Jamais vu

К большому удивлению, я оказался способным учеником. Из жизни Ани и Дана не пропадало больше ни одной ценнейшей минуты. Девушка отправила маму в кругосветку, как та и мечтала. Анне пришлось остаться в городе - необходимо было сдать сессию. Впрочем, заработанные деньги помогли мне сдать сессию практически без головной боли. Я поддерживал связь с "мамой" во время ее поездки, сообщал о своих успехах... И был практически спокоен, когда отправленный мною конверт вернулся домой в пометкой "Адресат выбыл" и вторым письмом, сообщающим, что большое путешествие завершилось в Риме. Несмотря на то, что эта женщина была для меня практически чужим человеком, я сильно горевал. Яна, как может, утешает меня. Не представляю, как бы я пережил все это без нее. Не уверен, что я вообще был бы жив. Дан готовится к очередному межгалактическому путешествию, первому после долгого перерыва, и первому для меня. Я постоянно узнаю что-то новое, обзавелся новыми знакомыми - старыми друзьями Дана. Какое-то время я еще посещал психоаналитика - эти сеансы помогли мне овладеть дыхательными техниками практически в совершенстве. Поначалу было необычайно тяжело видеть такое родное лицо выглядящим как пародия, маска... Но я привык невероятно скоро. А затем сеансы ушли из моей жизни, и я старался стереть их из памяти. В моей жизни могла быть только одна Яна... Она, к слову, окончательно оправилась после травмы, вышла на работу и даже затащила меня на горнолыжный курорт во время каникул. Это случилось вскоре после смерти мамы... и я не думал, что сумею расслабиться. Я ошибался. Кажется, Яна по жизни была лидером-активистом. Тем не менее, она больше ни разу не затрагивала тему доминирования в делах постельных. Постепенно мы нашли те движения и точки, использование которых не причиняло мне дискомфорта (в первую очередь - морального). Возможно, я и сам стал чуть более открытым, привыкая к близости с Яной, к своему телу... По крайней мере, я позволял ей трогать меня практически без ограничений. Под запретом были любые проникновения - впрочем, внутренне я ощущал, что уже практически готов на эксперимент. Кажется, жизнь налаживалась... Я собирал с Лиз масштабную действующую модель шаттла, когда ощутил внезапный приступ боли. Однако болело не у меня. Не у Дана. Вернувшись к Анне (которую вообще не думал будить до утра), я понял - вот оно. Боль захлестнула так, что я невольно застонал. Меня тут же притянула к себе Яна, вызвав новую волну боли. - Что такое, моя спящая красавица? - обеспокоенно спросила она, кажется, пытаясь нащупать выключатель. - Живот... - пробормотал я, ощущая, как покрываюсь потом. Моих медицинских познаний хватило, чтоб диагностировать у себя воспаление аппендикса. Через полчаса мы с Яной уже подъезжали в промерзшей "Скорой" к больнице, где подтвердили мой диагноз. С подозрением на перитонит меня отправили готовиться к операции немедленно. Пока все эти бритвы-клизмы-уколы - неприятно, но голова отключена. А потом наступило ожидание - пока действует премедикация, пока моют хирургов. Ужасное время. Я лежал, свернувшись калачом, завернутый в больничную простынку. Мою руку мяла в ладошках Яна, тайком смахивающая слезы. Я с трудом держался, чтоб не зарыдать. Получалось плохо - подушка была откровенно мокрой. - Не бойся, - шептала Яна. - Я буду здесь. Совсем скоро ты вернешься к мне абсолютно здоровой. Боль пройдет. Я не боялся. Кажется. Я был в панике. Я не боялся операции, хотя раньше со мной ничего подобного не случалось. Я не боялся боли. Просто меня накрывало ужасом. - Конечно, я вернусь. Это простая операция, здесь работают хорошие врачи, - шептал я, а слезы продолжали катиться из глаз. Может быть, это действие атропина? Наконец, по коридору затарахтела каталка. Мне помогли улечься, и вот я качусь по витиеватым коридорам, заезжаю в лифты - по больничной традиции, строго головой вперед. Перед моим лицом - потолок, одинаково белый во всех коридорах. На душе - удивительно спокойно. В голове роятся мысли: - А что, если это конец? Я столько раз думала избавиться от жизни - может быть, мысли материальны? Нет, не хочу. Яна... - Если и так - смогу ли я вновь ожить, ведь у меня еще одна спасенная жизнь в запасе. Может, так и есть? Прошло чуть меньше десяти месяцев, а третья жизнь так и не проявила себя... - Интересно, а послеоперационный шов будет болеть только у Ани, или Дану тоже достанется? Кстати, я так и не знаю, удален ли аппендикс у моего альтер-альтер-эго. Надо не забыть проверить... - Кажется, наркоз даст мне фору в полтора часа с лишним. Скажется ли наркотическое действие на Дана, или мне удастся доиграть с Лиз? Вот, наконец, и операционная. Катетер в вену - кажется, медсестра еще не совсем проснулась, что попала только с третьего раза, - и полетели... Лиз не заметила, что я отходил. Конечно, ведь мне удалось вернуться в ту же секунду. Боль понемногу утихала. Шрама я у Дана не обнаружил, но Лиз "напомнила" мне, что аппендектомия, как и другие операции, выполняется бескровным методом с 25 века. Так что воспаления червеобразного отростка я могу не бояться со дня своего десятилетия. Мы дособирали шаттл и запустили его, задав пунктом назначения ту планету, на которую мне предстояло отправиться через несколько недель. Затем я пообещал Лиз обязательно привезти шаттл обратно, если найду его там - и мы отправились по кроватям. Я лежал, глядя в звездный потолок, и считал звезды. Анна все равно сейчас под наркозом, возвращаться нет смысла. Ноющая боль в правом боку продолжается. И удивительно хочется спать. Я просто не в силах бороться, глаза закрываются, тело наливается тяжелой усталостью... Меня нет. Я не Дан. Я не Анна. У меня нет тела. Осталась только пульсирующая боль. Я - боль. Болит все. Буквально. Внезапно глаза пронзает ярким светом. Я интуитивно зажмуриваюсь, но он проникает сквозь веки. Я пытаюсь закрыть глаза руками, но тело не слушается меня. Как же холодно... Как же больно... Я делаю вдох - и легкие прознает новой, жгучей как пламя, болью. Не в силах терпеть, я кричу, кричу изо всех сил. Боль постепенно стихает, и я ощущаю латекс на животе и пояснице. Это ощущение не спутать ни с чем. С трудом открываю глаза. Все как в тумане, но рядом - люди. Меня заворачивают в плотную ткань и подают на руки девушке с заплаканным лицом и растрепанными волосами. Она смотрит на меня, а я изо всех сил пытаюсь сфокусировать взгляд на ней. Наконец, я слышу над своим ухом голос, звучащий как музыка: - Александр... Сашенька...