Ты веришь в чудо?

      – Пообещай так не делать, прошу тебя, Чонгук, пообещай, – шептал Чимин, зарываясь холодными пальчиками в густые чёрные пряди на затылке Чона.       Чонгук всё молчал, внимая бесконечным причитаниям парня, и лишь неуверенно тянулся руками к спине рыжеволосого, чтобы обнять в ответ, да только всё никак не решался.       – Тебе так нужно домой? – еле слышно пробормотал Гук.       Чимин разомкнул руки за головой Чона и отстранился, окинув растерянным взглядом лицо парня.       – Чонгук, а ты бы не хотел домой, будь ты в тысячах километров отсюда? – замотал головой рыжеволосый, не отводя взгляда от глаз мальчишки.       – Если бы рядом был ты, я не хотел бы, – уверенно ответил Гук, а Чим даже растерялся.       – Чонгук, нет, ты сейчас так говоришь, потому что ты не попадал в такую ситуацию, – взялся обеими ладонями за лицо парня Чимин. – Ты не тосковал по дому, потому что никогда не покидал его пределы более, чем на день, ты не скучал по родителям, ведь мама всегда рядом. Ты не понимаешь меня, потому что это всё у тебя всегда было, ты никогда этого не терял, – поджал пухлые губы Чимин, сглотнув вставший поперёк горла ком. – И ты не чувствовал себя чужим, ведь ты вписываешься в этот мир, ты такой как все, Чонгук.       Гуку хотелось обижаться. Людям ведь свойственно обижаться, когда им кажется, что их не понимают? Проще ведь обидеться на человека, чем задуматься над его словами, проще упрямо следовать своим представлениям о мире, не беря в расчёт прочие, отличающиеся. Чонгуку до хруста костяшек, до скрипа зубов хотелось обижаться, вот только в глазах рыжего было столько той самой тоски…       – Я просто хотел, чтоб ты остался, хоть немного, совсем чуть-чуть, – еле слышно прошептал парень, осторожно убрав руками ладони Чимина от своего лица. – Мне ведь нужно совсем немного времени…       – Потом будет сложнее, – поджал пальцы к ладоням Чим.       – Тогда останься, – поднялся на ноги Чонгук, уперев взгляд в холодные металлические листы под ногами. – Останься насовсем.       – Чонгук, – замотал головой Чимин, а уголки еле проглядывающих под чёлкой бровей поползли вверх.       Чон всё прекрасно понял, он не глупый. Понял и поспешил в сторону хода на чердак, оставляя рыжика совершенно одного.       Чимин поджал к телу колени, уставившись в одну воображаемую точку. Апельсиновые волосы подхватил поток свистящего ветра, а где-то вдали послышался звук захлопывающейся двери.

***

      Чон переступил через низкий порожек, погрузившись в просторы своей комнаты. За письменным столом, под тусклым светом, пробирающимся через тонкое стекло широкого окна, сидел Мин Юнги и увлечённо расчерчивал ватман. Гук совсем тихо подсел на стул рядом с другом и бесцельно уставился на лист.       – Если ты хочешь спросить меня о том, что я снова черчу, то я думаю, с какой стороны закрепить газовую горелку, – бормотал себе под нос светловолосый, перекладывая деревянную линейку с места на место. – А если ты думаешь о Чимине, то не мучай его, отпусти парня. Его дом не здесь.       – Не решай за него, хён. Почему ты так сильно стараешься вернуть его? – свел брови к переносице Чонгук. Чонгук, что ещё совсем недавно активно поддерживал возвращение Чимина домой. Вот только чем ближе это возвращение было, тем больше страха поселялось в душе парня.       – Потому что этого хочет он, – спокойно ответил Юнги, чиркнув карандашом по бумаге.       – Он тебе никто.       – Зато ты мне «кто»! – прикрикнул Юнги, а Чонгук аж дёрнулся.       Где-то на первом этаже послышался щелчок замка на входе, и парни почти одновременно обернулись к распахнутой двери в комнату.       – Мама, – шепнул Чонгук, судорожно забегав взглядом по комнате в поисках незнамо чего.       – А Чимин где? – уложил на стол карандаш Юнги, развернувшись на стуле.       – Чимин был на крыше, – подлетел с места Чонгук в порыве побежать за парнем, чтоб тот, не дай бог, не попался на глаза матери, вот только та уже показалась в проходе, отгородив сына от коридора.       – Привет, Юнги, сегодня снова пришёл? – тепло улыбнулась женщина светловолосому парню, склонившемуся в ответном приветствии.       – Навещаю Вашего сына, чтобы он не покрылся пылью, – на улыбке ответил Юнги, ловя на себе добрую, искреннюю улыбку матери друга.       – Чонгуки, можно тебя на минутку сюда? – подозвала сына жестом к себе женщина, и Чон послушно подошёл. Мама осторожно выманила Гука из комнаты, и парень прикрыл за собой дверь, сразу же смекая, что разговор будет не для ушей Юнги. Да, в принципе, вообще не для ушей. – Я записала тебя к кардиологу, милый, давай сходим завтра? – пригладила пальчиками немного лохматую густую чёлку Чонгука женщина.       – Мам, ну зачем? – округлил глаза парень, окинув непонимающим взглядом лицо матери. – Нам всё доктор прекрасно пояснил в прошлый раз, зачем мы должны выслушивать это ещё?       – Чонни, милый, мы просто сделаем снимок и снова покажемся, может, что…       – Что, мам? – перебил женщину Чон. – Что изменится? Я безнадёжен.       – Нужно верить, – надрывно шепнула мама, а глаза заметно покраснели. – Верить в чудо.       – Чудес не существует, – поджал нижнюю челюсть Гук, а пальцы на руках затряслись.       Чимин вплотную прижимался к стенке за поворотом, сверля большими испуганными глазами чудом не скрипящие под его ногами половицы. Чонгук не должен так говорить. Это плохие слова, это страшные слова. Мальчик, которого Чим искренне считал настоящим чудом, упрямо верящим в чудеса не смотря ни на что, не должен говорить такие вещи. Чонгук не должен.       – Извини, мам, не плачь, – вновь послышался голос Гука. – Мы завтра сходим, обязательно сходим, только, пожалуйста, не плачь.

