Часть 12.
13 ноября 2017 г., 07:21
Тучи кружат по горизонту, медленно стягивая голубое небо в кольцо, как гигантская фотодиафрагма давно сломанной камеры. Солнце давно уже скрылось за пеленой сгущающейся тьмы, не оставляя после себя никаких следов. Обитателям главного российского мегаполиса, кутавшимся в теплые кофты и вечно носящим с собой зонтики, казалось, что осень в этом году решила придти прямо в середине июля.
Алиса тонула. Тонула в ледяных волнах, как потерпевший крушение моряк, из последних сил цепляющийся за плот. Только плота у нее не было. От бури попросту ничего не могло спасти: ни первая работа в качестве юриста в одной из строительных компаний, где она ранее проходила практику, ни Ксюша и Ника с их постоянными расспросами и разговорами ни о чем, ни суровый взгляд отца, который только накалял обстановку, ни звонки одичавшего в каменных джунглях хищника.
Ее тошнило от всей этой несуразной мелодрамы, в которую превратилась ее обычная спокойная жизнь. Но, если Юрию Федоровичу и подругам можно было соврать, что Рому отправили в командировку в Королев, то от периодически звонящего мобильника с именем «Пулемет» на дисплее бежать было некуда. А в ее смартфоне, как назло, не было функции заблокировать чертов номер ненормального любовника.
Лисе становилось не по себе, когда мысли об их совместной ночи и ее утреннем поведении тревожили медленно летящий с катушек разум. На работе все бессонные ночи, смешанные с реками выплаканных слез и несколькими бокалами вина выпитого у открытого окна, скрывались за тоннами макияжа, блестящей улыбкой, аккуратно собранными в пучок волосами и отглаженными блузками и юбками.
Конечно, в развале своего будущего брака и в какой-то степени счастливой жизни виновата была она, но вина в любом случае кажется легче, если часть ее можно перекинуть на соучастника. Все было слажено, отработано, механизировано. Сейчас все неоднозначно, спутано, отвратно. Девушке хотелось прочитать книгу «Как жить, когда стала той, кого осуждала?», да вот только времени сходить в книжный магазин в множестве свободных часов никак не находилось. Утопиться бы, да жаль сезон не задался.
Подруги наивно интересовались, выбрала ли она платье и место для свадьбы, отец за завтраком и ужином сверлил ее своим фирменным соколиным взглядом, явно полностью не веря в её выдуманную историю, новые знакомые на работе, имена которых постоянно выпадали из головы, радостно звали ее пообедать с ними. Как-то в один из вечеров, сразу после ужина, когда Лиса уже скрылась за дверью своей комнаты и устроилась на подоконнике с бутылкой вина, на пороге отцовской квартиры показался Рома. Такой домашний, родной, серьезный. Она встретила его, не дав бывшему майору времени поздороваться. Но ничего, кроме несоизмеримой жалости, она к нему не почувствовала.
— Ты забыла, — он сунул ей чертову цепочку с маленьким ключиком, некий запоздалый подарок на день рождение, и ушел.
Собрав последние силы, чтобы не разрыдаться и не упасть на пол прямо в холле перед отцом, зеленоглазая улыбнулась на его тяжелый вздох и неодобрительное покачивание седой головы. Юрий Федорович не задавал никаких вопросов ни вечером, ни с утра, хотя скорее всего слышал, как несколькими минутами позже в квартире раздался звук разбивающегося стекла и пара сдавленных всхлипов. Хорошо, что следующий день был субботой. А потом все начинается снова.
Сложно жить Алисе не в Стране Чудес.
