Поездка к старому дому

      Сектант был слишком напуган случившимся, чтобы что-то предпринять. Эта неосторожность, глупая ошибка, невнимательность к силе артефакта теперь грозила смертью не только Стиву, но и всему миру. Раны от меча не затянутся сами, и их не излечить методами медицины, поэтому парень продолжит терять кровь до самой своей кончины. Шатен кашлял кровью и корчился от боли, чувствуя, как рана на его спине расходится от попыток вдохнуть спасительный воздух, отдающий запахом железа из-за крови в дыхательных путях. Он стоял на коленях, бессмысленно ощупывая свои рёбра, словно пытаясь понять, что случилось, но перед глазами виднелись лишь две сияющие белоснежные точки, стремительно приближающиеся. Эти глаза уже не казались родными, будто бы потеряв за мгновение что-то очень важное в себе, и теперь лишь пугали.       Хиробрин бежал прямо по водной глади озера, не обращая внимания на разрушающийся, сотрясающийся в предсмертных судорогах мир вокруг. Перед его ногами вода леденела, не давая ему провалиться, но лёд сразу же ломался под тяжелыми шагами. Отскочив влево, чтобы не задевать умирающего парня, сектант стал пытаться повторить дальний удар уже на белоглазом, размахивая мечом. От очередного удара по воздуху от артефакта пошло колебание, разбившее лёд прямо под ногой мужчины, отчего тот рухнул в воду, ранясь острыми осколками. Несколько рук неизвестных тварей, вырывающихся из истинного мира Миана через озеро, стали хватать его за края одежды, таща вниз, в надежде потопить.       Анна вышла из подземелья, но к увиденному она не была готова. Бой уже начался, а Стив, в котором была сосредоточена жизненная энергия этого мира, погибал, освобождая всю сущность тёмного мира, рвущегося на волю в виде смертельных сил и кучи опаснейших монстров. Если бы она успела поговорить с парнем, объяснить ему всё и уговорить довериться ей, они бы вместе окончательно запечатали Миан, лишив его мощи, но шатен оставался верным своему несостоявшемуся убийце, и поддерживал его магию своей уходящей жизнью, уничтожая этим весь мир. Наверняка окружающие лес города уже почувствовали на себе эту потустороннюю пульсацию, потому бездействовать уже нельзя. Внезапно посреди озера показался ледяной столб, на котором стоял ещё больше разъярённый мужчина, взглядом пронзающий своих давних противников. Его одежда была местами разорвана, а кровь, его или чужая, стекала по лицу и рукам, сжатым в кулаки. Наконец ведьма поняла, почему так изменился Хиробрин: в его душу словно внедрили всю тьму другого человека, о котором она лишь слышала из легенд, и она там прекрасно прижилась. Да, возможно, желание распространить Миан по всей Земле принадлежало тому колдуну, а не белоглазому, но разбираться уже слишком поздно, нужно уничтожить тварь любой ценой. Столб стал разрушаться, кусками падая назад под воду, и мужчинаспрыгнул на землю, перекатившись и помчавшись на сектанта уже по берегу. Подбежав к соратнику и Стиву, ведьма окружила их огненной завесой, защищая от холода, исходящего от Хиробрина, и его ужасающего взгляда, в котором не осталось ничего человеческого, однако пламя, подпитывающееся пришедшей в хаос силой, ударило самой же Анне по рукам, оставляя ожоги, красными пятнами и волдырями пошедшие по коже. Боль от них была адская, но, продолжая сквозь неё держать защиту, ведьма обратилась к уже почти потерявшему сознание парню.       — Стив, ты слишком привязан к нему и этим его только усиливаешь! Пойми, он уже даже не человек!.. — очередной язык огня коснулся кожи ведьмы, но уже на лице, отчего та вскрикнула, прервав свою речь, но уже через секунду собрала волю в кулак и продолжила, вкладывая в слова как можно больше убедительности и мольбы, чтобы заставить угасающее сознание шатена заработать, приняв своё последнее решение, — Все люди погибнут, вообще все погибнут, если ты умрёшь сейчас, выпустив Миан. Мне нужна твоя помощь, прошу! Отрекись от своих чувств к этому чудовищу, сконцентрируйся на озере. Представляй его спокойным и земным, а я постараюсь запереть...       — Даже Персик умрёт? — находясь на грани, Стив почему-то вспомнил своего кота, милого пушка, оставленного хозяином в одиночестве. Как же хотелось сейчас просто попасть домой, обнять его...       — Даже Персик. — ведьма не знала, о ком говорит парень, но главное было убедить его действовать. Огонь вокруг резко погас, и перед троицей предстал Хиробрин, чуть наклонивший голову набок и насмешливо улыбающийся. Ударив сектанта, тот отправил его в полёт на десяток метров вперёд, который завершился мощным ударом о ствол дерева. На это ушла лишь секунда, но за неё Анна успела схватить за воротник Стива, уже потерявшего сознание, и перенестись с ним на другой конец озера. Пока белоглазый далеко, она вновь попыталась пробудить парня, так нужного ей, чтобы запереть Миан. Ведьма, магической волной попытавшись вернуть ему хоть часть жизненных сил, ударила его по щеке, заставляя очнуться. Слабо вздохнув, он открыл глаза, непонимающе глядя перед собой. Волны, исходящие от озера, чуть утихли, но это ненадолго, если ничего не предпринять...       — Смотри, какой он! — закричала она, силой поворачивая голову шатена в сторону его возлюбленного. От вида жестоких и безразличных белых глаз сердце сжалось, не желая признавать, что Хиробрин мог так измениться, сбросив облик заботливого и спокойного мужчины. Что-то было в нём иное, отвратное природе человека, и это что-то невероятно ярко отражалось в белизне холодного взгляда.       Мужчина не успел ничего предпринять, когда со спины на него наскочила девушка, обвив ногами и всем телом повалив на землю, начав душить. От неожиданности он упал, вцепившись руками в пальцы Илоны и ломая их, чтобы вырваться, а затем с силой перевернулся, ударяя девушку о землю и оставляя снизу. Он встал, смотря на бывшую жену, так глупо попытавшуюся прикончить его, и нагнулся, вглядываясь в её напуганное, но источающее ненависть лицо. Смерть на пять лет остановила её старение, и образовавшаяся разница в их возрастах делала её ещё слабее в глазах Хиробрина.       — Не убивай её, — сквозь расстояние крикнула Анна, не в силах телепортироваться повторно через столь малое время. Без поддержки Стива её пламя не было таким мощным, как силы Хиробрина, дарованные умершим много лет назад колдуном, извратившим это место и создавшим тёмное измерение, теперь проникающее в мир людей, — Не смей убивать, я всё-равно не боюсь!       — Я бы убил, снова, но ей суждено настрадаться больше, оставшись жить. — отвечая ведьме, прошептал белоглазый, вновь встал прямо и исчез. Девушка встала, опасливо оглядевшись и побежав куда-то в лес.       Анна жалела, что просто оставила Илону, а не приковала её в безопасном месте. Окончательно обезумевший убийца мог уничтожить её, глупую, решившую, что она в силах тягаться с ним. Но девушка была жива, а белоглазый пропал, совсем не добавив этим покоя женщине. Теперь он мог оказаться где угодно, но в эту минуту, свободную от него, было необходимо провести обряд. Только бы Стив не подвёл... решившись использовать для убеждения магию, она внедрила в воспоминания шатена собственные, раскрывающие всё зло в его возлюбленном.       Но Стив ничего не понимал. Мир перед глазами плыл, всё казалось нереальным, а страх перед возлюбленным сковывал. Что он хочет? Он мог бы вырвать парня из рук женщины, но не делал этого, ему будто не было дела до него, лишь до его жизни, и то, возможно, ненадолго. Что там говорила Анна? Он усиливает его? Нет, Хиробрин не стал бы так им пользоваться, ни за что! Или стал бы? То существо, что Стив видел вместо него, было лишь изнанкой настоящего, злой и сильной, бесконечно чужой и страшной. Была ли она в нём всегда?..       Жизненная энергия, переданная ему ведьмой, стала иссякать, и шатен заскулил от вновь вернувшейся боли. Он чувствовал, что умирает, и это не остановить. Его душа будто уже покинула тело, и даже излечение раны не вернёт её. Хотелось спокойно отключиться, провалившись в смертельный мрак, но Анна трясла его за плечи, что-то прося и требуя, а сотрясающийся вокруг мир не давал оказаться в незабытье, продлевая мучения и боль. Парень чуть ли не плакал от страха и непонимания, от раздражения из-за попыток его оживить, из-за смятения в своих чувствах к Хиробрину. Тот спасал его, любил, но сейчас так резко и неясно изменился, что хотелось убить его или умереть от его рук, лишь бы больше не находиться в одном мире и не помнить этих белых нечеловеческих глаз, безумных и жестоких.       