Jamais vu

- Что случилось, моя доминанточка? Я слишком груба? - звучит голос моей Яны. - Извини, если так - у меня немного опыта в обращении с чужим телом. Я улыбаюсь и открываю глаза. Мне спокойно - видимо, эффект от дыхательной гимнастики. - Как долго я спала? - А ты разве спала? Мы разговаривали с тобой меньше минуты назад - ты позволила мне помочь тебе с купанием, я лишь успела намочить твои волосы, и вот сейчас пытаюсь промыть твои волосы, - ответила Яна. - Сколько же ты не мыла голову, что нет даже намека на пену? Мимо меня проплыл вскрытый пузырек. - Возможно, будет проще, если ты воспользуешься шампунем. Это скраб, - констатирую я, прочитав надпись на этикетке и подавая бутылочку Яне, чтобы та убедилась. Пока Яна вымывает крупинки скраба из моих волос, я пытаюсь осмыслить произошедшее. Кажется, Яна (которая не та Яна, но все равно Яна... Яна-киборг), сама того не зная, здорово помогла мне. Возможно, теперь не придется выбирать, чью жизнь проживать. Возвращаясь к нужному моменту, после нескольких дней тренировки, я смогу помочь и Анне, и Дану. Вот только в воспоминании говорилось о трех жизнях... Это настораживало. Но не слишком сильно. - Прости, - почти прошептала Яна, и это вывело меня из размышлений. - Да ладно, - ответил я. - Хорошо, что не отбеливатель. - Куда тебе еще отбеливатель, - парировала Яна. - Ну, знаешь ли, есть разница между природным блондом и белоснежной паклей, - изобразила я смертную обиду. - Это еще в том случае, если у меня вообще останутся волосы. С такой заботой обо мне - давай-ка я сама закончу помывку. И вообще, надо поменьше подпускать тебя к своему те... Яна не дала мне договорить, облив водой - специально так, чтобы попало в рот. В ответ я схватил ее за то, что первое попалось под руку и затащил к себе в ванну. Когда мы обе отплевались и насмеялись, Яна посмотрела за мою спину, оценив устроенный потоп. - Радуйся, если не придут соседи снизу с жалобой, что мы их заливаем. - Плевать, - ответил я. - Так я хотя бы контролирую твои действия. Я развернулся к ней спиной. Намек был понят верно, и я ощутил на плечах прохладу геля (надеюсь, для душа, а не туалетного утенка), и затем - неуверенные движения милых рук. - Не волнуйся так, я не бумажная, - рекомендовала я. Движения стали чуть увереннее. Готов поклясться, Яна закусила язык от усердия. Она явно становилась смелее. А мне было спокойно, как никогда. - Скажи... Ты сразу поняла, что я неслучайно боюсь насилия... Потому что с тобой было так же? - спросил я. Не знаю, почему меня вдруг это заинтересовало - но в расслабленном состоянии мой язык явно работал быстрее анализирующего мозга. На секунду прервавшись, Яна продолжила натирать меня гелем для душа (она уже принялась за грудь, и по запаху я мог точно сказать, что это был он) и ответила: - Нет. В моей жизни не было никакого насилия, никакой ненависти к мужчинам... Я родилась такой. Женское тело всегда казалось мне более совершенным, чем мужское... Даже не так. Совершенно любое ухоженное тело, но привлекательным... Я имею в виду, в сексуальном плане... Встань, пожалуйста, на ноги. Я повиновался, а Яна тем временем продолжала: - В детстве я не скрывала своего влечения к подругам - в то время это не считало чем-то особенным. Дети бисексуальны - или асексуальны. Я уже не помню, чем взрослые оправдывали мое поведение. К юности я осознала свое отличие от сверстниц - как и то, что его необходимо скрывать, если в целях не стоит стать отверженной, изгоем... А потом я поняла, что мне плевать, что обо мне думает общество - и вот я здесь. Вдали от дома, отвергнутая даже родителями. Жизнь преподнесла мне важный урок - желательно сохранять свою индивидуальность у себя дома, а в обществе - играть по его правилам. Обществу, в сущности, начхать, в какого бога ты веришь и с кем делишь постель, пока ты открыто не заявляешь о своих предпочтениях, пока не посвящаешь это самое общество в свою тайну. Внутренне я подметил, что движения Яны стали почти твердыми и решительными. Она не посягала на священное, за что ей отдельное спасибо, и тем не менее сумела несколько раз провести пальцами по чувствительным точкам, вызывая во мне волны непознанных ощущений. А еще она говорила чертовски правильные вещи. Вода, полившаяся на меня из лейки душа, была чуть прохладнее, чем комфортная температура. Я почувствовал, как мое тело покрывается мурашками, но не стал ничего говорить. - Спасибо тебе, - сказал я, как только шум воды прекратился. - За все. Завернувшись в большое полотенце, я оглянулся на Яну. У той на лице были заметны маленькие капельки - и что-то мне подсказывало, что это была не вода. Не знаю, сколько времени мы простояли, обнявшись. Вода в ванне успела остыть и почти покинуть нас из-за неплотно прилегающей пробки в сливе, а я все не хотел отпускать Яну из своих объятий, и она не пыталась пошевелиться. Здорово, что сегодня мне не надо на работу.