Поездка к старому дому

      Илона не могла успокоиться, было слишком болезненным чувствовать потерю самого дорогого человека в её жизни. Анна пожертвовала собой ради удачного завершения ритуала, теперь нельзя было допустить, чтобы он сорвался. Свершившаяся жертва не должна быть напрасной, Хиробрин должен умереть, а Миан — закрыться навсегда.       Мужчина не прекращал чтение заклинаний, абстрагировавшись от всего мира, но монстры ещё бессмысленно бродили вокруг, будто ослепшие, не замечающие находящихся так близко людей, но некоторые по случайности шли прямо на них. Боясь, что, подойдя достаточно близко, твари очнутся от этого забвения и нападут на них, девушка заставила себя подняться и бороться. Подняв с земли толстую ветку, она бросилась на первого попавшегося живого мертвеца, со всей силы ударяя его своим оружием, но это стало ошибкой. Монстр отлетел от удара, но в его глазах появилась осознанность цели: убить людей, уничтоживших его мирный, дарящий забытье покой. Следом за ним к Илоне потянулись и другие, "проснувшиеся" твари, медленно ползущие к своей намеченной жертве. Яростно нанося удары то одному, то другому существу, она отступала назад, к заледеневшему озеру, но монстры и не думали отступать, продолжая преследовать её. Змееподобная зелёная тварь справа широко раскрыла пасть, обнажая острые треугольные зубы, растущие кольцом в два слоя вокруг глотки, и резко выбросила голову вперёд, надеясь схватить девушку, но немного промахнулась, лишь ударив её и сбив с ног. Илона зажмурилась, ожидая смерти от столпившихся вокруг неё тварей, но вдруг небо озарилось невероятно яркой вспышкой, и всё затихло.       Монстры, ослеплённые этим светом, растворились в нём, не оставляя после себя ни следа, как и лёд с запечатанным в нём Хиробрином. Вода в озере стала обычной, и никакие существа больше не лезли из неё в этот мир. Всё вокруг стало таким обычным, земным, и первым, что вернулось во вновь оживший лес, стало пение птиц, пока что далёкое, но говорящее о наступлении конца чуть было не развернувшейся эпохи Миана.       Девушка не сразу решилась открыть глаза, но когда сделала это, не увидела над собой никого, и, успокоившись, она села на земле, глядя на спокойное озеро в настороженном ожидании, что оттуда покажется её мучитель, однако опасения были напрасны: он будто исчез вместе с остальными ужасами прошлой жизни. Повернув голову к мужчине, она увидела, насколько он измотан прошедшим ритуалом и как счастлив, что всё вышло. Это была цель ближайшего круга Анны: освободить Землю от магической угрозы из другого мира, и, пусть даже после её смерти, цель была достигнута. Сколько людей умерло в этой борьбе? Сколько судеб навсегда сломлены или прерваны произошедшим? Этого было уже не сосчитать, и теперь придётся начинать жизнь заново...       — Илона, работа не окончена, нам нужно вернуть к жизни Стива, иначе открыть портал в Миан станет вновь возможно. — обратился приспешник к девушке, и у той радостно засияли глаза от пришедшей мысли.       — Мы ведь сможем вернуть и Анну? Скорее, пожалуйста! — но радость Илоны была тут же омрачена отрицательным покачиванием головы собеседника.       — Увы, меч, впитавший силу этого места, вернёт к жизни лишь одного. Ради будущего всей планеты, это должен быть тот парень. Пойми...       — К чёрту "того парня"! ОНА пожертвовала собой ради мира, и ОНА достойна жизни! — вскочила Илона, зло глядя на сектанта, — Да как ты можешь ставить ЕЁ ниже какого-то простого человека!..       — Ты не понимаешь... — грустно вздохнул мужчина, сжав рукоять меча и вытаскивая его из земли. Лезвие блеснуло на солнце мистическим фиолетовым оттенком, — Уйди с дороги, иначе убью и тебя.       — Не посмеешь! — девушка встала между ним и телами двоих погибших, лишь один из которых сможет ожить...       Приспешник не хотел вредить Илоне в знак уважения к своей командессе, ведь помнил, как много она значила для Анны всё это время, но и ставить исполнение цели под угрозу тоже не желал, ведь кто знает, что случится, если Миан вновь откроют.       — Хорошо, я оживлю её, а если останется сила — то и Стива. Но не мешай. — сказав это, мужчина сдвинул с пути Илону и подошёл к лежащим рядом двум телам, встав между ними. Девушка замерла в ожидании, и тот начал зачитывать вслух очередное заклинание, держа в руке меч. Уже когда она расслабилась и доверилась действиям сектанта, тот резко обернулся и коснулся лезвием руки парня. Все его раны стали затягиваться, а мертвецки белое лицо обретать лёгкий румянец, в то время как обожжённый пламенем скелет Анны так и оставался лежать в прежнем состоянии. Поняв, что её обманули, Илона с яростным криком наскочила на мужчину, наотмашь пытаясь наносить ему удары ослабевшими от горечи кулаками, но он схватил её за запястья, удерживая так. По лицу девушки текли слезы, она вырывалась, матерясь и угрожая, но уже было поздно что-либо предпринимать. Выпавший из руки меч потух, а грудная клетка Стива стала приподниматься от спокойных вдохов. Наконец, он открыл глаза.       — Где я? — шатен был заметно напуган, а яростные крики девы лишь сильнее вводили его в замешательство.       — В пизде, блять. — прокомментировал сектант, скинув с себя истерящую девушку. Парень усмехнулся уже привычному от этого человека ругательству, поняв, что опасность ему уже не угрожает, но, вспомнив о произошедшем совсем недавно, он поник, понимая, что Хиробрин погиб в этом бою, однако иначе было нельзя, было невозможно... — А теперь все поехали в город, поселишь нас у себя пока, Стиви. — сектант поднял меч и убрал в ножны на поясе, опасаясь оставлять здесь.       Мужчина схватил за волосы и поднял с земли ещё плачущую Илону, которая никак не могла успокоиться и свыкнуться с мыслями о потере Анны. Чтобы вывести её из шокового состояния и заставить идти, он ударил девушку по ягодицам и подтолкнул вперёд, но ответная реакция получилась лишь ещё более яростная: она вновь начала драться и царапаться, крича от бесполезности собственных попыток вырваться.       — Что с ней? — удивился парень, разглядывая наконец тело странной незнакомки. Сектант покачал головой, ещё крепче удерживая её и таща за собой в сторону ближайшего выхода из леса.       — Жену потеряла. — наконец коротко прокомментировал он, и шатен понимающе кивнул.       — А я мужа потерял, но не ору же... — эти слова от Стива окончательно вывели из себя Илону, и, вывернувшись, она заехала ногой по лицу парня, так выбешивающего её. От удара парень вскрикнул, но замолчал, поняв, что эта дамочка слишком эмоционально нестабильна сейчас для подобных разговоров.       — Брина? Да он последняя сука! Ваша связь лишь временно выгодное нам колдовство Анны, а вы уже с ума начали сходить... знал бы ты... — выкрикнув это, девушка ослабла и затихла, мужчине пришлось подхватить её на руки, чтобы она не упала.       Остаток пути из леса троица провела молча. Каждый думал о своей потере и о своём будущем. На самом деле, как бы Стив не выпендривался перед истеричкой своим показным равнодушием, ему было не менее плохо. Он чувствовал, будто его душу разорвали в клочья, и лишь бесполезное тело идёт сейчас по тропинкам следом за своими недавними врагами. Сможет ли он это когда-нибудь преодолеть?..       Территория действительно заметно преобразилась: вокруг появились насекомые, мелкая трава стала пробиваться через землю, а в небе кружились птицы. Миан покинул эту территорию, как надеялись все, навсегда, и лишь разрушенные дома могли напомнить о происходящих недавно здесь событиях.       Когда они уже подходили к месту бывшего барьера, Илона очнулась и слезла с рук мужчины, самостоятельно пойдя дальше вслед за предводителем. Опасаясь напороться на невидимую преграду, как в прошлый неудачный раз побега, Стив выставил руку вперёд, но впереди ничего не было, кроме дороги, выводящей к городу. Он был бы безумно счастлив уйти отсюда с Хиробрином пару дней назад, но сейчас больше хотел остаться в лесу, срастись с деревьями и быть здесь вечно, пока Хиробрин, настоящий Хиробрин, не вернётся...       Троица вышла к дороге и стала ловить попутки до родного города парня, где они решили остановиться на время. Что будет дальше — уже другой вопрос, и сейчас, вымотанным и едва ли не скатывающимся в истерику людям, отвечать на него категорически не хотелось.