Анна продолжала что-то кричать, и Стив сдался, выполняя её странную просьбу: представлять мир вокруг обычным, спокойным и безопасным. Его воображение сдвигало границы Миана всё ближе к центру, живо рисуя расцветающие на земле цветы, величественные кроны деревьев, пение птиц и плескающихся среди солнечных бликов в озере рыб. Ничего не происходило, и это заставляло разочароваться в методе спасения мира, на котором настаивала женщина.       — Попытаешься убить меня, милый? — появившись за спиной ведьмы, Хиробрин пальцами сжал её горло, ломая позвоночник и сворачивая шею. Женщина захрипела, наотмашь ударив пламенем назад. Белоглазый не был задет, но отступил, сверля Стива взглядом. Парень смутно видел всё это, и очень не хотел, чтобы погибла Анна, ведь что-то подсказывало — он будет следующим.       Не в силах даже пошевелиться, он продолжал представлять, отдирая Миан от обычного мира и разделяя их границей в виде водной глади. Ему было страшно, но он всё же не хотел вредить возлюбленному в самом деле, хоть и боялся его. Мужчина подошёл ближе, и Стив почувствовал, как последние капли жизни наконец покидают его. На пороге смерти сознание резко прояснилось, и вся опасность для планеты стала очевидна, а показанные Анной воспоминания мрачными образами вспыхнули в голове, демонстрируя истинное лицо этого человека, потому, на последнем вздохе, парень собрался и словно отсёк связь с Хиробрином, навсегда запечатав все свои чувства к мужчине, ставшему настоящим чудовищем. Мир содрогнулся вновь, куда более сильно, и из воды поползли во все стороны монстры, а небо стало затягивать мрачной пеленой, лишая Землю Солнца.       Из леса медленно и бесшумно вышел сектант, по-прежнему сжимая в ладони меч, в сопровождении Илоны, сдерживающей себя, чтобы не побежать спасать любимую, а действовать по плану. Хиробрин, отвлеченный созерцанием начал гибели планеты, не заметил их вовремя, взрывная волна от с силой воткнутого в землю меча отбросила его с Анной в воду, и лишь в последний момент Илона вцепилась в руку женщины, не давая той оказаться внутри озера. Книга, которую девушка держала до этого момента, полетела вперёд вместо ведьмы, теряясь в глубинах.       — In nоminе in оmnibus pоtеstаtеm luх... — начал зачитывать на неизвестном языке заклинание сектант, не отрывая взгляда от тонущего мужчины, но прервался, зло взглянув на девушку, — Она должна быть там же.       — Нет! — возразила Илона, обнимающая ещё живую, но с трудом дыщащую и наблюдающую за ритуалом Анну, — Я не позволю!.. — она плакала, понимая, что мужчина прав и та действительно необходима для ритуала. Вот только как сдаться, как отпустить ту, что сама недавно боролась за её жизнь и буквально вытащила с того света?..       — Они все должны умереть, иначе не выйдет ничего. Она знала, на что идёт. — с грустью, но жёсткостью, не терпящей возражения, ответил мужчина. Но пока они спорили, Хиробрин всплыл. Анна действительно понимала, что ценой ритуала после гибели Стива станет и её жизнь, и она понимала, что второй попытки забросить чудовище в воду может не представиться. С усилием встав под непонимающим взглядом Илоны, она отошла от людей, выставила руки перед собой и со всей силы ударила по белоглазому пламенем, заставляя его вновь укрываться под водой. Хаотичная сила огня прошлась по всему озеру, но огромная её часть вернулась, заживо сжигая ведьму в её собственном огне. Крик боли и ужаса разнёсся, казалось, по всей Вселенной, но, стараясь не замечать его, сектант продолжил заклинание. Девушка же лишь плакала, боясь взглянуть на оставшийся вместо её возлюбленной обгоревший скелет, лежащий на земле.       Тьма начала вновь рассеиваться, но белоглазый не желал так просто сдаваться в этом бою, исход которого повлияет на множество судеб, и из-под воды постарался ударить по врагам со всей силы, заморозить их в одно касание спелла, но что-то пошло не так. Магический лёд не вышел за пределы озера, а стал толстым слоем распространяться по его поверхности, запечатывая мужчину под собой. Хиробрин бил по нему изнутри, но всё было тщетно, и вскоре вода вокруг его тела также замёрзла, сковывая и медленно убивая самоназванного Бога своим холодом.