Часть 10.
26 сентября 2017 г., 23:42
Легкий теплый ветер летнего дня не приносил ожидаемого облегчения изнывающим от жары жителям столичного мегаполиса, которые тщетно пытались укрыться в зданиях с кондиционерами и вентиляторами, приносящими фальшивое чувство прохлады. Алиса, украдкой бросая взгляды на сидящего за рулем автомобиля мужчину, желала, чтобы в ее душе чувства к водителю были такими же пылающими и жаркими, как погода на улице, и какими они были какой-то незначительный месяц назад. Сейчас же по известной не только девушке причине появлялось ощущение, что страстные чувства, вспыхнувшие так давно, что пара уже успела дойти до той точки отношений, когда подача заявления о бракосочетании произошла сама собой, начали притупляться. Однако оба слепо отказывались признавать произошедшие изменения.
Рома все также задерживался на работе, ссылаясь на расследование до ужаса запутанного дела, а Лиса проводила все свободное время, которого сейчас было более чем предостаточно, метаясь между смертельно больным, но любимым отцом, поиском хорошего места работы и подготовкой грандиозного решающего события, запланированного на конец августа. Вечера коротали за просмотром каких-нибудь интересных им обоим сериалов, а утром девушка все также целовала своего жениха в щеку на прощание, а он как бы случайно вдыхал аромат ее растрепанных со сна волос. Все было как прежде: идеально спокойно и правильно. Как надо. Только сердце Алисы уверенно протестовало против обыденной рутины, требуя дерзких поступков и резких решений, несмотря на кричащий во весь голос разум о сохранении существующего бытия.
А все из-за него. Черт бы его побрал, этого Вадика с его извечными идущими вразрез с постулатами нормальной человеческой жизни идеями и развлечениями. Ведь именно он показал ей, что жизнь существует за пределами маленького мира собственного сознания, даже наглядно продемонстрировал несколько примеров. Лиса не имела права судить, был ли он счастлив или нет, но что-то подсказывало ей, что, имея неограниченную свободу и возможности, Вадим получал все наслаждения смертной жизни и был доволен. Они не имели ничего общего: ни в образе жизни, ни в манере поведения, ни в фундаментальных понятиях воспитания. Почему же она снова и снова в голове воспроизводила их встречи, раздумывая над тем, что можно было в них изменить, а что было идеальным, как в дешевых второсортных сериалах?
Некий холодок отчужденности и сдержанности появился между двумя будущими супругами после той последней ссоры, когда девушка, не задумываясь о чувствах Ромы, ушла из дома ночью непонятно куда и с кем. Лиса, прекрасно помня тот поцелуй, который она самостоятельно украла у бандита, пыталась всеми силами показать ее мужчине, что ничего не изменилось и что она по-прежнему любит и дорожит им, как было четыре года назад. «Изменщица» — клеймо, которое Алиса никогда бы раньше не смогла отнести к себе, сейчас постоянно преследовало ее, будто бы люди на улице шептали его в унисон.
— Тебя подождать? — вопрос, нарушающий застоявшуюся тишину, дающую время для не лучших размышлений, заставил девушку поспешно перевести взгляд на шоссе. — Почему так рано?
— Нет, ничего, я сама доберусь. Тебе же на работу, — заметила особа, жмурясь из-за встающего яркого солнца. — Рано? Не знаю. Жанна вчера звонила и сказала так. Ты же знаешь, все зависит от нее.
— И от ее дружка.
— Рома, не начинай.
Алиса взглянула на наручные часы, показывающие без пятнадцати девять, и тяжело вздохнула. В этот раз краснеть перед Жанной из-за не заплаченной вовремя платы за необходимые лекарства не пришлось бы вовсе, так как аккуратно завернутая в пакет сумма лежала в ее сумке, однако заметная скованность присутствовала во всех ее движениях. Уже не в первый раз Лиса забирала препараты именно из квартиры длинноногой красивой брюнетки, ранее не испытывая никаких эмоций кроме постоянного смущения из-за вида поставщицы, но теперь ее одновременно туда почему-то невозможно тянуло и отталкивало подальше от притона разврата и наркотиков.
