Jamais vu

Лиз опаздывала. С одной стороны - это было мне на руку. Оставалась возможность продумать, как я расстанусь с жизнью. Любые риски для человеческого здоровья были давно ликвидированы - электрические приборы выключались еще до контакта с водой, здания передавали сигнал службам медпомощи при изменении жизненных показателей человека, так что вариант самоубийства отпадал сам собой. Автомобили давно стали беспилотными, и программа была отлажена слишком хорошо, чтобы наезжать на пешеходов. К тому же, было достаточно сложно попасть на хайвей из пешеходной зоны. Мир будущего идеален для жизни, но является адом для желающего умереть. С другой стороны - ожидание разрывало на части. Сидеть у окна в одиночестве и смотреть, как разгорается заря, было абсолютно невыносимо. Еще хуже было прокручивать у себя в голове возможные диалоги. Стоит ли вообще говорить Лиз? Готова ли маленькая девочка к такому потрясению? Из всех людей во Вселенной в 31 веке я больше всего сблизился именно с ней. Сейчас мне было невыносимо жаль ее, но мысленно я возвращался к Яне и понимал, что это правильный выбор. Тем более, брат-отшельник - не тот, кого она заслуживает. Хотелось как-то подготовить ее к моей смерти - но я не мог подобрать слов. Робкий стук в дверь. Наконец-то. Будь как будет. Нужные слова найдутся сами - по ходу. - Братик, - тихо сказала Лиз. - Ты совсем всё забыл? За спиной сестренки я увидел родителей. Они стояли чуть поодаль и смотрели на меня. - Лиз... Ты же обещала не приводить сюда родителей, - прошептал я. Хотя какая уже разница... - Братик... Нас ждут в больнице, - ответила Лиз и на глазах у нее выступили слезы. По дороге до больницы родители и Лиз "напомнили" мне. Лиз умирала от неизвестной болезни. Она умерла, однако медицина смогла помочь ей, изменив практически каждый орган, дополнив его электронной схемой, задающей постоянную, непрерывную регенерацию. Для поддержания жизни требовался исходный материал - болезнь быстро изменяла живую материю, и тогда регенерация становилась бессмысленной - программа воспроизводила зараженную ткань, лишь способствуя развитию болезни. Лучше всего в качестве "примера" подходил я, как родной брат. Это объяснялось генетикой - я не вдавался в подробности, поверив на слово. Все сводилось к тому, что ни мать с отцом, ни ближайшие родственники, ни один человек на этой планете не был способен стать долгосрочным донором. От меня требовалось донорство раз в полгода, от матери и отца потребовалась бы ежемесячная донация, притом от каждого по очереди, случайные люди не подходили вовсе. Механизмы были рассчитаны на определенное количество перезапусков. Таким образом, с моей помощью жизнь Лиз продлевалась ровно в 24 раза относительно помощи матери и отца (без учета смерти одного из них). Лиз жила только благодаря мне. В больнице мы с Лиз прошли в комнату наподобие той, в которой я проснулся. Девушка-медсестра тоже была здесь - как и аппарат. Девушка ввела какую-то комбинацию - и рядом с аппаратом образовалось сразу два облака. Лиз заняла место на одном из них, мне предназначалось другое. Облако быстро окутало Лиз целиком. Я был крупнее, и в облако погрузилась только нижняя часть моего тела. Я решил рискнуть. - Скажите, - обратился я к девушке, надеясь, что Лиз меня уже не слышит. - Если мое тело будет мертво - они сможет быть донором для Лиз? Девушка помотала головой в знак отрицания. "Я собираюсь убить двоих" - пронеслось в моей голове, и я погрузился в облако. На этот раз я попытался удержаться в этом теле несмотря на некоторую спутанность сознания. Ощущение... Не сравнить ни с чем. Есть что-то похожее с чувством, когда отходишь от наркоза - тяжело думать, тяжело моргать, ничего не можешь и не хочешь, даже волноваться не получается. Особенно непривычным было то, что не нужно было дышать. Я слишком привык к своему дыханию - к движению воздуха внутри легких, к звуку вдоха и выдоха, к движению грудной клетки... Я был настолько погружен в свои ощущения, что не заметил хода времени. Мне показалось, что не прошло и минуты, как туман перед моим лицом рассеялся, на лицо опустились мягкие лучи освещения, а легкие напомнили о необходимости сделать вдох. Надо мной склонились обеспокоенные лица матери, отца и доктора, а также абсолютно безэмоциональное лицо медицинского киборга. - Дан, - отреагировал на мое пробуждение доктор. - Нам нужно поговорить. Я кивнул, не зная, как реагировать на его заявление. - Видите ли... Перед тем, как была запущена процедура... Вы кое-что сказали. И поэтому я вынужден у Вас спросить - как часто вы задумываетесь о самоубийстве? Безвыходная ситуация. Явно нет смысла объяснять им все с самого начала - в лучшем случае запихнут в психушку. Ну, или какие методы применяются к шизофреникам в 31 веке? Выяснять это на своей шкуре как-то не хотелось. - Дело в том, что я очень плохо сплю, - начал я изложение облегченной версии происходящего. - Иллюзии о другом мире не отпускают меня. Стоит моей голове коснуться подушки - на меня наваливается полное ощущение того, что я - другой человек, в другом месте. Вы говорили, что это побочное, что это пройдет... Прошло уже много времени, но кошмары не уходят, доктор. Не буду скрывать, мысли о том, чтобы покончить с собой, периодически возникают в моей голове - но, смею заверить, это не более, чем мысли. Я бы никогда ничего подобного не сделал, клянусь. Вот и все. Я выпалил последнюю фразу, задумавшись о Лиз - она как раз проснулась, села и смотрела прямо на меня. Интересно, ей расскажут, что послужило поводом внезапного консилиума? Отец взял ее на руки и они вместе покинули палату. Значит, нет. Док тем временем что-то тихо сообщил медицинскому роботу. Та кивнула и ввела какую-то комбинацию на аппарате. - Вы зря держали все в себе, Дан, - обратился доктор ко мне. - Думаю, мы сумеем Вам помочь. С этого дня я назначаю Вам беседы с психоаналитиком. Посетите его кабинет, выберите удобное для Вас время. Уверен, вместе нам удастся победить Ваш недуг. Отлично... Только бесед у психолога мне не хватало... Но выбора у меня, кажется, не было. Родители отправились домой вместе с Лиз - кажется, после процедуры ей было нехорошо. Я же чувствовал себя прекрасно, и остался в больнице. Мне нужно было к психологу (какое гадство!), но прежде я нуждался в тихом уголке, чтобы немного вздремнуть. Анне уже пора было собираться на работу.