Солнечный день в ослепительных снах

      С каждым новым днем августа становилось все прохладнее и ветренее. Люди на улицах мегаполиса неохотно сменили открытые майки и хлопковые шорты на ветровки и джинсы, не убирая летние вещи с надеждой на так называемое в народе «бабье лето». Серостью пропитывались дворы и площади, вокзалы и парки, но сердца влюбленных продолжали сиять, как вечные лампочки, повисшие в воздухе.       Ранним утром, после недели совместной жизни, Вадик спокойно наблюдал за Алисой, застегивающей пуговицы пиджака и сдувающей с лица растрепанные волосы. Лиса уходила рано и так же возвращалась, ссылаясь на установленные часы работы, которые она обязывалась соблюдать. Черные штаны, черные туфли, черный пиджак и белая блузка — контраст, что чертовски хорошо на ней сидел.       — Ты настолько сексуальна, что я бы нанял тебя работать на себя, — привстав на локти из лежачего положения, Вадим усмехнулся. — Проституткой в клуб.       — О, ну, в этом случае тебе бы пришлось делить меня с другими мальчиками. Как ты на это смотришь, а? — девушка подошла к маленькому прикроватному столику, собираясь забрать мобильник, но не успела: смартфон уже был в руках наглого возлюбленного. — Вадик, я опоздаю.       — У тебя два часа до работы. Куда ты так торопишься? — резко он притянул ее к себе так, что Лиса упала на мягкий матрас, и навалился, сверив время на телефоне и наручных часах. — Решила завести себе еще одного любовника? Недостаточно удовлетворяю?       — Ага, конечно, — с нежных губ сбежал томный вздох, когда рука Вадима сжала ягодицы. — Мне идти надо.       — Куда?       — Устраиваться в клуб.       — Алиса, — парень откатился в сторону, высвобождая заключенную. — Договоришься.       — А что? Решила воспользоваться твоим советом, — Лиса, широко и довольно улыбаясь, перевернувшись, провела пальцами по ощетинившемуся подбородку Вадика. — А вдруг получится лучше, чем скучно перебирать бумажки? Ладно, прости. У меня встреча.       — Милая, я не твой бывший слащавый миролюбивый мент, — Вадим прикусил ее указательный палец, от чего девушка резко вскрикнула. — Не забывай об этом.       — Кстати, насчет Ромы… — Алиса неуверенно замолчала, продумывая каждое дальнейшее слово, опасаясь нежелательных последствий. — Встречаюсь я как раз с ним. Я не знаю, зачем согласилась, но он сказал, что что-то безумно важное. Может не идти?       — И что зря накрасилась? — губы парня растянулись в широкой усмешке, как у Чеширского кота, и было заметно, что он едва ли справляется с подавлением смеха. Как всегда, эта явная насмешка в его голубых глазах заставляла ее независимый дух подчиняться ему по какой-то неизвестной причине. — Будет говорить о том, что ты связалась с бандитом, наркоманом и плохим человеком и достойна гораздо большего. Например, его. Покажет все, что накопал на меня, сука. Ты послушай, посмотри; вдруг чего интересного узнаешь, потом мне расскажешь. Хорошо? И что? Вернешься к нему?       — Зачем?       — Он же тебя не дела обсудить позвал.       — Нет, не вернусь.       — Я позвоню.       Лиса улыбнулась так, что небольшие ямочки выступили на щеках, а в зеленых глазах затанцевали искорки счастья, как всегда, когда Вадик говорил такие обычные человеческие фразы. Будто он нормальный. Будто они оба нормальные. Поражаясь тому, как жизнь может измениться за какой-то незначительный месяц, как могут измениться приоритеты и цели, девушка вытащила телефон из ладони бандита, отправляясь на встречу с защитником закона.       Тихая обстановка «Фаэтона» ранним утром позволяла немногочисленным посетителям насладиться оставшимся свободным временем до начала еще одного рутинного рабочего дня. Расположенное в офисном районе Москвы заведение никогда не оставалось пустым, кроме как поздним вечером, когда единственной мыслью тружеников было добраться до собственных уютных квартир. Именно поэтому Алиса выбрала «Фаэтон», чтобы успеть добежать до офиса и не встретиться с лишними глазами.       