***
Звонить пришлось несколько раз, навязчиво и упрямо, не позволяя надежде на ответ угаснуть, до того как внутренний замок все-таки резко щелкнул. Абсолютно голая брюнетка осмотрела стоящую перед ней девушку вопросительно, прежде чем предложить ей зайти внутрь квартиры и скрыться за дверью. В помещении стоял застоявшийся запах выкуренных сигарет и смеси ароматов различных по вкусам духов, а тишину прерывало лишь ритмичное дыхание человека, спящего на стоящей в центре большой кровати. Щеки Алисы, до сих пор не привыкшей к выставлению Жанной многих интимных вещей напоказ, запылали, а глаза намеренно смотрели на все остальные части интерьера комнаты, избегая «острых» углов. Обнаженная девушка, в свою очередь, открыла сейф и, достав упаковку необходимых таблеток, прошептала: — Деньги? — Да, вот держи, — Лиса положила с утра пересчитанную несколько раз пачку банкнот в протянутую руку и натянуто улыбнулась. — Я могла бы подъехать попозже, если ты, ну, занята. С любопытством, взявшим верх над манерами, «заказчица» взглянула на скомканную кучу одеял и виднеющийся из-за них торс мужчины, но поспешно отвела взгляд на пол, неудачно скрывая смущение. — А…. — Жанна насмешливо приподняла правый уголок рта и так же, шепотом, ответила. — Все нормально. Вадик вчера неожиданно зашел, но не обращай внимания. Кстати, вы же знакомы, да? В прошлом месяце вы пересекались… — Да, да, — признать услышанное было легче, чем посмотреть в центр комнаты еще раз. Однако даже осознание того, что тот самый Вадик, о котором она так часто думала за последнюю пару недель, лежал в кровати другой женщины, давалось не так просто, как должно было бы. Желание покинуть эту заполненную пресными запахами комнату побудило Алису сделать несколько шагов назад, нервно заправляя за уши выбившиеся из заплетенной с утра косы прядки светлых волос. — Я пойду… В своем поспешном побеге девушка, не заметив, свалила на пол копившую не один месяц или год пыль стопку глянцевых журналов, создавая резкий шум своеобразного коллапса. Черт возьми! Боясь, что спящий пробудится ото сна и обнаружит ее здесь, собирающей чертовы разноцветные яркие журналы, Лиса все-таки дошла до двери, захлопывая ее за собой. Не успела она полностью пройти один лестничный проход, пытаясь проглотить появившийся неожиданно в горле ком, как услышала шаги и зовущий ее женский голос: — Алиса! Ты забыла… — Жанна уже в накинутом легком шелковом халате протягивала ей те самые таблетки, про которые она забыла напрочь, и подозрительно смотрела на нее своими темными большими глазами, как бы соотнося слова в своеобразном кроссворде. — Не может быть… — Что? — неестественно звонко ответила особа, убирая лекарства в сумку и удивляясь динамике своего же голоса. — Пойдем, покурим. — Я не курю. — Поговорить надо. Алиса смерила брюнетку сомнительным взглядом, обдумывая предполагаемые перспективы их беседы и ее результаты, и согласно кивнула под давящим и нагнетающим взором стоящей напротив нее поставщицы. Какое-то внутренне чувство упрямо кричало о том, что ожидаемая беседа точно не приведет к положительным и радужным итогам.***
Грациозность и ярко выраженная харизма, которой обладала Жанна, давала ей возможность выглядеть привлекательно и соблазнительно даже с растрепанными темными у корней и светлыми у концов волосами, без нанесенного на правильные черты лица макияжа, в обычном шелковом халате, с сигаретой, зажатой между двумя разрисованными золотыми татуировками пальцами. Куда Алисе из Страны Чудес с детскими наивными мечтами тягаться с настоящей Королевой из безызвестной сказки? Понятно, почему Вадик сейчас мирно посапывал в кровати именно последней, не задумываясь о возможных переживаниях первой особы. Нет, не то, чтобы Лиса хотела обратного или завидовала красотке в ее успехе, однако чувство отчужденности и непонятной ревности стало причиной пелены слез в ее глазах. — Я знаю, что ты была с ним. Давно поняла, что-то не так, — прерывая молчание, сказала брюнетка, смотря за окно на освещенную взошедшим ярким солнцем столицу, делая очередную затяжку. — Догадалась, не дура. — Ничего не было, — поспешила