Звёздные Войны: Потерянный Альянс

ГЛАВА ШЕСТАЯ

КРОВЬ И СЛЁЗЫ. ВОСПОМИНАНИЯ.

Найджелл видел поселение. Забравшись на высокий холм, вдалеке была видна примитивная деревня, как он понял, каких-то аборигенов. Крыши домов выполнены в форме купола, а сами дома построены из песчаника. Несмотря на испепеляющее солнце, Найджелл стоял на одном колене и всматривался в детали. То, что здесь как оказалось, живёт целая раса, поражало сознание. Никому об этом ни слова. Может это люди? Когда блудный повстанец приблизился к деревне, стараясь делать так, чтобы его не заметили, стало понятно, что нет. Вряд ли местные жители напоминали людей. Скорее нет, это была новая раса, которую Найджелл ещё не видел. Человекоподобные создания были окутаны тканью песочного цвета, лиц не опознать — на них тоже одета песчаного оттенка материя и что-то вроде странной маски вместо физиономии. Выглядели они очень странно. Некоторые из них носили опасное на вид оружие — некое копьё, устроенное полой дюрастальной трубой и рукояткой. С одной стороны находился острый, блестящий клинок, который отражал лучи солнца, а с другой стороны — увесистая дубинка, на ней колющее навершие. А некоторые носили не такие впечатляющие на вид, но пугающие своей неизвестной мощью винтовки. Настроены ли поселенцы мирно или наоборот — враждебно, проверять времени не было. Ловко прячась от посторонних глаз, чужой среди неизвестного племени, повстанец забежал в одну из примитивных хижин. К счастью, здесь этих существ было не так много, и можно было без проблем уйти от пугающих посторонних глаз. Первые лучи солнц ласкали металлическую обшивку звёздного разрушителя, который был наполовину похоронен в песок, но тем не менее оставался хорошим прикрытием. И вправду, «песчаный» разрушитель стал временныи убежищем для одинадцати повстанцев, попавших в ужаснейшую передрягу. Всё живое, чего было мало в пустошах, просыпалось от горячего, нагоняющего жару воздуха. Когда-то этот разрушитель олицетворял жизнь. Мощь Империи. Только представьте, как этот гигант плывёт в космосе среди звёзд: на борту нечестивые имперцы. Штурмовики, облачённые в белые доспехи. Офицеры и солдаты, генералы и адмиралы, лейтенанты и капитаны, пилоты и коммандеры, дроиды и стражники. В ангарах стоят челноки, СИД-истребители, около которых трудятся инженеры и механики, подгоняемые пилотами смертоносных кораблей. Сколько людей могло находиться на этой машине смерти и погибнуть? Поделом им! Империя может олицетворять мощь, но никак не жизнь, ведь Империя несёт только смерть и неволю. Должно быть, погибло много приверженцев Империи. Поделом им! На корабле не видно трупов, но можно быть уверенным, что они погребены вместе с остальной частью громадины. Загнивающие трупы, остатки которых наверняка доедают некие черви, если они есть на этой планете. Хотя нельзя знать на все сто процентов, как здесь оказался имперский звёздный разрушитель. В любом случае гады получили по заслугам. И сколько лет он не находился в этой пустоши, оставался гигант довольно крепким, даже при самых сильных завывающих бурях, сметающих всё на своём пути. Эта груда металлолома давно не видала звёзд и не увидит больше никогда. Вот и Снэтт сидел и думал точно также. Они никогда больше не улетят на встречу звёздам, остаток своих никчёмных жизней они проведут в этом мёртвом местечке, да и остаток этот прожить осталось совсем недолго. Можно ждать своей смерти, словно ты воин, который завершил свою миссию, выполнил своё предназначение в жизни, и просто покинуть этот жалкий мир. Но можно не ждать своей смерти, а пробовать выживать и жить с вечной надеждой на лучшее. Но не оставалось больше сил на то, чтобы ждать надежды или смерти. Только безысходность. Снэтт не знает, сколько имперцев