Когда Лиса вошла, Рома непринужденно пил кофе, сидя за столиком в углу, иногда поглядывая на часы. Конечно, ему-то до работы не добраться за полчаса. Девушка всю дорогу была уверена, что ничего не почувствует при встрече с ним, но волна стыда и жалости пронзила ее хрупкое сердце мгновенно. Весь ее парад показался настоящей пошлостью, а ноги в туфлях предательски подкосились, стоило ей сделать пару шагов в сторону бывшего.       — Алиса? Доброе утро, — следователь жестом пригласил ее сесть, а особа лишь поразилась холоду в его голосе, который, несмотря на всю сдержанность, выдавал нотки хорошо скрытой заботы и легкой заинтересованности. Все-таки он никогда не умел скрывать свои эмоции. — Как ты?       — Да, доброе утро… Ром. Я? Хорошо, а ты? — Лиса нервно «перекатывала» между пальцами отданную несостоявшимся женихом цепочку. Нет, она явно не чувствовала никаких прежних чувств от встречи с ним, простая нервозность наряду с жалостью.       — Не жалуюсь, — мужчина поставил белоснежную чашку на блюдце перед собой и снова взглянул на часы. Их встреча точно не продлится больше двадцати минут, а за этот короткий срок сказать хотелось слишком много. — Лис, я хочу поговорить с тобой.       — Насчет? — она так хорошо понимала человека, сидящего перед ней, что могла предугадывать его действия, фразы, жесты: от этого становилось немного не по себе.       — Возвращайся, — девушка знала, как дважды два четыре, что Роман сейчас же оглянется, дабы убедиться, что никто не слышал той слабости несвойственной мужчине, которую он проявил. — Пожалуйста, Лиса.       — Рома, я… — но он перебил ее, не давая возможности договорить.       — Я знаю, что ты с ним, но, если бы у меня не было шансов, ты бы не надела ее сегодня. Он же попросту тебя не достоин, — следователь указал на тоненькую цепочку, которую особа последние пять минут не выпускала из рук, сама того не осознавая. «Слащавый миролюбивый мент» — да, Вадик, как бы то ни было, попал в точку.       — Рома, не начинай. Прошу тебя, — Алиса осмотрела его напряженное лицо, замечая прежние черты, выдающие все его эмоции. Серые глаза светились застенчивостью и счастьем от встречи; он смотрел на нее так, как никогда больше не посмотрит ни один мужчина. К сожалению, ей было плевать. — Я не вернусь. Все кончено. Я люблю Вадима.       — А он тебя?       — Тоже.       — Ты уверена?       Особа замолчала, обиженно поджав губы и немного надув щеки, вид, который всегда будил в бывшем женихе самые светлые эмоции и чувства, присущие человеку. Но Лиса только пожалела, что согласилась прийти, что с самого начала нужно было помнить слова Горького: «Никогда не встречайтесь после с теми, которых когда-то любили. Это нехорошие встречи, все равно как с покойником». Только для нее Рома – обычный труп, а она для него — переродившийся ангел. Но так не бывает. Эта встреча была лишней, ведь между ними и так все было уже решено, и сейчас не стоило будить недавно ушедшее на вечный покой прошлое.       — Слушай, просто подумай. Я не буду на тебя давить. И возьми, — мужчина встал после затянувшегося молчания, поправляя в плечах пиджак и оставляя пару складок на спине, и протянул ей небольшую серебряного цвета флешку, которую ему подарили на работе на последний день рождения. Он тогда еще пошутил, что ожидал кружку.       — Зачем? Что там? — Лиса недовольно хмыкнула, пытаясь казаться полностью безразличной, но женское любопытство нельзя оставлять неудовлетворенным.       — То, что может изменить твое мнение. Посмотри, когда он в очередной раз тебе соврет, Лис.       Рабочий день медленно двигался к своему логическому завершению, в то время как ночная жизнь постепенно начинала пробуждаться в разнообразных окрасках: неприлично яркие вывески клубов и баров, пошлые девичьи наряды, чаще мелькавшие на опустевших улицах, и грязные гуляющие компании молодежи. «Комната с Траха» не была исключением из списка непристойных заведений для веселого ночного времяпровождения.       