***
— … уже есть жертвы и будут еще, — лысый мужчина среднего возраста отпил из стоящего перед ним стакана виски со льдом, немного сморщился и продолжил – Вадик, ты понимаешь, что добром это не кончится? — Мирон, ты чо, блять, интервью у меня берешь? — Вадик приподнял голову со спинки маленького диванчика, поднося к губам наполовину выкуренный косяк и делая глубокую затяжку. Голубые глаза мгновенно упали на экран мобильника, где шел вызов абоненту Alice, снова безответный. — Попроси своих хомячков с ними разобраться. Одного же уже, как его там… Ваньку положили. Они разрешения не просили, развернули бизнес там, где не надо. Ты понимаешь, что просто так это не закончится? — Хомячки с недавних пор не на свободе, — выпуская дым, Вадим сбросил вызов, но только, для того чтобы снова его набрать. Фальшивая сука. – Твои предложения, Мирон? — Эти малолетние уроды пускают некачественный товар на твоей территории, Вадюх. Люди дохнут, а ты бездействуешь, — мужчина, не моргая, смотрел за своим боссом, словно пес, ожидающий команды. – Положенцы узнают — у тебя будут проблемы. — Притормози. Люди каждый день дохнут. Что, блять, за проповедь, Мать Тереза? — парень снова сделал затяжку и потушил недокуренный косяк в чужом бокале виски, неестественно широко улыбаясь. — Пусть придут сюда. Малолетки просто не в курсе еще, с кем связались. Покажем, расскажем. Тех, кто не поймет, убедим. — Ясно. Мирон удалился, не задавая более никаких вопросов. Часы только недавно пробили девять вечера, а по ощущениям казалось уже глубокая ночь, особенно, если не спать последние несколько дней. День-ночь, трава, выпивка, шлюхи, наркотики, звонки — калейдоскоп. Слишком занят, чтобы тратить время впустую. На другом конце телефонной линии по-прежнему тихо. Алиса. Как шлюхи, только круче. Как наркотики, только лучше. «Абонент не отвечает. Перезвоните позже». Девочка заигралась. А в голове при воспоминаниях ее сладкие стоны, жаркие поцелуи, запах апельсина в волосах и мягкий шепот с утра, что обматывал, как одеяло. Он знал, что она устроилась на работу и живет с отцом. Дурочка. С распущенными волосами и без макияжа ей идет гораздо больше. Как бы Вадик не хотел верить в то, что за одной ночью стоит что-то гораздо большее, приходилось покорно соглашаться с судьбой, в сотый раз за неделю набирая ее мобильный. Влюбленный четырнадцатилетний подросток и то выглядит и ведет себя респектабельней. Если эти чувства не безумие, то непонятно, что это вообще. Просыпаясь и видя ее профиль перед собой, будящий его от бессонного сна, он приставлял прямо в центр ее лба мушку пулемета «Томпсона», который в последнее время не выпускал из рук. Увидеть бы, что там твориться в ее черепной коробке, расстрелять всех тараканов, как эсэсовцев, без суда и следствия. И он нажимал на ебаный спусковой крючок, и сразу же сон или галлюцинации прекращались. Отравиться бы, да ядом пропитаны все органы. В третий раз совершая звонок за последние пятнадцать минут и снова не получая никакого ответа, парень затянулся новым косяком, подавляя желание кинуть телефон в стену. Наивно надеется обыграть главного хищника в каменных джунглях в прятках. Девушка в черном купальнике в мятного цвета неоновой подсветке забирает недопитый стакан, умело двигая бедрами. Трудно им, наверное: трахаться с ним время от времени, а потом делать вид, что незнакомы. Громкая музыка постепенно наполняет все помещение, и освещение сходит на ноль. Дышать становиться тяжелее из-за различных запахов в воздухе и людей, чьи тени все чаще мелькают вблизи. Страна Чудес снова игнорирует. Вдавить бы ее в стену и заставить ответить на все вопросы, почувствовать дрожь напуганного тела под его руками. Пришло время напомнить заигравшейся девочке, что нельзя так долго держать инициативу в своих