вставить покупательница, чувствуя, что ком в горле никуда не пропал, из-за чего все усилия говорить становились пыткой. — Если бы было, его бы сейчас тут не было. Проблема не в этом. Я не знаю, что между вами происходит, и не хочу ввязываться в это… — Между нами нет ничего, — ком постепенно увеличивал свои размеры, норовя взорваться внутри и оставить после себя глубочайший кратер. — Себя не обманывай, Алис, — Жанна выбросила окурок в ближайшую урну, заправляя локоны за уши, и, сложив руки на груди, посмотрела своими карими глазами в зеленые глаза девушки с видимой серьезностью. — Вадик тоже себя обманывает. Только знай, что парни вроде него, они умеют любить, но не могут. Ты, я, кто-нибудь еще — простые пешки на шахматной доске, а он умелый игрок, устанавливающий правила. Я просто предупредить тебя хочу, что ему все одинаково безразличны, а тебе не нужно жить в грезах. Ты вроде замуж выходишь, да? Алис, не будь дурой: ты можешь верить в то, что он тебе говорит, но никогда не забывай, кто он. Мне абсолютно плевать, будет что-то между вами или нет, просто, не знаю, слететь с шахматного поля довольно легко, а вот вернуться гораздо трудней. Не ломай ничего ради временных соблазнов. — Я не… — желание оспорить всю эту тираду и доказать неверность половины утверждений присоединилось к комку в горле, так и не позволяя ей выговорить нечто стоящее. — Не надо передо мной оправдываться. Перед собой лучше оправдание найди. Последние слова были сказаны на ухо Лисы с нескрываемой иронией или же со слишком нереальной честностью, в которую почему-то слабо верилось. Жанна быстро поднялась на свой этаж, беззвучно соприкасаясь босыми ногами с бетонной поверхностью лестницы, и, вот, о присутствии здесь несколько секунд назад темноволосой красотки напоминал только едкий запах сигарет. Однако в душе Алисы творился ураган разнообразных эмоций от негодования до постепенного ощущения нутром оправданного смысла услышанного. Становилось паршиво от того, что чужие, едва знающие ее люди замечают те изменения, которые она до сих пор могла игнорировать, раньше ее самой, овеществляя их. После обличительной речи Жанны, после ее прямых слов о том, что она просто пешка и что любые чувства к Вадику вернутся не бумерангом, а острым кинжалом, Лиса поняла одну ужасающую вещь, от которой захотелось утопиться в ближайшей луже. Как жаль, что вся Москва уже битый день изнывает от жары, мечтая о проливном проносящем свежесть дожде. Неврова Алиса Юрьевна, в конце августа собирающая выйти замуж за Чернышова Романа Олеговича и имеющая распланированную по пунктам и подпунктам всю дальнейшую жизнь с этим человеком, была неверна ему душевно, а иногда и физически. Собственное упрямство и устои правильного воспитания не давали ей возможности признать сего факта раннее, списывая все «отклонения» на влияние внешней среды и ауры аморальности Вадика. А на самом деле проблема изначально была в ней самой; маленький изъян, скрывающийся глубоко под коркой черепной коробки. В последние полторы недели Лиса не раз задумывалась о том, что было бы, если бы они с Вадиком встретились наедине еще раз, объясняя такие мысли простым женским любопытством. Однако еще тогда стоило отнести думы подобного характера к мечтам влюбленной девочки, которой ничего не остается, кроме как в воображении рисовать сцены появления ее хулигана на горизонте заходящего солнца. Чертовски глупо так думать воспитанной уравновешенной, спокойной двадцатидвухлетней девушке. А что насчет Ромы? Чем он заслужил ее неверность? Своей добротой, заботой, самопожертвованием и чистой любовью? Девушка, не задумываясь ни на минуту об искренности своих чувств к этому человек раньше, принимая их как должное, постепенно осознавала тот незаурядный факт, что ураганы эмоций давно стали легким морским бризом. С ранних лет, воспитываясь в семье со строгими правилами, Алиса ощущала себя старше своих сверстников и выше их в поведении, манерах, обращении и оценке ценностей, и именно поэтому, когда всего в девятнадцать лет она съехалась с уже состоявшимся в плане жизни мужчиной, никакого особого дискомфорта ей испытано