Директор клуба вальяжной походкой шел по длинным освещенным неоновым цветом коридорам, музыка в которых играла приглушенней, чем в главном помещении, где диджей не жалел барабанные перепонки слушателей. Вадим направлялся к заднему выходу, спеша, словно примерный семьянин, успеть домой до полуночи, когда неожиданно и резко его окликнул Мирон.       — Разговор есть.       Парень развернулся, ожидая, когда грузный помощник подойдет и поделится какой-нибудь интересной сказкой Каменных Джунглей, недавно услышанной от нужных смекалистых ушей.       — Вадик, помнишь малолеток, которые вольно травят людей на твоей территории своей дрянью? — Мирон бросил взгляд в обе стороны, как бы стараясь убедиться, что никто их не подслушивает.       — Ну? Ты хочешь, чтобы я на них передернул или что? Ближе к делу, — выражение лица директора изменилось, становясь хмурым и недовольным: догадаться о нехороших новостях из первого предложения управляющего было вовсе нетрудно.       — Короче, они здесь. Они, сука, не знают, чье это место, и пришли сюда со своим гнилым товаром. Не хочу давить, блять, но, Вадюх, с такими надо разговаривать иначе.       — Ооо, маленьких хомячков теперь пускают в мое заведение. Поговорим, Мирон, как надо. Поговорим, — мужчина не сдвинулся со своего места, ожидая какого-то более точного ответа от Вадима, пока тот, запрокинув голову, бездумно уставился своими голубыми глазами в зеленый потолок. Сука. Сука. Сука. Телефон резко завибрировал, и имя абонента, Alice, так вовремя решившего позвонить, понуждало ответить на звонок, но сейчас он был чертовски не вовремя. Проблемы нужно решать по мере их поступления, ничего не откладывая на потом. Вадик безумно широко улыбнулся, надевая излюбленные солнечные очки и сплевывая. — Зови ребят и выводи этих ублюдков. Разберемся, Мирон.       Трое пацанов, походивших по стилю одежды и идентичным манерам на старшеклассников, решивших с малолетства опробовать все прелести Каменной Страны Чудес за счет папиного бюджета и маминых убитых нервов, нагло стояли у задней стены, докуривая косяк по очереди и не подозревая, что их краткосрочный период гангстерства подошел к своему неизбежному концу. Один из них, главный, нервно поправлял челку на правый бок, как бы опасливо оглядываясь: чувствует щенок волка.       Дверь верхней лестницы резко открылась, с грохотом ударяясь о железные перила, когда группа такого же количества человек вышла из развлекательного заведения и, не замедляясь, начала спускаться. Вадик остановился только в двух метрах от «зализанного» паренька, который беспардонно бросил остаток недокуренной травы себе под ноги, однако, увидев в сгущающихся сумерках пулемет, указывающий прямо на него, сделал шаг назад.       Дети, играющие во взрослых, или взрослые, играющие в детей. Скорее первое, чем второе. Второе звучит маловероятнее первого. Нынешним подросткам только предстояло усвоить не наименее важный урок жизни о том, что платить, рано или поздно, приходится за все разменной монетой. Им, свято верившим в золотое правило «не пойман – не вор», пришло время ответить за свои взрослые грехи.       — Ребята, какие-то проблемы?       Паренек заговорил первым, вероятно, желая произвести впечатление на двух оставшихся в тени компаньонов.       — Нет, никаких проблем, кроме одной, — Вадиму ужасно не хотелось устраивать каких-то длительных разборок с этой малолетней шпаной, когда дома его ожидали совершенно другие развлечения. «Alice» — как наркотик, только безвредней и сильней.       — И что такое? Ты кто такой вообще?       — Проблема не в этом, а в том, что вы втираете людям некачественный товар, от которого они дохнут, как мухи. На чужой территории. На моей земле, — главарь оглянулся на своих приспешников, которые с какой-то неясной надеждой смотрели на него в ответ, а Вадик продолжил: — А так без особого разрешения нельзя.       В следующую же секунду все произошло настолько резко, что никто потом еще долго толком не мог разобраться в произошедшем. Звук выстрела, звонкий крик: «Сука!», парочка выпущенных патронов из пулемета и неясный ком стонов соединились в единое действие, неожиданно развернувшееся для всех присутствующих.       «Когда он в очередной раз тебе соврет…». Брошенная под конец разговора фраза, последний крик души Ромы, надежда на спасение утопающего – единственное, о чем могла думать Неврова Алиса Юрьевна, сидя на подоконнике в маленькой кухне, кажущейся одинокой без него в квартире. В последнее время девушка часто надевала оставленные вещи Вадика, сохранившие запах настоящего мужского пота, сигарет и чего-то еще, что было истинно его. И сегодняшний вечер не стал исключением.       Белая футболка едва прикрывала бледные покрытые сотнями мурашек бедра Лисы, но вопросы морали и нравственности в компании сумасшедшего гангстера казались нескладными и попросту не имели места. Она по-детски широко улыбнулась, вспоминая, как еще только утром Вадим предлагал ей пойти в проститутки в его же клуб, а потом обещал позвонить. Но ни ответа, ни привета за целый день Алисе так и не удалось получить. Маленькая стрелка часов постепенно продвигалась к отметке «12», а затем к «1», но шум ночной Москвы оставался единственным звуком, что нарушал ее спокойствие.       Некая часть подсознания упорно твердила, что слова бывшего будущего супруга оказались пророческими, и теперь флешка, небрежно брошенная в сумку утром, не могла оставить ее в покое в час ночи. Наверное, Алиса задремала, держа в руках мобильник и обнимая голые колени, потому что, услышав щелчок дверного замка, девушка едва ли не навернулась со своего излюбленного места.       Вадик, захлопнув дверь, скинул куртку и ботинки на пол, немного покачнувшись в сторону и шепотом покрывая матом все, на чем белый свет стоит. Аккуратно, стараясь не шуметь, он направился в спальню, не обращая внимания на особу, впялившую в него недовольный взор с кухни. Алиса шла за ним следом и, положив нежные руки на крепкие плечи, заставила развернуться к себе.       В голубых глазах парня на секунду промелькнул едва уловимый страх, который сразу же сменился на непонятную для девушки печаль. Вадим неожиданно мягко провел по бледной женской щеке костяшками пальцев, лишая ее любых попыток начать разговор, и так же почти неощутимо прикоснулся своими холодными губами к ее теплым, вдыхая аромат апельсина, исходивший от волос. Как бы сладко было, если бы она, как простая дурочка, ответила на его действия, поддалась резкому порыву чувств, но это была бы не Неврова Алиса, закончившая с отличием юридический факультет Московской Академии имени О.Е Кутафина.       — Вадик, почему не позвонил? — девушка сделала шаг назад и с подозрением отметила, что парень пошатнулся, стоило ей отойти.       Он молчал, вероятно, считая, что тактика Уильяма Хэзлитта «молчание – это великая тактика ведения разговора» сейчас как никогда нуждается в использовании на практике. Однако он не учел того, что она не действует в том случае, когда дочь бывшего майора полиции - твой собеседник. Лиса не сводила с него недовольного каменного взгляда, в то время как Вадим устало облокотился на косяк двери в спальню, прикрыв глаза.       — Не хочешь — не оправдывайся. Я тебе не мама, но я и не очередная твоя блядь, имя которой ты можешь не вспомнить на следующее утро, — горькие слезы обиды подступили к горлу, и на следующих словах особа запнулась: — Не обманывай меня.       — Пожалуйста, пошли спать.       И столько горечи всего в каких-то трех словах, что захотелось одновременно и пожалеть его, несмотря на то, что он на дух не переносит жалость, и поругать за то, что довел себя до такого состояния.       Вадик, вновь качнувшись, исчез в темноте их совместной опочивальни, оставляя Алису одиноко стоять в коридоре. Она, однако, справившись с волной эмоций, зашагала и вскоре присоединилась к своему «бандиту» на кровати, на которую он лег прямо в штанах и футболке. Так они и лежали, в безмолвии смотря в разные стороны и обдумывая все то, что за сегодня успело перевернуть их «спокойную» жизнь. Алиса – с неприятным чувством на сердце, Вадик – с кровоточащей раной на плече.