неумелых руках. Уверенно двигаясь к заднему входу через череду длинных коридоров здания, где музыка звучала приглушеннее, а девушки забывали все правила приличия, Вадик не замечал практически ничего вокруг себя. Прохладный вечерний ветер мгновенно подул ему в лицо, заставляя остановиться и насладиться своей свежестью, но ненадолго. Из состояния некой прострации его выдернули резкие всхлипы, смешанные с грязными ругательствами, нарушающие ночную тишину Московских дворов. — …не надо, пожалуйста! — женский плач, больше походящий на сдавленный визг. — Пожалуйста! Тема, прекрати! Вдох. Выдох. С каждой ступенькой вниз женские выкрики становятся почти неслышными, постепенно переходящими на шепот, а звуки каких-то несуразных движений громче. Вадику приходится сплюнуть, чтобы привлечь внимание молодого темноволосого паренька, грубо прижимающего наполовину раздетую белокурую девушку с заплаканным лицом к кирпичной стене. — Тема, друг, ты не понял, о чем тебя красавица просит, а? — пацан, развернувшись с удивленным лицом, не имел времени для осмысленного ответа. Первый удар загипсованной руки попадает прямо в челюсть, раскачивая его не такую уж крепкую фигуру. Второй валит с ног, забрызгивая белую футболку Вадика каплями алой крови. Третий — слишком тяжелый — заставляет что-то хрустнуть в носу молодого паренька. Все его первоначальные попытки собраться и сопротивляться бесполезны, безнадежны: контроль над ситуацией утерян. В то время как гангстер, не слыша крики полуобнаженной особы, молящие его остановиться, теряет контроль над собой, не обращая внимания на то, что пацан еле дышит. Все залито кровью, что разобрать черты лица нереально. Ничего. Заживет. Как на собаке. Псы. — Ты понял, мачо недоделанный? — Вадим сплевывает ему на лицо, отступая назад, а красотка дрожащими руками что-то поспешно набирает в мобильнике и произносит адрес, прося о скорейшей медицинской помощи, вытирая дорожки слез и размытую тушь. Вдох. Выдох.***
Мерный стук каблуков об асфальт в кладбищенском безмолвии столичной улицы раздавался слишком громко, привлекая излишнее внимание редких ночных прохожих. Задержавшись с Ксюшей за ужином в одном из столичных ресторанчиков и предупредив отца об опоздании, Алиса не очень-то радовалась идее пройти почти квартал пешком в поздний час. Но ехать за рулем после пары бокалов недешевого шампанского желания не было. Шагая в арке, не освещенной светом уличных фонарей, девушка, проверяя время, взглянула на экран мобильника, который в ту же секунду завибрировал в руке с тем же злосчастным номером, что беспокоил ее уже неделю. «Пулемет». Устало вздохнув и не ответив вызывающему ее абоненту, Лиса была готова убрать мобильник в карман пиджака, когда телефон нагло был выхвачен из ее рук. — Какого… — она только успела поднять взгляд, как почувствовала мозолистую руку на шее. — Хрена, — закончил парень, прижимая ее к влажной стене. Вадик. Тот самый. Кроме диких искр злости, танцующих в голубых глазах, было в них что-то еще, незнакомое, чужое, отпугивающее. Убрав хватку с нежной кожи после нескольких секунд, Вадим ненормально широко улыбнулся, сжимая смартфон в своей руке. — Вадик, ты что творишь? — переводя дыхание и пытаясь сдержать подступающие слезы, девушка сверлила его взглядом. — А ты чо творишь? — мужчина неожиданно ударил в кирпичи за зеленоглазой с такой силой, что пара камушков отлетели. — Молчишь? Сука. Что? Не достаточно хорош для тебя? Мент лучше ставит раком? Это же он тебе подарил, — той же рукой он указал на цепочку с ключом, не скрытую материей блузки. — Продажная шлюха. Может мне тоже тебе что-нибудь подарить? А? Не подскажешь? Удобно: сама выбрала, сама потрахалась. — Вадик, ты… — вглядываясь в его лицо, Лиса наконец-то поняла, что было не так. Расширенные зрачки, покрасневшие