подохло на этом разрушителе, зато знает, сколько повстанцев погибло во время крушения их кореллианского корвета. Эта мысль привела его в ярость, ведь их осталось всего одинадцать! Снэтт Биакс, Найджелл Броу, Сэм Роулер, Брэан Лоттоф, Сэнд Крайт, Войлер, Грулис, Фэлк, Джейт, Крагг и Кросс. Ещё им компанию составлял имперский протокольный дроид BL-4LO. И в тот тревожный момент, когда нужно держаться вместе, они сходят с ума и ссорятся, спорят. Хорошая компания, несомненно. Утро наступило и каждый занимался своим делом. Снэтт Биакс в первую очередь сидел на металлическом блоке, как на стуле, размышлял и наблюдал, что делают остальные. Фэлк, Крагг и Кросс высыпались. Они не спали, а просто отдыхали. Так сказать, валялись без дела. Вот у потухшего костра сидел Грулис и чавкал, поедая какой-то фрукт, наблюдая за остальными, как это прямо сейчас делал Снэтт. Вот Джейт, Войлер и Сэнд столпились вокруг Найджелла, и о чём-то оживлённо разговаривали, набивая фруктами рот. Не очень-то культурно, но им, кажется, всё равно. Они то весело посмеивались, то молчали и просто грызли фрукты. Откуда взялся этот Найджелл со своими фруктами? Стоит появиться с плодами в руках, как к тебе вдруг приковано всё внимание публики. Сэм что-то искал. Брэан вдруг помрачнел. Он следил за беседой повстанцев, а может и подслушивал, потом ушёл куда-то в сторону обломков. Думы Снэтта рассеял тихий звук, похожий на писк. И электронные трелли. — Вы слышали? - Снэтт задал вопрос скорее самому себе, нежели своим товарищам. Грулис тоже не оставил звуки без внимания. Взгляд его метнулся прямо к создателю мелкого шума. Он резко отбросил фрукт, вскочил и показал рукой на виновника. А потом закричал: — Вомп-крыса! Реакцией, которую остальные прежде не видели, обеспокоенный находкой повстанец подхватил импровизированное копьё и погнался за мышкой, желая проткнуть насмерть приятную добычу. Снэтт его остановил. — Что ты делаешь? - вырывался повстанец с копьём. — Успокойся, это дроид! Грулис озадаченно посмотрел на мышь, затем на Снэтта, а потом снова на робота мышь. Мелкий чёрный дроид на колёсиках неугомонно разъезжал туда-сюда, описывая круги и восьмёрки. При этом издавая электронные писки, трелли и гудки. Дроид-мышь проехал вокруг ног Грулиса и укатился куда подальше. — Наверное, такими пользовались на звёздных разрушителях, - предположил Снэтт, ибо таких дроидов ему ещё не доводилось встречать. Дроид даже не был похож на мышь, просто пищал. Это был какой-то прямоугольник на колёсиках, точно рассмотреть не удалось. Само зрелище показалось ему очень милым. Остальные никак не отреагировали. Лишь некоторые посмеялись над глупцом, который решил выкинуть почти целый плод свежего фрукта прямо на грязный от песка пол, променяв его на ничего. Грулис уныло уселся на место и откинул импровизированное копьё, созданное ими когда-то несколько дней назад. Оно, кстати, уже было не в лучшем состоянии и держалось на соплях. Лучше им больше не пользоваться. Грулис явно обиделся и просидит таким ещё долго. BL-4LO, Блэк, Фло, Тупоголовый. Столько прозвищ имел дроид, сделанный из тёмной стали. Сейчас он стоял в режиме сна неподалёку от всей компании и с каждым днём рассыпался на части всё сильнее. Долго эта ржавая консервная банка не протянет. Ну что можно сделать в таком случае? Только посочувствовать бедному протокольному дроиду. Куда же пошёл Брэан? Мгновение. Снэтту не послышалось — кто-то выстрелил из огнестрельного оружия. — Ну что… «Ну что опять, снова, ещё?» — хотел сказать Снэтт, но запнулся от шока. Глаза широко распахнулись, увидев окровавленное тело Войлера, который сам стоял на коленях. Снэтт осознал, что сейчас это не игры, не галюцинации и даже не кошмарные сны. Всё по-настоящему. Пускай