Вдребезги. Соберешь?

Что чувствует человек, прыгнувший с крыши? В те мгновения, когда асфальт стремительно несется к нему навстречу. Когда уже ничего нельзя изменить. Он умер, как только сделал роковой шаг в пустоту. Но еще несколько секунд, несколько ударов сердца в обреченном теле он будет сознавать себя. В эти бесконечно долгие пару мгновений. Ник прижимал к себе Антона. Прижимался губами к его губам. И это был не поцелуй. Это был нож, вспарывающий живот. Петля, ломающая шейные позвонки. Последний шаг в пропасть. А потом он умер. Ворон с силой оттолкнул Ника от себя. На его лице читался полнейший шок. Брюнет явно еще не мог осознать, что произошло. Как-то механически он вытер губы рукавом. Карие глаза, в темноте казавшиеся беспросветно черными, уставились на Кота. — Какого хера? — прохрипел Антон. Так тихо, что еле услышал сам. Его друг молча стоял напротив. — Какого хера? Ворон все повторял и повторял свой вопрос, пока он не превратился в крик. А Ник стоял, не шелохнувшись, не издавая ни звука в ответ. — Какого хера, я тебя спрашиваю?! — взревел Антон. И только тогда, оглушенный этим криком, Кот смог, наконец, разлепить губы и выдавить из себя ответ. — Я тебя люблю. Произнести эти слова было не так страшно, как ему представлялось. Страх остался где-то позади — за чертой, которую он уже переступил. Вместе с сомнениями. Вместе с возможностью повернуть все вспять. — Что?! — Я тебя люблю. Оглушенный, Ворон отступил назад, словно пропустив невидимый удар. — Ты… ты… — брюнет умолк, переводя дух, — блять, Ник, что за нахер? Не смешно ни хуя. — Я не смеюсь. — Бля… пиздец… так, спокойно, — Антон схватился за голову, глубоко зарывшись пальцами в волосы. Нервно принялся мерить шагами комнату. — Ты набухался и не соображаешь, что несешь. — Я пьян не больше твоего. И я отвечаю за свои слова, — Никита говорил холодно, отстраненно. Все стало вдруг таким далеким. Чужим. — Ты несешь бред! — в отчаянии воскликнул Антон. — Бред! — повторил он, словно пытаясь пробиться к сознанию друга, донести до него, насколько нелепа ситуация, в которой они оказались. Лицо Кота вдруг исказилось, на нем не осталось и следа деланного равнодушия, словно Антон разбил надетую на него маску. — Это ты несешь бред! — заорал в ответ Никита. — Разуй глаза, мать твою! Я сказал, что влюбился в тебя! Втюрился! Запал! Он замолчал на миг, захлебнувшись собственными словами. Но тут же заговорил снова, не давая ни Антону, ни себе пощады: — Знаешь, кого я представляю, когда дрочу? Кто мне снится? Ты. Это все ты. У меня встает на тебя, ты понимаешь или нет?! Говоря, Ник надвигался на Антона, так что теперь мог видеть в его расширяющихся глазах… В полумраке комнаты он не мог ничего увидеть. Но воображение рисовало его же искаженный брызжущий слюной образ, отражающийся в зрачках друга. Не в силах больше это слышать, не сознавая еще, что делает, Ворон сжал кулак и врезал по рту, лившему всю эту грязь. Ник отшатнулся. В повисшей тишине он поднес руку к разбитым губам и словно в изумлении уставился на окрасившиеся красным пальцы. Их взгляды снова встретились. И снова Кот не смог ничего прочесть по глазам друга. Антон отвернулся. Нашел на кровати и надел свою футболку, обулся. На краю сознания Ника пронеслась мысль, что зря Света не настояла на том, чтобы они оставили обувь в прихожей. Теперь будет драить всю квартиру. Вообще-то, от осознания того, что не ему одному будет херово, должно бы стать легче. Но ничего подобного. Возможно, это канает, только если тебе в принципе не похер на других. — Я ухожу, — резко бросил Ворон и направился к двери, старательно не смотря на Ника. Но тот преградил ему путь, заслонив собой дверь. — Нет. — Что? — брюнет даже опешил от такого. — Ты не уйдешь, пока мы во всем не разберемся. — Ты не понимаешь? То, что ты тут наговорил, это, — Антон сжал кулаки, — отвратительно. Ник дрогнул, но не двинулся с места. — Знаю. — Я не хочу тебя сегодня видеть, — сказал Антон. Он по-прежнему не смотрел своему другу в глаза. — Мы должны решить все сегодня, — настаивал на своем Ник. Он был уверен, что сейчас нельзя отступать. Потому что не знал, наберется ли потом смелости не пойти на попятный. — Хватит! Свали с дороги! — Антон оттолкнув Кота в сторону. Никита замер на мгновение, смотря на друга бешеными глазами, а потом вдруг кинулся к нему, больно вцепившись ему в руку. — Отпусти! — Нет! — Пусти, сказал! — Антон вывернулся из захвата, но снова был пойман цепкими руками. — Ты не выйдешь отсюда, пока я могу тебя держать, — сбивчивый от борьбы голос Ника раздался у самого его уха. Не ожидавший этого брюнет рефлекторно ударил в ту сторону. Послышался приглушенный стон, и цепляющиеся за него руки наконец-то разжались. — Я не дам тебе сбежать, пока до тебя не дойдет, — просипел Кот, согнувшись от полученного удара, но продолжая прожигать Антона каким-то ненормальным решительным взглядом. Так, должно быть, смотрели