашей стороне, — оскалился Нэш, протягивая руку Чуе и рывком поднимая его на ноги. — Развлекайтесь, господа.       — Благодарю вас, — отозвался Дазай, брякая цепью.       На его руке уже был защёлкнут браслет, и теперь второй застёгивали на запястье Чуи.       — Проводи наших гостей на площадку, — велел Нэш одному из конвоиров. — И приберите тут, — брезгливо добавил он, закинув перепачканный в крови и грязи прут себе на плечо и скрываясь в трейлере.       — Сюда, — произнёс мужчина в маске, подталкивая к едва приоткрытым воротам Дазая, пристающего к нему с расспросами о том, что именно можно найти на площадке, и что лично он бы посоветовал.       — Я бы посоветовал быстрее бегать, чтобы не попасться псам, — усмехнулся тот.       — Псам? — переспросил Чуя, оборачиваясь. — Каким ещё нафиг псам?       — Бешеным псам, — уточнил конвоир, задвигая створку и запирая ворота на замок. — Удачного путешествия на тот свет.       — Ты слышал? — поинтересовался Чуя, оборачиваясь к Дазаю.       — Про славных клыкастых пёсиков? О да, — радостно пропел тот. — Интересно, а пена у них изо рта идёт?       — Заткнись, — смерив его мрачным взглядом, посоветовал Чуя. — Просто заткнись.       Отвернувшись от ворот, он окинул окрестности взглядом, надеясь приметить щит с планом территории, но площадка утопала в полумраке. На расстоянии пары метров рассмотреть что-либо уже не представлялось возможным.       — Чёрт побери, нихрена ж не видно, — вздохнул он, медленно перемещаясь вдоль ближайшей стены.       — Так у меня есть фонарик, — внезапно заявил Дазай, доставая из кармана небольшой ручной фонарик и протягивая ему.       — Подумать только, от тебя бывает толк, — проворчал Чуя, забирая и включая тот. Щурясь на яркий свет, он направил луч вниз, освещая часть стены и землю у себя под ногами. — Ты всегда его с собой таскаешь?       — Нет. Стащил у одного из этих парней в масках, — усмехнулся Дазай и пожал плечами. — Подумал, а вдруг пригодится.       Чуя покачал головой, но комментировать не стал. Они медленно продвигались вперёд, освещая себе дорогу и осматриваясь по сторонам. Стены зданий были покрыты надписями и рисунками. В основном это были граффити и не несущие в себе смысла оскорбления или признания. Луч света изредка выхватывал битые бутылки, использованные шприцы, мутные лужи, чахлые пучки травы, обрывки газет, разноцветные обёртки, фантики, смятые алюминиевые банки, окурки и прочее, что вполне можно было заметить на обочинах дорог или в городских переулках.       — Эй, Дазай, — первым нарушил угнетающую тишину Чуя, — ты что-нибудь знаешь об этом месте?       — Не больше тебя, — ответил тот. — После очередной попытки повеситься, потолок оказался низким, и почему я такой высокий? — сокрушённо произнёс он. — Я решил, что совершать самоубийство в одиночку жутко скучно. Я просмотрел несколько сайтов и чатов, где анонимно общаются те, кто хочет расстаться с жизнью. И там наткнулся на планирование встречи. Само собой, я заинтересовался этим мероприятием, а потом подумал, вдруг и тебе будет интересно.       — Когда бы я интересовался подобным? — возмущённо заметил Чуя.       — Ну, мало ли, — протянул Дазай, — друзья же должны поддерживать друг друга. Так вот, я отправил тебе письмо...       — Это мало было похоже на письмо, — пробурчал Чуя.       — Если бы я всё тебе подробно расписал, ты бы не приехал.       — Разумеется, и не попал бы в этот парк аттракционов безумного психопата, обнимающегося с куском арматуры.       — Да-да, — отмахнулся Дазай. — В общем, я приехал и дожидался тебя недалеко от указанного места. После того, как мы поговорили, и ты ушёл, меня оглушили ударом по голове. Очнулся я уже на заднем сиденье машины со связанными руками. Потом меня привели на площадку к трейлеру, там тогда уже было пять человек. На этом всё.       — На заднем сиденье машины очнулся он, — едко передразнил Чуя.       — Ну да, а с тобой было не так? — удивился Дазай.       — Так, за исключением того, что я очнулся в деревянном ящике, который пытались закопать.       — Постой-постой, — Дазай резко остановился и, схватив его за плечи, рывком развернул к себе лицом. — Ты сказал, что ты очнулся в гробу? — взволнованно переспросил он, стискивая его плечи.       — Да, — поморщился Чуя.       — И тебя пытались закопать? — продолжил допрос Дазай.       — Да…       — Заживо?! — сверкая глазами, произнёс Дазай.       — Нет, блять, замертво, — психанул Чуя, выворачиваясь у того из рук.       — Ну и везучий же ты, Чуя, — протянул Дазай. — Меня никогда никто не пытался похоронить заживо.       — А жаль... — процедил Чуя сквозь зубы, убеждая себя, что попытки придушить так адски раздражающего Дазая, вызовут у того только восторг.       От мрачных размышлений его отвлёк попавший в луч света фонаря край щита с планом территории. Чуя поспешил к тому, натягивая звякающую цепь. Направив свет на схему, он стал внимательно изучать её, пытаясь запомнить, а заодно отыскать кратчайший путь к северным воротам. Он так увлёкся, что позабыл про стоящего рядом со скучающим видом Дазая, а потому, когда тот заговорил, успел удивиться.       — Интересно, тот милый пёсик хочет поиграть с нами? — ткнув его в плечо, предположил Дазай.       — Милый пёсик? — непонимающе глядя на него, переспросил Чуя. — Какой ещё пёсик?       — Вон тот! — сказал Дазай, указывая куда-то ему за спину.       — Что ты несёшь... — расслышав отчётливое рычание за спиной, Чуя похолодел и резко развернулся. — Блять!       В паре метров от них стоял поджарый пёс, размерами не уступающий ротвейлеру. Шерсть его была в чём-то перемазана и торчала клочьями в стороны. Бока тяжело вздымались и опадали. Слюна из раскрытой оскаленной пасти нитями свисала почти до земли. Кожа на носу собралась гармошкой, обнажая дёсны и острые желтоватые клыки. Из пасти доносилось утробное рычание.       — Как думаешь, он принесёт палку, если бросить? — поинтересовался Дазай, поднимая с земли сучковатую толстую ветку.       — Ты окончательно ебанулся или прикидываешься?! — воскликнул Чуя.       — Ну а что?       — Бежать надо, вот что! — перебил его Чуя.       Пёс перестал рычать и сорвался с места, направляясь к ним. Из-под когтей, вспахивающих землю, полетели в стороны мелкие камешки. Чуя, не задумываясь, вырвал ветку из рук Дазая, и, оттолкнув того в сторону, насколько позволяла сковывающая их цепь, перехватил её обеими руками, выставляя перед собой. В следующий момент пёс сбил его с ног. Мощные челюсти сомкнулись на палке, зубы с хрустом впились в дерево. Пёс снова зарычал, наваливаясь всем весом. Упираясь задними лапами в землю, передними он скрёбся по куртке. Рыча, грыз ветку, капая слюной и роняя щепки.       Чуя удерживал напирающего пса подрагивающими от напряжения руками, вжимаясь спиной в землю. Из разинутой собачьей пасти несло гнилью, и от этого тошнотворного запаха голова начинала идти кругом. Пёс уже целиком навалился сверху, упираясь передними лапами ему в живот, когда в поле зрения появился Дазай.       С совершенно беспристрастным лицом он опустил крупный валун на голову животному. Пёс взвыл, перекусывая источенную зубами палку, и мотнул головой, разбрызгивая пенящуюся слюну. Дазай ударил ещё раз. Послышался хруст, пёс дёрнулся, заваливаясь на бок. Чуя отбросил бесполезные куски ветки, упёрся коленом в плешивый бок и оттолкнул того в сторону. Животное билось в судорогах, царапая когтями землю, из распахнутой пасти струилась кровавая пена. Спустя несколько минут пёс, наконец, замер. Его помутневшие глаза слепо уставились в пустоту, из проломленной головы сочилась кровь и ещё какая-то жидкость.       — Ты в порядке? — поинтересовался Дазай, отбрасывая окровавленный булыжник и протягивая ему руку.       — А что, похоже, что я в порядке? — съязвил Чуя, но за протянутую руку ухватился, позволяя поднять себя на ноги. — Надо убираться отсюда, как бы ещё не набежали, — вытерев налипшую на вспотевшие ладони грязь о собственные джинсы, он подхватил обронённый фонарик и ещё раз мельком глянул на план. — Нам туда.       Только когда они миновали несколько поворотов и узких проулков, Чуя перестал постоянно оборачиваться и останавливаться, прислушиваясь. Дазай уже давно отнял у него фонарик, видимо, устав то и дело на него натыкаться, и теперь бодро шагал впереди. В слабом лунном свете очертания смазывались. В тени домов царил непроглядный сумрак. Попытки заранее заметить движение в узких проулках едва ли увенчались бы успехом.       