не было. Однако позднее проявлялись незначительные, но слишком явные замашки упрямого ребенка, не соответствующие статусу женщины, состоящей в серьезных отношениях. Сейчас же отсутствие своевременных юношеских порывов возымело должный эффект, превращая всю ее жизнь в сплошную череду интриг. Как? Как такое возможно? Что она теперь элитная шлюха элитного бандита, которому, возможно, и вовсе не нужна? И на что она собирается променять нормальную жизнь? Положение завидной невестки на статус игрушки гангстера? Когда жизнь приобрела такой резкий поворот судьбы, который она так долго не замечала, будто бы продолжала плыть по течению, не зная, что с порывом сильного ветра направление ее корабля изменилось, и теперь она просто стояла посреди раскинувшейся во все стороны морской глади? Лихорадочно пытаясь вытереть безостановочно текущие из глаз дорожки прозрачных соленых капель и подавляя всхлипы, в которые превратился тот самый ком, застрявший в горле, Алиса, простояв в таком положении на лестничной площадке не меньше получаса, так ничего и не смогла понять в себе. Вадик был так близко и одновременно так далеко, от мысли, что она очередная его кукла, как Жанна и остальные, становилось невыносимо тошно. Резкое желание разделить себя с этим отвратным наглым беспечным бандитом и его старой прекрасной куклой заставило Лису развернуться и, пренебрегая возможность использовать лифт, спуститься вниз на улицу. Но даже легкий ветерок, который все же решил проявить себя и спасти людей от жары, не помогал избавиться от грязных мыслей и мокрых дорожек на жемчужно-бледных щеках.***
Солнечные лучи, проникающие в комнату через окна, играли на лице развалившегося на просторной кровати мужчины, придавая его волосам, бровям и ресницам песчаный оттенок, отчего они казались светлее, чем на самом деле. Когда еще одно голое тело присоединилось к его компании на этом ложе, потревожив его спокойный сон, то парень, жмурясь из-за яркого света, приоткрыл сонные глаза и попытался приподняться на локтях. Голубые глаза мгновенно встретились с широко раскрытыми карими, и бледные губы Вадика растянулись в хищной усмешке, обнажая белоснежные зубы. — Алиса приходила, — Жанна, опустив голову на подушку, позволила мужчине нависнуть над собой и положить мозолистую ладонь на бедро. — Та самая? Из Страны Чудес? — подшутил Вадим, прильнув губами к ее шее и двигая руку выше, заставляя девушку тем самым споткнуться в следующем произнесенном предложении. — Ты знаешь… про какую я Алису. И она, похоже, та самая, — парень резко откатился от стюардессы, тяжело вздыхая, будто готовясь к неприятной утренней беседе. — С чего ты взяла? — он бросил вопрос небрежным тоном, но не с одной тонной любопытства, скрывающейся за всем видимым нахальством. — Поняла по тому, как она выскочила, узнав, что ты здесь, и как она всеми правдами убеждала меня, что между вами ничего нет, — брюнетка не могла не отметить, как все тело Вадика напряглось от слов, сказанных с такой наивной легкостью. — Ты задела святость набожной, — он резко встал, лихорадочно ища сброшенные вчера ночью в спешке и оставленные где-то на полу черные брюки и идентичного цвета футболку с белым принтом пулемета на ней. — Нет, тут другое. Вадик, я не лезу в твои дела, и мне плевать на ваши взаимоотношения с Алисой. Я просто дам тебе один совет: какой бы выбор ты не сделал, ты в любом случае что-то обретешь и что-то потеряешь. Всё может оказаться одновременно слишком просто и одновременно слишком сложно, — Жанна присела, подобрав под себя колени и смотря, как мужчина, в конце концов, натянул брюки и приступил к надеванию остальных предметов своего гардероба. — Только пути назад уже не будет. Выбирай между тем, что правильно, и тем, что просто. И кстати… Стюардесса последовала его примеру, поднимаясь с мягкой постели, и, встав напротив парня, прошептала ему на ухо с шуточным блеском в темных глазах. — Про уролога-то не забывай. Зайди как-нибудь на днях, а то мало ли. — Сука, — но даже столь грубое слово, прошептанное в ответ, звучало вовсе не зловеще и угрожающее, скорее, как-то по-дружески благодарно.