летчики-камикадзе, отправляясь на задание. — И если тебе одного раза мало… Не договорив, он кинулся на Ворона. Тот замешкался лишь на какое-то мгновение. Но этого оказалось достаточно, чтобы их губы снова соприкоснулись. И в ту же секунду Кот уже снова сгибался пополам от удара, со свистом выпустив из легких воздух. Он поднял глаза, и который раз за вечер их взгляды перекрестились. Антон наконец-то поверил. Не умом, сердцем, уже принял эту правду. То, чего он так старался избежать, все-таки случилось. И виноват в этом был только один человек. Который растянул рот в карикатурной улыбке и произнес окровавленными губами: — У нас было уже два поцелуя. Я и мечтать о таком не мог. Улыбающийся разбитыми губами Ник — последнее, что Антон запомнил перед тем, как его накрыла волна ярости. Единственное, что в любой ситуации, при любом освещении мог, видимо, разобрать Никита — это просыпающийся в друге зверь, бешенство, зарождающееся в глубине его глаз. Антон весь подобрался и без лишних разговоров замахнулся для удара. Ожидавший это Ник проворно отскочил, но Ворон не дал ему отдышаться, мгновенно сократив дистанцию. Без промедления он ударил его в лицо, и Кот дернулся от боли, не в силах ей противостоять, и кровь из разбитого носа потекла у него по губам и подбородку. Антон схватил его и ударил коленом в живот, ударил кулаком, снова ударил в лицо. Левый глаз уже невозможно было открыть из-за заливающей его крови из рассечённой брови. Никто из них уже не понимал, что происходит. Ник почему-то не пытался дать сдачи, он даже больше не уклонялся от ударов. Но продолжал стоять. Потом ни один из них не сможет точно вспомнить, что же они творили. Они оба сошли с ума. Наконец, Ник упал на пол. И больше не поднялся. Ворон пнул его ногой, но Кот не шелохнулся. Брюнет окликнул его, но не получил никакого ответа. — Ник? — Ник? Антон будто очнулся. Перед ним лежал его друг. Все лицо его было залито кровью. Разводы крови на полу. Кровь на руках Антона. Он наклонился к Никите. Неуверенно тронул его за плечо. Кот приоткрыл могущий еще видеть глаз и уставился им на Антона. На склонившегося над ним Ворона. И засмеялся. Он лежал на полу и хохотал, не в силах остановиться. Тогда не шум ссоры, не звуки драки, а его смех, разнесшийся вдруг по квартире, заставил всех ее ночных обитателей стечься к их комнате. Но он об этом не знал, а если бы и знал, ему было плевать. Он валялся, избитый, с залитой кровью рожей, и ржал как больной, глядя на свою склонившуюся над ним любовь. На избившего его друга. Это правда было смешно. Он понял, насколько это было смешно. Антон шарахнулся назад. Распахнул дверь, чуть не прибив оказавшуюся за ней Свету, и вышел прочь. Не говоря ни слова вопрошающе смотрящим на него людям, он подхватил в прихожей свою сумку и покинул квартиру. Марина почти в отчаянии посмотрела на друзей, но встретив в ответ лишь такие же ничего не понимающие взгляды, покрутила головой то в сторону входной двери, то в сторону комнаты, где остался Ник, и, наконец, тихонько ушла в Светину спальню. Лена в темноте поймала Санину руку. Он в ответ легонько сжал ее, и они вернулись к себе. Ник ничего этого не видел. Он, кажется, отрубился, когда Антон вышел из комнаты, и пришел в себя уже от того, что его щека онемела от холода. Приоткрыв один глаз, он увидел нависшие над ним сиськи в разрезе декольте. — Что…? — прохрипел он. В сознании все мешалось. Грудь отодвинулась, скрывшись из зоны видимости его глаза. Несколько секунд он наблюдал потолок, пока перед ним не появилось Светино лицо. — Я не знала, что тебе Марина нравится, — сказало оно. — Что? — попытался удивленно вскинуть брови Ник и тут же поморщился от боли. Источник холода тут же переместился ему куда-то на лоб. — Прости меня, я правда не знала, — насколько он мог рассмотреть, глаза девушки были красные и припухшие. Но Кот сейчас был не в состоянии думать, почему. Он вообще с трудом улавливал смысл их разговора. Когда в голове немного прояснилось, он сел, оттолкнув от себя заботливо мельтешащую Свету. Отыскав взглядом кровать, указал на нее девушке: — Я тут рухну, ок? — Д-да, конечно, — девушка замялась, теребя в руках полотенце со льдом и не зная, что делать дальше. Никита разрешил ее сомнения. — Выйди… пожалуйста, — говоря, он уже не смотрел на нее, невидящим взглядом уставившись куда-то вдаль. Света легонько кивнула и вышла, притворив за собой дверь. Антон вернулся домой только на следующий день, со следами от зубов каких-то районных упырей на костяшках. Саня и Лена до самого утра не сказали друг другу ни слова, хотя никто из них не смог уснуть. Света плакала всю ночь, обнявшись с плюшевым медведем, а Марина тактично делала вид, что не замечает этого. Она лежала на кровати к ней спиной, одновременно жалея подругу и в то же время невольно радуясь — ведь впервые в жизни из-за нее дрались парни. Обращение Ника, конечно же, уже выветрилось у нее из головы.

