Пэпэла. Часть 3

Занятие закончилось, но домой идти не хотелось. Илико сложил юбки в плетеную сумку и сел на еще теплый песок пляжа. – Что с тобой не так, Илико? – спросил Бога, присаживаясь рядом. – Счастье ушло, даже не успев начаться, – ответил Илико, водя пальцами по песку. – Ты грустишь, что у тебя больше нет вкусной еды и красивой одежды? – спросил Бога. – Нет, Бога… Я только думал, что в этом счастье. Но, видимо, ошибался. Вот если бы меня сейчас вернули в шикарный отель, поставили передо мной устрицы, налили дорогого вина, я не стал бы счастливее, – Илико с грустью посмотрел на темнеющее небо. – Вероятно, счастье в чем-то другом. Но... я не знаю, в чем. – Но ты ведь был счастлив? – Бога похлопал Илико по плечу. – Расскажи мне про это время. – Мне кажется, что это было в прошлой жизни. Огромный старый город. Сцена театра. Я стою на ней в нелепом пушистом костюме. Еще берег реки, и я с друзьями. Мы едим пирожки, принесенные Сонькой из дома, и запиваем их водой из родника, – начал вспоминать Илико. – Сонька – это твоя девушка? – спросил его Бога. – Нет. Она друг, хотя… Мы целовались с ней, и это было… волнительно. Еще помню ночь. На улице гремит гром, и ко мне под одеяло приходит… – Илико запнулся и замолчал. – Кто к тебе приходит? – не унимался Бога. – Изя… Это мой самый дорогой человечек на земле. Ты не представляешь, какой он! Иногда мне снится его улыбка. Но это случается все реже и реже, – Илико грустно улыбнулся. – Зачем ты с этой женщиной? – неожиданно задал вопрос Бога. – Так получилось. Понимаешь, Изя и я… Мы… Я все испортил. Я не должен был… И этим разрушил все. И единственным выходом было уехать с Верой, – начал путано объяснять Илико. – Так брось ее. Вернись к Изе и поговори с ним, – расставил все по своим местам Бога. – Это непросто. Во-первых, я отвечаю за Веру. Я не могу сейчас ее бросить. Во-вторых, ты даже не знаешь, что я натворил. Изя не захочет меня видеть после этого! – Илико стер ладонью с песка нарисованную бабочку. – После секса? – спросил Бога. – После того, как я уехал, даже не попрощавшись, – ответил ему Илико и встал на ноги, показывая, что разговор закончен. В коридоре пахло протухшим мясом и кислым вином. Илико тихо вошел в комнату и поставил сумку с одеждой на стул. – Явился? – услышал он хриплый голос с кровати. Чиркнула спичка, и в лампе зажегся огонь. Вера Павловна села на кровати и с ненавистью уставилась на Илико. – Ты принес вина? – Верочка… – замялся Илико. – Забыл? Сволочь! – закричала баронесса и запустила в Илико небольшим томиком стихов. Илико увернулся от книги и на всякий случай отошел от кровати подальше. – Верочка, мы занимались на пляже, а когда закончили, было уже поздно. Все лавки были закрыты, – оправдывался Илико. – Надо было сначала идти за вином, а потом уже ногами дрыгать. Между прочим, я всегда исполняла твои прихоти. А тебе трудно мне вина купить? – Вера Павловна всхлипнула и упала лицом в подушку. – Верочка… Ну не плачь… – Илико сел на край кровати и погладил круглое белое плечо баронессы. – Я помру без глотка вина, – всхлипнула она. – Не стоит столько пить, Верочка, – Илико нагнулся и хотел поцеловать ее, но она ударила его по лицу небольшой подушкой. – Может, мне еще и на работу пойти и зарабатывать нам с тобой на еду? – взвизгнула она. – Ты мне постоянно твердил, что это все не по-мужски. Так сделай наконец мужской поступок и найди денег. А то я последнюю побрякушку уже продала. Правда, за часы не особо много дали. – Ты продала мои часы? – замер на месте Илико. – Это же твой подарок. – И что? Мне нужно было вина. А теперь поди вон. Сегодня ты спишь в кресле, – и Вера Павловна махнула рукой в сторону старого кресла у стены. Утром следующего дня в их дверь постучали. Илико медленно слез с кресла, потирая болевшую от неудобной позы спину, посмотрел на храпящую на кровати Веру Павловну и пошел открывать. – Илико, – на пороге стоял сияющий Бога. – Я уезжаю, Илико. Вот, пришел попрощаться. – Как уезжаешь? Еще вчера вечером ты никуда не собирался, – растерянно хлопал глазами Илико. – Я ничего не говорил о новой работе, чтобы не сглазить. Я еду в Каир. Меня приняли в труппу местного народного театра, – счастливый Бога схватил Илико за плечи и несколько раз встряхнул. – Илюшка! Заткнись там! – услышал Илико сиплый крик Веры Павловны и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. – Рад за тебя, Бога. А как же твоя семья? Как же наши занятия? Что мне делать? – спросил он у друга. – Я буду высылать им деньги. Мне положили неплохое жалование. А занятия… У тебя прекрасная техника, и ты вполне можешь выступать перед зрителем. Главное, почувствуй этот танец, старайся вжиться в него, и тогда, возможно, тебе станет легче, – напутствовал его Бога. – Музыкантов моих ты знаешь. Они подыграют тебе за пятьдесят процентов от выручки. Не скупись на них. Костюм и атрибуты у тебя есть. А место на площади – мой тебе подарок на прощанье. – Прощай, Бога, – Илико обнял друга, и тот ответил ему, крепко хлопнув по спине рукой. Снова ложиться спать не хотелось, Илико оделся и быстро сбегал в ближайший магазин за вином для баронессы. – Куда собрался? – недовольно буркнула Вера Павловна, наливая в стакан трясущейся рукой дешевое вино. – Танцевать на площади, – коротко ответил Илико, закидывая на плечо сумку. – Вот видишь, Илюшка, – усмехнулась баронесса, громко отхлебнув вина, – обещала тебе, что ты будешь танцевать, и сдержала свое обещание. Илико сжал зубы и молча вышел из комнаты. Музыканты ждали его на том же месте. Они не знали ни французского, ни русского, ни тем более грузинского, но уроки с Бога помогли Илико не только научиться танцевать тануру, но и немного усовершенствовать его турецкий. – Готов, – кивнул музыкантам Илико, облачившись в тяжелые юбки. Несмотря на раннее утро, солнце уже сильно припекало, а длинные и душные юбки делали солнечные лучи еще жарче. Заиграла быстрая музыка, и Илико закружился в танце, взяв в руки яркие расписанные деревянные круги. Он кружился, меняя положение дисков в руках, как учил его Бога. Юбки тяжело хлопали вокруг него, ускоряя вращение, а удары барабана помогали четко держать ритм. Сквозь полуопущенные веки Илико видел, как вокруг него собирается толпа зрителей. Танец с дисками закончился, и Илико лихо отбросил их в сторону музыкантов. В ход пошел широкий платок, который был заранее завернут вокруг его торса. Тонкая ткань трепетала на ветру, образовывая вокруг Илико то прозрачный купол, то легкие крылья. Наступил самый красивый момент танца. Илико расстегнул верхнюю юбку на поясе и начал чуть приподнимать ее края. Когда юбка шатром накрыла его с головой, он услышал, как его немногочисленные зрители захлопали и заулюлюкали от восторга. Илико танцевал с удовольствием, но действо не захватывало его. Не было чувства, которое описывал Бога. И эйфории, которую Илико ощущал, выступая на сцене театра и в ресторане у Мамуки, тоже не было.