***

      Чимин не мог найти себе места. Парнишка бесконечно кусал губы и посматривал то на режущего овощи Чонгука, то на заволоченное чёрной пеленой небо за окном. И то и то вызывало столько вопросов, сомнений, что рыжего просто разрывало изнутри. С Чонгуком и вправду не всё так хорошо, как и предполагал Чим. С Чонгуком всё не хорошо.       Чону никак не нравилось пугающее молчание парня, которого в моменты запоздалого ужина обычно приходилось успокаивать, чтобы тот своим звонким голосом, не дай бог, не разбудил маму. А тут – Чимин молчал. Молчал, потому что Гук его обидел? Наверняка. Чонгуку было неловко. Ужасно неловко. Неловко настолько, что парень умудрился в одну секунду проехаться лезвием кухонного ножа не по огурцу, а по указательному пальцу левой руки. Кухня разразилась сдавленным шипением, а из рассечённого пальца засочилась ярко-алая кровь. Чонгук присел на стоящий прямо позади него табурет, принявшись растерянно осматривать ранку. Чимину хватило лишь секунды, чтобы подбежать к черноволосому, опав перед парнем на колени, и схватиться за место его ранения.       – Тихо, сейчас пройдёт, – пробормотал Чим, поглаживая парня по запястью, медленно сползая пальцами к месту пореза. – Всё хорошо, – мурлыкал приятный, успокаивающий голос, а Чона будто в транс вводило, он и соображал то сейчас мало что.       Вот только порез заполнился шариком света и почти мгновенно затянулся. Гук лишь тогда осознал, что Чимин вновь отдал ему часть себя, и снова по вине его невнимательности.       – Чонгук, расскажи мне, что с твоим сердцем, – тихо пробормотал Чим, а Чон заметно напрягся, так и не решившись поднять своего взгляда на рыжего.       – Прекрати это… – шепнул черноволосый, нервно забегав немного испуганными глазами по паркету.       – Пожалуйста, расскажи мне, – просил Чимин.       – Прекрати! – резко выдернул свою руку из ладошек рыженького Чон, подняв на того не самый тёплый взгляд. – Прекрати меня исцелять! Зачем ты снова это делаешь? Этот палец, я мог просто перемотать его!       Глаза Чима испуганно уставились на друга, глаза которого были сейчас страшнее всего на свете. Друга, который отчего-то на него злился.       – Я ведь ничего плохого не сделал, почему ты кричишь? – опустил лицо вниз Чимин, сжав пухленькие мягкие губки в тонкую полосочку.       Чонгук приподнял уголки бровей немного вверх и как-то сожалеюще выдохнул. Он ведь и правда повысил голос так, словно парнишка в чём-то виновен, словно он сделал что-то такое, очень ужасное. Чимин ведь не сделал ничего плохого. Он лишь вновь пожертвовал собой. Его непонимание было вполне понятно.       – Не делай так больше, не трать свою энергию на меня, – уже спокойно пробормотал Гук, поднявшись с места, словно провинившийся щенок опустив взгляд в пол. – Я того не стою.       Чонгук побрёл к выходу из кухни, а Чим с силой сжал пальцы в кулак, резко подхватившись с колен, выпрямившись во весь рост.       – Я бы не пожалел, отдай я тебе хоть всю свою энергию! – развернулся в сторону черноволосого Чимин, прикрикнув тому в спину, и Чон сбавил темп шагов, постепенно замедляя те, тормозя спешащие покинуть пределы помещения ноги.       Чим спешно прошагал в сторону Чонгука, прекрасно понимая, что если не сейчас, то другой возможности ему может и не представиться. Ему нужно узнать всё.       Парнишка ускорил темп шагов и развёл руки по обе стороны для объятий, налетая на Чона ураганом. Ураганом, что на сотую долю секунды крепко обнял со спины, как бы случайно провалившись сквозь парня. Чонгук ахнул, сжавшись всем телом, когда рыжеволосый погрузился внутрь, снова поставляя в организм Гука непонятные чувства и тонну странного дискомфорта своим присутствием. Вот только Чим пробыл внутри недолго. Всего пары секунд хватило парню, чтобы увидеть внутри Чонгука всё, что он хотел. Всего пары секунд ему было достаточно, чтобы получить все ответы на некогда задаваемые им вопросы. И выйти наружу, вновь срывая с губ Гука резкий вздох, заставляя парня отшатнуться немного назад.       Чонгук так и остался стоять посреди кухни, а Чимин продолжил идти в сторону выхода. Идти, совершенно бесстрастно тараня взглядом пространство впереди себя, выпуская солёные дорожки на горячую кожу щёк.       Чон Чонгук, как же так?