***

Следующие дни прошли для Никиты как в тумане. Антон неплохо его избил — достаточно, чтобы в школе постоянно ловить на себе косые взгляды. Было немного больно ходить, немного больно разговаривать — в общем, боли было достаточно, чтобы в конец не свихнуться. Но Кот, если бы мог выбирать, предпочел бы больше. Отправиться на месяц в койку, например, и чтобы было так больно, что сил размышлять о чем-то другом просто не осталось бы. Возможно, поэтому он так и раззадорил Антона тогда. Но синяки медленно сходили, даже нос — и тот не был сломан. И мысли все больше и больше возвращались к вопросу о том, как жить дальше. Школьное оживление перед каникулами, контрольные, выставление четвертных оценок — все это Ника словно не касалось. Он видел Антона в школе. Они учились в одном помещении, ходили по одним коридорам, но словно стали незнакомцами. Брюнет даже не смотрел в его сторону, хотя часто Коту казалось, что он чувствует на себе тяжелый презрительный взгляд бывшего друга. Ворон больше не затевал с ним драки, словно даже руки не хотел марать о такую мразь. И Ник не знал, что делать. Он убеждал себя, что заранее был готов к тому, что его признание все разрушит. Что ему наконец-то надо отпустить от себя Антона и жить дальше. Но как жить без лучшего друга, Кот не знал. Он просто не мог представить свое будущее без Ворона. Он теперь просто существовал. Как-то на перемене Ник пошел в закрытый туалет покурить. Но когда зашел внутрь, то увидел, что в открытое окно уже кто-то дымит. Моросил дождь, и с улицы в помещение холодный ветер заносил мокрые капли. — Придурок, ты чего дубак устроил? Иди в кабинку кури, если ссышь. — пробурчал Кот, доставая из кармана сигареты. — Че ты сказал? — сразу набычился парень и резко обернулся. Но, увидев, кто же к нему обратился, вдруг резко изменился в лице. — К-кот? Никита его тоже смутно припомнил. Кажется, этот мелкий парень иногда вертелся в их компашке. Восьмиклассник, вроде бы. Впрочем, у Ника не было настроения с кем-то болтать. Не обращая больше на соседа внимания, он прикурил сигарету и глубоко затянулся. — Это так круто, слышь! Я в тебя верю, — вдруг воскликнул парень. — Че? — Ник удивленно вскинул брови. — Ты о чем, вообще? — Да ладно тебе! Все же знают, что ты бросил Ворону вызов! — знакомый, чье имя Никита забыл, возбужденно размахивал руками, лопоухие уши топорщились на коротко стриженной голове, и вообще он был похож на макаку. «Я сделал…что?» — удивился он, но промолчал, решив сначала дослушать. — Ты вышел из банды Ворона, чтобы собрать свою и потом уделать его! — выдал этот пацан. — Эм… — Ник даже не знал, что и сказать. Такого бреда он еще не слышал. — Что, прости? Парень немного смутился. — Все говорят, что вы поссорились и теперь готовы прибить друг друга, — пробормотал он. Замолчав, видимо, колеблясь, говорить ли дальше, все же продолжил. — Ну, некоторые говорят, что из-за бабы. Но это точно же чушь. — Как быстро летят слухи, — пробурчал Ник. Затушив сигарету, он без слов развернулся и вышел из туалета, не желая продолжать этот разговор. — Эй, как будешь собирать народ пиздиться, позови меня! — донеслось ему вслед. Невольно Ник ухмыльнулся. Банду… придумал тоже. Вариант с бабой как раз был ближе к правде. Уже намного позже, когда уроки, наконец, закончились, и Ник медленно брел домой, сшибая ногой подвернувшиеся жестяные банки, разговор в туалете снова всплыл в его памяти. Интересно, что будет, если он действительно вместо того, чтобы прикрывать в драке спину друга, теперь встанет с ним лицом к лицу? Зазвучит ли в этот момент пафосная музыка, предвещая начало великого противостояния за судьбу человечества? Хмыкнув, Никита пнул кроссовком валяющийся на дороге камень, отправив его в полет вместе с комками грязи. Было бы даже неплохо.