Солнечный день в ослепительных снах

      — Вадик, у тебя кровь… — светловолосая девушка прошептала пугающую фразу, прежде чем повторить ее более громко и настойчиво в следующую же секунду: — Вадик, у тебя кровь.       Девушка, которая большую часть ночи провела в полудреме из-за мучающих ее невыносимых кошмаров, только с первыми лучами раннего летнего солнца заметила кровавые пятна на белоснежных простынях. Конечно, она чувствовала, что во сне ее молодой человек постоянно ворочался и по-детски скрипел зубами, но находила десятки других причин, объясняющих такое его поведение. Сейчас же зеленые глаза непроизвольно расширились и наполнились прозрачными водяными жемчужинами из-за нахождения источника испорченного постельного белья.       Рана уже не кровоточила; лишь размазанная засохшая кровь придавала больше драматичности моменту. Лиса легкомысленно дотронулась мягким пальцем до распухшего плеча, чем мгновенно вызвала стон, сдержанный зубами. Все стало понятно и очевидно! Какая же она полная дура, сосредоточенная лишь на собственных проблемах. Стыд вместе со слезами подкатил к горлу, отчего женский голос надломился, когда Алиса в третий раз повторила не сулящее ничего хорошего предложение:       — Вадик, у тебя кровь.       Длинные, кажущиеся песчаными из-за солнца ресницы Вадима дрогнули, но глаз мужчина не открыл, вероятно, не желая сталкиваться с неизбежной реальностью и предвидя ожидающую его проповедь искупления. То ли Лисы, то ли его – ни одна из них не успокоила бы ноющую боль в левом плече незамедлительно.       — Вадик, у тебя…       — Да слышу я. Обезбол принеси.       — Сейчас.       Лихорадочно роясь в рабочей сумке, где Неврова оставляла свой кошелек, в котором хранила на случай неожиданной головной боли пачку анальгина, Алиса пыталась держать себя в руках и не поддаваться панике. Чужая кровь и травмы всегда вызывали в хрупкой девушке отвращение и желание всячески «улизнуть» от таких видов, но бежать сейчас было не то, что некуда, бежать было попросту нельзя.       — Держи, — трясущимися руками особа положила ему на вытянутый язык пару таблеток и с ужасом отметила, что красная жидкость снова начала сочиться из раны.       — Сука, блять, что это за хрень? Мое обезболивающее. Куртка. Внутренний карман. Быстрей шевелись, пока я не сдох.       Волны тремора и панического волнения продолжали накатывать на Алису, норовя сбить ее с ног в истерике. Его черная кожаная куртка, брошенная ночью на пол, продолжила занимать то же самое место после того, как дрожащими пальцами она достала маленькие розовые таблеточки, чем-то походившее на те, которые она обычно покупает для отца в лечебных целях. Как и сейчас.       На лице Вадика появилось блаженное выражение, когда знакомый вкус достиг рецепторов. Веки медленно начали подниматься, представляя больной и измученный усталостью взгляд голубых затуманенных глаз. Губы изобразили насмешливую безобразную полуулыбку, отчего весь лик парня казался кривым и изуродованным.       — Чо ты, зайка, испугалась? — пустой тон голоса, не выражающий никаких эмоций, звучал слишком неестественно.       — Вадик, откуда это? — Лиса, опасаясь приступа тошноты, избегала смотреть прямо на истекающую кровью плоть, поэтому бросала лишь беглые непринужденные взгляды. — Почему ты не сказал ночью?       Молчание. Лишь звук неровного тяжелого дыхания парня, как удары грома, нарушали повисшую в воздухе тишину. Утро за окном, кстати говоря, было пасмурным: тучные облака низко нависали над верхушками небоскребов, ухитряясь не зацепиться за их острые шпили, лучи солнца не могли даже надеяться проникнуть сквозь серую пелену, а легкий ветерок приносил лишь редкую морось. Обычное московское августовское начало дня.       — Вадик, ты так и собираешься молчать? — девушка больше не могла сдерживать слезы, отчего голос предательски надломился, но она упрямо продолжала: — Прошу тебя, ответь.       — Зайка, не надо устраивать сцен — мы не в театре. Все нормально, — он игриво приподнял одну бровь, жестом приглашая ее лечь рядом. — Успокойся.       — Ты, черт возьми, серьезно? Издеваешься? Это не смешно, Вадик, вообще не смешно. А если бы ты умер во сне? Меня и так трясет каждый раз, когда ты говоришь одно, а на деле все оказывается иначе, каждый раз, когда ты нагло врешь мне, что позвонишь вечером, каждый чертов раз, Вадик, когда ты не приходишь вовремя. И так всегда, изо дня в день, — голос Алисы был переполнен настоящей обидой, слезы предательским ручьем текли из зеленых глаз. — Да, конечно, я должна быть очень благодарна за то, что ты вообще приходишь, но мне, понимаешь ты или нет, не плевать на тебя.       — Ты настолько сексуальна, что, если ты сейчас не заткнешься, я трахну тебя как последнюю дрянь.       — Ага, конечно, вперед. Рука отвалится. Знаешь, что?       — Что?       — Это твой мир. Мир криминала и убийств, наркотиков и алкоголя, гангстеров и проституток. Мой мир по другую сторону от твоего, но я отказалась от него из-за тебя, выбрав чувства, хотя до сих пор и сомневаюсь, что поступила верно. Пришло время решать тебе. Зачем тебе все это надо?       — Не задавай мне тот вопрос, ответ на который тебе не понравится.       Лиса вышла из импровизированной спальни, в рыданиях демонстративно захлопнув за собой дверь в ванную. «Ответ на который тебе не понравится» — глупо было ожидать или надеяться, что он, бандит всея Руси, сделает другой выбор. Надежда это не стратегия. Вадик не раз говорил ей, что она не временное увлечение, что она что-то большее, но на самом же деле это были просто слова. Слова, возлагающие ответственность, но не имеющие гарантии.       Пусть она ведет себя сейчас как ребенок, пусть все летит к чертям, пусть он уйдет, но уже больше не вернется, пусть все будет по-человечески. Что нужно женщине для счастья? Чтобы все было нормально, правильно, как должно быть. Однако тут было тоже одно большое «но»: она пошла на это добровольно, ее никто не принуждал спать с Вадиком, рушить свой вероятный брак с хорошим человеком и отказываться от такой «счастливой» жизни. По неизвестным Алисе причинам от таких мыслей становилось только хуже.       Позднее Лиса быстро вышла из ванной и собралась, стараясь не обращать внимание на того, с кем думала, что будет поистине и по-человечески счастлива. Размеренный ритм дыхания побуждал к мыслям о том, что он снова забылся во сне. Хорошо, так проще. Не нужно лишних слов и перебранок. Все уже слишком ясно.       В уставленное по графику время Неврова Алиса Юрьевна вышла из своего нынешнего дома, аккуратно закрывая дверь из-за нежелания будить спящего внутри дикого волка. Девушка отчетливо помнила о флешке, лежащей в сумке, и словах бывшего жениха «когда он в очередной раз тебе соврет».

***

      Блондинка в отливающем в неоновом свете черном нижнем белье старательно выполняла свою работу. Псы нервно и голодно рычали в клетке, чуя запах свежей крови. Длинные пальцы осторожно вытирали красную жидкость с кожи мужского плеча, отдалялись каждый раз, когда хозяин руки испускал стон и веки закрытых глаз подрагивали.       Где-то в череде длинных коридоров послышались звуки ударов каблуков о мраморную поверхность пола, становясь все громче и громче и предвещая о посещении больного одной глянцевой особой. Стюардесса по имени Жанна остановилась в проходе в комнату директора заведения и хмыкнула:       — «Я виноват. Но вся моя вина покажет, как любовь твоя верна», – немного подождав, девушка добавила: — Шекспир, Сонета 117.       — Ты лучше б так работу свою делала, как в уши дуешь, — Вадик приоткрыл глаза, приподнялся так, что «медсестра» прекратила свои действия, и поднес к губам стоявший неподалеку стакан. Безымянная блондинка вскоре удалилась, оставляя их наедине. — Закончи.       Из-за необычного освещения кожа Вадима казалась бледней, чем обычно, а татуировки на обнаженном торсе, наоборот, выделялись, как рисунки, выполненные чернилами, на белоснежном листе. Брюнетка аккуратно перевязывала закончившую кровоточить небольшую рану и нахально лениво провела указательным пальцем по груди мужчины, из-за чего он сжал ее кисть своей левой здоровой рукой.       — Тяжелая ночь? — голос Жанны звучал отчужденно, растянуто и по-блядски сексуально, когда она медленно, ожидая ответа, наклонялась ниже, к его губам. — Можно расслабиться.       Вадик же позволил девушке по-хозяйски «сесть» на него, вырисовывать черные линии рисунков на коже, целовать шею, вдыхать аромат недавно выпитого виски. Запах ее дорогущих духов наряду с томным дыханием дурманил голову, как наркотики. Умелые девичьи пальцы без промедлений расправились с огромным ремнем на бойфрендах. Вновь прильнув к оголенному телу, все тот же отдаленный голос прошептал прямо в чужие губы:       — Трахнешь меня? — что-то, больше похожее на утверждение, чем на вопрос. — У тебя вроде девушка есть, Алиса. Та самая, из Страны Чудес. Знакомая моя давняя. Или уже нет? Раз позвонил, то…       — Нет.       — Что нет?       — Слезь. И так тошно.       Другая бы на месте стюардессы обиженно надула губы и ушла, посылая обидчика ко всем чертям, но не Жанна. Ее накрашенные губы растянулись в широкой улыбке, а в кофейных глазах засверкали отблески переливающегося света, когда особа, как бы нехотя, вернулась на место рядом с мужчиной.       — Ну, что случилось?       — Твое какое дело?       — Никакого, — девушка взяла бутылку с алкоголем, стоявшую неподалеку, и сделала пару глотков, не церемонясь на разлив жидкости в стакан. — Просто интересуюсь.       — Просто ты товар должна доставлять и вопросов лишних не задавать, — голос Вадика звучал приглушенно, глаза цвета моря бесцельно смотрели на потолок, и сам он вовсе не обращал внимания на крутящуюся около него брюнетку. — Я не знаю, что у вас, баб, там в голове происходит, но следите, блять, за этим.       — И что же у нас происходит там?       — Надумываете себе все, что можно, потом в это же верите, орете. Зачем оно тебе надо? Это жизнь моя, все, что у меня было, есть и будет. Она, глупая, одного не понимает, что здесь заднюю не дают, — он прервал монолог, чтобы допить оставшееся в стеклянном сосуде. — Ее там в Университете научили всякой дряни никому ненужной, а о том, что в мире происходит, она совсем ничего не знает. Не знает, что выбор я сделал уже давно и отойти от дел — то же самое, что отойти на тот свет.       — Она хочет, чтобы ты все бросил? — Жанна закурила и улеглась в груду небольших мягких подушек, ненавязчиво выпуская дымовые кольца и поправляя прозрачную ткань светло-коричневой кофты, сквозь которую просвечивал белый лифчик.       — Сделал выбор между ней и делами.       — А зачем оно тебе надо?       Вадим ничего не ответил, держа глаза закрытыми и подтверждая своим молчанием догадки, успевшие сформироваться в голове стюардессы, поверить в которые было практически нереально. Подозрения закрадывались в ее голову еще с той встречи с Алисой у нее в квартире, когда, увидев там Вадика, девчонка выбежала как ошпаренная. Воистину сбилась гармония мира.       — Ты любишь ее, да? Можешь не отвечать: и так все понятно. М-да, вот и твоя «звезда пленительного счастья» снизошла до тебя, — докурив сигарету, девушка лениво потянулась на простынях и скинула с ног бежевые лакированные туфли, прекрасно дополняющие «скромный» наряд. — А я тебя предупреждала. Ты в любом случае что-то приобретешь и что-то потеряешь. Ты либо теряешь Алису и остаешься при делах, либо теряешь дела и остаешься с Алисой, но, что бы ты не выбрал, это будет исключительно правильным.       — Думаешь?       — Я знаю. Езжай с ней куда-нибудь, где никто вас не найдет, и живите спокойно. Только есть одно большое «но»: не знаю насчет нее, но ты точно не сможешь жить спокойно, Вадик. Тебе всегда будет хотеться чего-то большего, чего она тебе дать не сможет, — Жанна как бы случайно провела обнаженными ступнями по бедру парня, продолжая растягивать слова своим обычным непринужденным тоном: — Адреналин, страсть, вечная погоня неизвестно от кого и зачем. Это же все всегда было твоим. А теперь на секунду представь, что этого ничего нет. Как оно?       — Все, хватит, — Вадим резко сел, измученно потирая глаза. — Деньги забери у Мирона. Ну, за препараты.       — И это вся благодарность за мой ценный совет? — стюардесса встала, надевая сброшенные не так давно туфли и хитро улыбаясь. — Ничего больше?       — А ты хочешь что-то еще?       Особа наклонилась так, что их лица были на одном уровне. От нее исходил запах выкуренной сигареты, дорогих духов, высокоградусного алкоголя, отчего напряжение в комнате снова шло к отметке «максимум». Она хотела поцеловать его, почувствовать его мозолистые ладони на своем гладком изящном теле, не быть выброшенной от бесполезности куклой. Его куклой. Остатки гордости, однако, не позволяли раскисать из-за этого, именно поэтому, когда Вадим ловко увернулся от ее губ, ее улыбка стала еще шире и похотливей.       — Возможно.       Мужчина поднялся с составляющей полный беспорядок кровати и, как бы выпроваживая Жанну, подошел к клетке с бультерьерами, внимательно наблюдая за их реакцией. Девушка, проходя мимо, получила неожиданный шлепок по заднице и незамедлительно обернулась.       — Достаточно благодарности? — несмотря на весь его усталый вид, настоящая лисья усмешка играла на его лице.

***

      На безлюдной подземной парковке в одном из спальных районов российского мегаполиса были оставлены несколько недешевых автомобилей, один из которых принадлежал роскошной девушке по имени Жанна. Сама особа, не спеша, шагала к собственной машине, поглощенная неприятными мыслями, последнее время не оставляющими ее.       Да, жизнь, в самом деле, принимала слишком большие новые обороты, чтобы ее маленькая фигура могла найти себе место в этом водовороте. Ни сегодня, так завтра кажущаяся предельно безопасной и спокойной жизнь обычной медсестры обычной московской клиники может превратиться в то, во что предпочтительнее было бы не вляпываться. Уже вляпалась. Давно.       Непроизвольно память выбрасывала на поверхность вечно затуманенного сознания картинки прошлого. Из детства воспоминание только того, как она читала Тома Сойера в пещере с одним мальчиком, которого считала лучшим другом. Сейчас это кажется счастьем. Дальше неясные происшествия, которые люди называют жизнью, и знакомство с Ванечкой на одной элитной тусовке, куда она попала случайно. Обмен номерами и обещание созвониться. Случайная встреча в больнице, когда он посещал пережившую инсульт бабушку. Предложение «замутить» бизнес с отходящими в ее пользу десятью процентами. Стюардесса охотно соглашается, ведь жизнь научила не видеть ничего плохого в том, что незаконно и прибыльно.       Ванечка видел в ней куклу, которую затащить в постель не составит труда, что он не раз пытался сделать. Все его попытки не увенчались успехом: Жанна из принципа позволяла вести только «игру», в которой победителем всегда оказывалась она. А потом Ванечки не стало, но другому «боссу» удалось осуществить его мечту, от которой она сама бы не хотела отказываться. Ирония, не иначе.       Так, в лабиринте своих мыслей девушка не заметила подошедшего к ней мужчину. Резко, без замедлений он вжал ее плечо в стену, и невозможно было не почувствовать металлическое дуло пистолета, указывающее прямо в живот. Маски на нем не было, но черты лица все равно были незнакомыми: маленькие светло-голубые глаза, грубая щетина, пара шрамов на большом носу и густо заросших бровях.       — Молчи, сука. Дернешься — буду стрелять.       Не то, чтобы Жанна хотела закричать, прекрасно зная, чем обычно заканчиваются подобные попытки, но страх за свою мелкую жизнь полностью сконцентрировался в коме в горле. Сейчас как никогда раньше девушка ощущала настоящую угрозу, смотрящую ей прямо в глаза.       — Милая, — грубый мужской шепот щекотал нежную кожу девичьего лица, отчего стюардессе захотелось вдвинуться в стену глубже. — Передай своему любимому трахалю, что его ищут старые друзья.       Возможно, исход данной встречи был бы куда печальнее, если бы тишину парковки не нарушила заревевшая сигнализация стоящей неподалеку машины.