губы, ускоренная речь и стремительные действия — все указывало на один факт. — Ты под кайфом. Ради бога, успокойся и отдай телефон. — А если нет, то что? — его оскал становился все шире, а по ее щекам медленно стекали слезы. — Ненавижу тебя. — Неделю назад ты мило постанывала подо мной, а сегодня ненавидишь? Быстро ты интересы меняешь. — Спасибо. В самом деле. Такую возможность предоставил. Стать твоей шлюхой. Искренне благодарна. — Всегда пожалуйста! — Вадим попытался дотронуться до мокрой щеки девушки большим пальцем, но та отпрянула, нахмурив густые брови. — Кровь? Какого хрена?! Вадик, что ты, твою мать, творишь? Ты убил кого-то? — Алиса схватила протянутую руку за запястье и посмотрела прямо в голубые обезумевшие глаза, даже не пытаясь скрыть дрожь. — Ты серьезно? — КАКАЯ НАХРЕН РАЗНИЦА?! — Не ори. Люди спят. — Да мне срать на людей, понимаешь? А на тебя не срать, сука! — парень вытянул свою руку, вложил в нее её же мобильник и, сплюнув в сторону, вставил в рот сигарету в тщетных попытках поджечь. Он больше не смотрел на нее, хотя Лиса не позволяла себе пошевельнуться, осторожно наблюдая за всеми его действиями. «Не срать на тебя, сука!» — некое грубое гангстерское признание в настоящих чувствах. Наряду с ошеломлением особа не могла не испытывать странной гордости из-за его откровений, но одновременно и понимание того, что это точно ни к чему хорошему не приведет, оседало в подкорках головного мозга. — Подожди, — сделав шаг в его направлении, девушка взяла коробок и аккуратно, достав из него одну спичку, подожгла ее и начала подносить к сухому табаку. Неожиданно, вынув никотиновый наркотик изо рта, Вадик накрыл ее губы своими. Позволяя их языкам сплестись несколько раз, вытанцовывая непонятный танец, он провел окровавленной рукой по спине, прижимая женское тело ближе, и вытащил заколку, держащую волосы в потрепанном пучке, заставляя их водопадом упасть на плечи. Прекращая нежный поцелуй, держа ее за подбородок и смотря в эти ненормально зеленые большие глаза, обрамленные черной подводкой, приходило осознание того, что это точно безумие. — Вадик, это ненормально… Мы не должны, — ее тихий шепот в его губы сводил с ума, рождая желание отыметь ее прямо здесь в различных позах. — Это неправильно. — Может еще Шекспира вспомнишь с его стихами о чести и достоинстве? — Вадим мягко убирал растрепанные волосы за ухо, прикасаясь обветревшими губами к жемчужной коже. — Ромео, Гамлет или может быть Отелло? — Моя честь — это моя жизнь; обе растут из одного корня. Отнимете у меня честь, и моей жизни придет конец, — цитируя, Лиса улыбнулась, когда его не забинтованная рука потащила вверх подол обтягивающей черной юбки. — Только так уже давно никто не живет. — Все еще с прошлого века живут по обстоятельствам. Электрички муторно предсмертно визжат на медленно ржавеющих рельсах, отправляясь пустыми в повторный маршрут по ночному городу, и исчезают в полном безмолвии окраин. Дороги освещаются сотнями фонарей, где мертвые люди спешат по последним делам травить себя разнообразными наркотиками вечной жизни. Москва засыпает тогда, когда уровень пробок на Третьем транспортном кольце, Тверской и Проспекте Мира опускается до нуля, открывая пути бешеным гонщикам на папиных дорогих бесцветных машинах. Заплутавшие пешеходы, наблюдатели и ценители красоты, не дожидаясь зеленого сигнала, на удачу перебегают перекрестки, молясь, чтобы этот забег не был последним. Ведь с утра жизнь начинается снова. Каждым новым днем. Только для некоторых новая жизнь начинается ночью. Алиса закрывает зеленые глаза, когда ладонь бандита ложится на обнаженное колено, не в силах больше разглядывать длинные вереницы переплетений, убегающих куда-то вдаль, из окна машины, несущейся на немалой скорости в бесконечность.