это будет что угодно, но только не реальность. А потом до ошеломлённых повстанцев добрался устрашающий гортанный крик. Это была реальность. Народ песка шагал по пустынным холмам, преодолевая песчаные дюны, с лёгкостью ориентируясь в пустоши Татуина. Тускены, или Тускенские Рейдеры, как их называли поселенцы, обматывают себя с головы до ног полосами ткани и облачаются в потрёпанные одежды, окрашенные в цвета пустыни, дабы защититься от неблагоприятного климата и испепеляющего солнца. Кто-то нёс копья, кто-то дробовики, а кто-то другое опасное оружие. Сопровождали процессию банты — медлительные, больших размеров вьючные животные с длинной шерстью и закрученными рогами. У народа песков банты были неотъемлемой частью культуры. Когда тускенскому ребёнку исполнялось семь лет, ему торжественно дарили банту того же возраста, которая в дальнейшем должна была стать спутником всей его жизни. Много пользы от дивных животных. Народ песка будет продолжать идти, пока не найдёт того, кого ищет. И они были уже близко. Ждёт смерть того гада, что посмел на их деревню, на их клан, на народ песка ополчиться. Имеющий руки да удержит в них Гадерффай! В животе Войлера образовалась дыра, из которой сильно текла кровь. Простреливший его Тускенский Рейдер издал ушераздирающий гортанный крик — он бы отправил вслед ещё несколько пуль, перебив всех, кто находился в помещении, но во время прибежал Брэан с бластером в руках и отправил череду лучей во врага. Тускен рухнул и отправился на тот свет. — Что это за твари? - кричал Джейт, который тоже успел достать свой бластер. Фэлк, Крагг и Кросс, которые до этого лениво валялись, теперь же подоставали свои бластеры из кобуры, встав в боевую стойку. Все до единого отвлеклись от трапезы или других своих дел. — Помогите ему! Он же умрёт! - Сэнд держал стонущего от боли Войлера, чтобы тот не рухнул. — Тащите его за ограждение! (обломки, за которыми они могли спрятаться от выстрелов или хотя бы прикрыться) - у меня есть медикаменты. - Заявил Брэан. — Медикаменты? Откуда? - спросил Сэм, пока Сэнд и Джейт тащили раненого Войлера. — Я нашёл их на разрушителе. Сейчас это не важно! Не знаю, что нужно этим ублюдкам. Прикройте нас! - и Брэан убежал вслед за Джейтом и Сэндом. Снэтт пронзил взглядом Найджелла, который заламывал руки и с ног до головы облился обжигающим потом. — Где ты взял эти фрукты, Найджелл? — Я не знал! Я ничего не делал! — Твою мать! Снова раздались боевые кличи песчаного народа. Подкрепление было близко. И теперь это был не один дикарь. Повстанцы разбежались за блоки, раздолбанные панели и обломки, используя их как прикрытия. Раздались выстрелы. В последнюю секунду, в беге, Снэтт успел запрыгнуть в укрытие. Снаряд попал в металлический пол, над которым поднялось облако песка и пыли. Тускены успели укрыться за песчаными дюнами и металлическими стенками разрушителя. События развивались с невооброзимой скоростью. Началась перестрелка. Снэтт выглянул из укрытия и отправил три выстрела в сторону тускена, но тот укрылся за стеной, тогда как другой уже стрелял в Снэтта. Снэтт молниеносно спрятался обратно и выругался. Найджелл сидел за другим укрытием вместе с Сэмом, с другой стороны от Снэтта, но ничего не делал. Найджелл судорожно дрожал, решил оглянуться на Снэтта. Сэм несколько раз выстрелил и… попал! Тускен, прятавшийся за толстой балкой, с истошным воплем рухнул намертво. На поле битвы на полную мощность разлетелся запах гари. Горелой плоти. Сейчас Снэтту казалось, что все они и вправду были правы. Как не грустно осозновать, возможно, Найджелл действительно самый бесполезный в их компании, раз уж сейчас этот добытчик фруктов бездействовал, дрожа и хныкая. Снэтт выглянул и выстрелил наугад: удача помогла. Луч бластера