Снова брякнула, натягиваясь, цепь. Чуя перехватил её рукой и ускорил шаг, нагоняя Дазая. В тишине их шаги были отчётливо различимы, наверное, и на соседней улице. За спиной раздался отчётливый скрежет. Чуя резко обернулся, рассматривая пустующую улицу, но не заметил никакого движения. Лишь продолжала моргать лампочка в одиноком фонаре на перекрёстке. Звук больше не повторялся. Чуя осторожно шагал спиной вперёд, всматриваясь в полумрак. Решив, что ему послышалось, он развернулся и тут же впечатался носом в плечо Дазая.       — Какого чёрта? — возмутился Чуя, делая шаг назад.       — Там тупик, — отозвался Дазай. — Надо искать другую дорогу.       — Не было на плане никакого тупика, — сообщил Чуя, пытаясь обогнуть его и заглянуть ему за плечо, но тот просто сделал шаг в сторону, преграждая дорогу.       — А я говорю там не пройти, — повторил он. — Ты мне не веришь?       — Просто дай мне самому посмотреть.       Оттолкнув его в сторону, Чуя шагнул вперёд и замер на месте. Прямо перед ним поперёк улицы протянулся длинный забор. Толстая сетка была переплетена колючей проволокой. С противоположной стороны, цепляясь израненными руками, пытался подняться выше худощавый мужчина в поношенном костюме. Он упорно продолжал хвататься окровавленными пальцами за колючую проволоку, пытаясь подтянуться, но цепь тянула его вниз. Туда, где на земле три пса продолжали рвать в клочья уже изуродованный человеческий труп.       Челюсти одного сомкнулись на горле жертвы. Всякий раз, когда животное с рычанием мотало головой из стороны в сторону, дёргалась и голова трупа, подметая асфальт перепачканными в пыли волосами. Второй пёс вгрызался в плоть, просунув тонкую длинную морду между белеющих рёберных дуг. Третий лежал рядом и с тихим рычанием обгладывал бедренную кость, торчащую из разорванной штанины. Ещё один пытался стащить мужчину с забора.       Он то отскакивал в сторону, то кидался на сетку, кусая окровавленные и израненные лодыжки, то тянул вниз, вцепившись зубами и издавая гулкое рычание. Мужчина беззвучно раскрывал рот и, безумно глядя вперёд, продолжал пытаться подняться выше, дёргая за собой прикованного к его руке мертвеца. Он вжимался в забор с такой силой, будто хотел просочиться сквозь него. Его одежда местами была изорвана и покрыта кровавыми пятнами.       Чуя никак не мог понять, почему не слышит криков. Тело словно оцепенело. Во рту пересохло, и к горлу подкатила тошнота, сжимая в спазмах глотку.       — Он немой, — тихо сказал Дазай, наклоняясь к его уху. — Он не мог позвать на помощь.       — Мы должны помочь, — с трудом сглотнув, хрипло произнёс Чуя и сделал шаг вперёд.       Ноги противно подрагивали, в голове было абсолютно пусто — ни единой идеи о том, как отогнать псов, перебраться через забор и снять оттуда мужчину, растянутого на нём.       — Нет, — твёрдо заявил Дазай, сжимая его плечо и удерживая на месте.       — Но ведь он… — Чуя всё не мог отвести взгляда.       В голову упорно лезла нелепая мысль о том, что этот мужчина чем-то похож на пронзённых тонкими булавками бабочек в коллекции за стеклом. Дазай поймал его за плечи и развернул к себе.       — Если будем пытаться каждому помочь, сами отсюда не выберемся.       — Но мы не можем его просто так оставить, — возразил Чуя.       — Можем, — заявил Дазай, поймав руками его лицо и не давая обернуться. — Ещё как можем и именно так и поступим, — сказал он, с непривычной серьёзностью глядя прямо ему в глаза. — Ты видел его ноги? Он не сможет уже идти. Даже если бы мы как-то сумели отогнать собак голыми руками, что дальше? Собираешься тащить его на себе? Мы понятия не имеем, какими ловушками нашпиговано это место.       — Но…       — Ты хочешь выбраться или составить ему компанию? — холодно поинтересовался Дазай.       — Я хочу выбраться, — сквозь зубы тихо процедил Чуя, опуская глаза.       — Вот и славно, — Дазай бросил взгляд через его плечо и, поймав за руку, потянул за собой обратно к моргающему фонарю.       За спиной раздался громкий лай и дребезжание забора.       — Не оборачивайся, — донёсся тихий голос Дазая, ещё до того, как он успел повернуть голову. — Пожалуйста.       Чуя кивнул, глядя на перебинтованное запястье и крепко сжимающие его руку пальцы. Сообразил, что Дазай спиной его видеть не может, и негромко добавил.       — Не буду.       Чуя с трудом мог бы сказать, сколько ещё они бродили по лабиринтам тёмных переулков, как две капли воды похожих друг на друга. Но судя по тому, что горизонт ещё и не думал светлеть, прошло не больше пары часов. Чуя позволил Дазаю вести себя и не особо вникал в маршрут. Он рассматривал ровные звенья покачивающейся цепи и неровный в выбоинах асфальт. Ноги устало гудели, голова отдавалась тупой нарастающей болью с ломотой в висках.       Чуя настолько сосредоточился на том, чтобы не прокручивать до бесконечности в голове всевозможные варианты помочь тому человеку, что не сразу услышал, что Дазай его зовёт.       — Чуя! — прокричал тот над самым ухом.       — Не ори, — возмутился Чуя. — Чего тебе?       — Ты что, уснул на ходу? — осведомился Дазай.       — Просто задумался, — отозвался Чуя. — Это что ещё за хрень? — поинтересовался он, рассматривая большую трубу, уходящую вглубь высокой бетонной стены, около которой они стояли.       — Я думаю, стоит попытаться пролезть через неё, и, возможно, не придётся обходить эту нескончаемую стену.       — А пролезем? — усомнился Чуя, наклоняясь и заглядывая в круглый тёмный проём. — Вдруг она сужается дальше.       — Если застрянем, то задохнёмся или умрём с голоду. Отличная альтернатива тому, чтобы быть разорванными заживо, — поделился соображениями Дазай. — Впрочем, мы и так умрём с голоду, если тут надолго задержимся, — пустился он в рассуждения.       — Я понял, понял, — отмахнулся Чуя, упираясь руками в шершавый прохладный металл. — Я полезу первым.       Но прежде, чем он успел поставить колено на край трубы, Дазай поймал его за шиворот и выволок обратно.       — А чего это ты первый? — возмущённо поинтересовался тот.       — Потому, что ты обязательно выкинешь какой-нибудь фортель, — поделился своими соображениями Чуя.       — Я? — невинно хлопая глазами, переспросил Дазай. — Никогда бы и не подумал.       — Ага, как же! Может напомнить тебе тот случай…       — Камень, ножницы, бумага? — перебил его Дазай.       — Чёрт с тобой, — сдался Чуя.       — Камень, ножницы, бумага, — протянул тот, покачивая кулаком. — Я выиграл, — радостно сообщил он, накрыв ладонью его кулак. — А ты неудачник, — добавил Дазай, карабкаясь в трубу.       — От неудачника слышу, — пробурчал Чуя, забираясь следом.       Внутри труба оказалась просторнее, чем казалась изначально. Хотя рядом в ней удалось бы поместиться только разве что лёжа на боку.       — Развилка, — тихо сообщил Дазай, спустя какое-то время.       — Какая ещё развилка? — поинтересовался Чуя, пытаясь протиснуться сбоку.       — Сам посмотри, — предложил Дазай, вжимаясь спиной в трубу и позволяя ему пробраться под его рукой.       Впереди действительно оказалось небольшое ответвление, уходящее вправо.       — Нам явно нет смысла поворачивать, — запрокинув голову и глядя на Дазая, поделился соображениями Чуя. — Мы ведь не вдоль стены собирались пробираться.       — Пожалуй, — попытался пожать плечами Дазай, в его положении это выглядело весьма нелепо.       — Тогда просто лезь вперёд, чего было спрашивать?       — Ты сам спросил, — усмехнулся Дазай. — И я не могу лезть вперёд.       — Почему это? — удивился Чуя.       — Я застрял, — сообщил Дазай, наваливаясь на него сверху.       — Какого чёрта?       — А ещё я устал и хочу спать, — капризно сообщил Дазай, устроившись на боку.       Одну руку он подложил себе под голову, а второй обнял Чую за плечи, закинув цепь ему за спину.       — Спать? Здесь? — упираясь руками ему в грудь, возмутился Чуя. — Более идиотского места ты не мог выбрать?       — Собаки сюда не полезут, — привёл весомый аргумент Дазай.       — А если по этой трубе потечёт вода, например? – выдал первое, что пришло ему в голову, Чуя.       — Тогда мы утонем, — закрывая глаза, сообщил Дазай. — Вместе, — добавил он, блаженно улыбнувшись.