До кончиков пальцев

— Почему же та девушка ещё не прибыла во дворец? Уже ведь прошло столько времени… — металась по своим покоям Валиде. Столько дней прошло, и ни одного известия! В комнаты вошла верная служанка. — Дайе, ничего не известно? — Нет, Султанша, — поклонившись, ответила женщина. — Как такое возможно? А вдруг девушку поймали, и она выдала нас? — Не думаю, Султанша. Я приказала хатун держать свой язык за зубами, иначе она очень пожалеет об оплошности. — Если всё раскроется, от гнева Сулеймана нас ничто не спасёт, — сказала Валиде. — Не будем об этом, Султанша, — ответила Дайе и подала своей Госпоже мятный щербет, чтобы успокоить головную боль. Спокойствие было прервано вбежавшей в покои Махидевран. — Валиде, — девушка поклонилась и поцеловала протянутую руку. — Что ты хотела, Махидевран? — вежливо спросила женщина. — Вот уже прошло полтора месяца после пропажи Хюррем, а Султан всё не желает видеть никого в своих покоях. — Что ты этим хочешь сказать? — Валиде, Вы же сами говорили… — Что говорила? О том, чтобы ты вернула сердце моего сына себе? — Да, Госпожа, но он… — Махидевран, ты хочешь, чтобы я поведала о том, как привлечь к себе мужчину? — возмутилась Валиде. — Нет, — понуро опустив голову, сказала девушка. — Так что ты от меня требуешь? Чтобы я поговорила с сыном? Я сделаю это, но запомни: ты сама должна взять ситуацию в свои руки. Тебе никто не придёт и не поможет, если ты сама не хочешь этого. — Я хочу, Валиде, но… — Ни слова больше, Махидевран, иди к детям, — прервала черкешенку женщина. Девушка поклонилась и вышла из покоев. Валиде решила наведаться к сыну. Она увидела Сулеймана, сидящего за столом, опустившего голову на руки. — Сынок, что с тобой? — забеспокоилась женщина. — Валиде, — чуть кивнув головой, ответил Сулейман. — Нельзя так изводить себя из-за раб…-- осеклась Валиде и продолжила: — девушки. — Это не просто девушка, матушка, она — моя супруга и мать моего Шехзаде! — вспылил Сулейман. — Лев мой, ты же знаешь, что Хюррем, скорее всего, уже не найти…-- уклончиво ответила Валиде. — Я обязательно её отыщу, где бы она не была, я увижу яркий огонь её волос, который укажет мне верный путь. — Конечно, но, Сулейман, не стоит винить себя в том, что она пропала. — Я не смог уберечь её, Валиде, — разочарованно сказал Султан. — Не убивай себя такими мыслями. Вспомни о детях, Сулейман, о Махидевран. Ты ранишь её своим безразличием. Сегодня Священный четверг, позови её, она будет очень рада, ведь любит тебя. — Она пошла против меня, сама заслужила такое обращение. — Махидевран уже давно искупила свою вину, проведя в одиночестве долгие ночи в холодной постели. Будь справедлив к ней. Это единственное, о чём я тебя прошу. — Хорошо, Валиде, скажите Махидевран, что я жду её сегодня вечером. — Она будет очень счастлива, сынок. Ты сделал правильно, пора заново начать жизнь. Сулейман лишь махнул рукой на слова матери и, поцеловав руку своей Валиде, вышел на террасу.