попал прямо в окутанную в ткани голову, размозжив череп. Когда повстанец удачи скрылся от глаз кочевников, он обратился к союзнику: — Найджелл! Что за чертовщина? Тот дрожал и не мог вымолвить ни слова. — Говори! - со слезами в глазах разорался Снэтт, сам не понимая, почему глаза залились слезами. Найджелл неожиданно взорвался и, всхлипывая, заговорил: — Брэан был прав! Все были правы! Я никчёмен… — Быстрее к делу, чёрт возьми! - перебил его Снэтт. — Я нашёл поселение и… Я просто хотел, чтобы я мог быть полезен… - Найджелл повысил голос, стараясь перебить шум выстрелов и орущих что-то на своём языке тускенов, - я украл у них пищу!Фрукты, мясо, всё это я украл у них! Это я всём виноват! - он по-настоящему зарыдал. - Я просто хотел, чтобы меня зауважали… Я… — Найджелл, что ты наделал! - удостоил его вниманием Сэм. — Я хотел помочь! Снэтту надоело слушать Найджелла. Как бы жалко его не было, это только его вина. Снэтт заметил слева от себя (тогда как Найджелл и Сэм находились справа) Фэлка и Грулиса, которые прятались в укрытии и отстреливались от внезапных гостей. Рядом с ними лежал раздолбанный BL-4LO, буквально оставшийся без ног. Только туловище, руки и голова. Из нижней части, где раньше были ноги, торчали провода. Фоторецепторы работали. Снэтт кинулся бежать из одного укрытия в другое, паралелльно стреляя в сторону тускенов. Можно благодарить всех богов за то, что он перебежал в целости и сохранности, тогда как тускены палили из всех стволов в его сторону, но не поранили повстанца. После он рухнулся на землю и с ловкостью прижался к стенке рядом с дроидом. — Би-Эл-О, нет! — Простите, хозяин Биакс. Я не смог уберечь себя. — Мы тебя починим! - Снэтт так привязался к дроиду, что не мог бросить его на произвол судьбы. Будто Фло был для него как живой человек. И как друг. — Нет, оставьте меня, мастер Биакс. Это невозможно, - дроид уныло повесил голову, но говорил правильные вещи. - Я всё равно был в слишком ущербном состоянии. — Я тебя не брошу. — Отвали ты от железяки, Снэтт! - крикнул Грулис, хотя он был рядом и чуть ли не оглушил. — Мне очень жаль, Снэтт Биакс, - последнее, что сказал дроид. — Мне тоже, - сказал Снэтт и в это мгновение голова дроида отлетела от туловища. Тускен снёс её своим гадерффаем. Снэтт отвлёкся на это и не успел среагировать: тускен накинулся на него и повстанец выронил из рук бластер. Между ними завязалась серьёзная борьба. Снэтт схватился за середину гадерффая (как его и держал сейчас тускен) и тянул на себя, пытаясь то ли отобрать у врага орудие, то ли непонятно что ещё. А тускен тянул на свою сторону. Словно два ребёнка, пытавшиеся отобрать у друг друга безделушку. Снэтт слабел и отпрянул назад, вот тут тускен воспользовался этой оплошностью и прижал противника к стене, пытаясь задушить его гадерффаем, сломать трахею. Снэтт хотел закричать, но не мог — получались лишь слабые вздохи, зато житель пустынной планеты ещё как мог кричать и, казалось, от этих яростных воплей у Снэтта взорвутся уши, из них потечёт кровь. «Прекрасно, я не только задохнусь, но ешё и оглохну» — где-то глубоко говорило подсознание. Так и могло быть, кто знает… Если бы в этот момент в череп тускена не угодил лазерный заряд из бластера. Неприятная жидкость брызнула на Снэтта — всё лицо было в противной, липкой крови, но зато почувствовалось облегчение в горле, однако ушам не давали покоя звуки перестрелки. Грулис с бластером в руке покосился на него: — Ты в порядке? — Спасибо… — Твоё лицо… — Что? — Оно… кровь повсюду. — Оу. Снэтт вытер как мог лицо руками — не особо помогло, но теперь выглядело не так противно. Больше ни минуты не колеблясь, Снэтт подобрал бластер, который обронил во время неожиданного нападения и бросился в засаду, отстреливаясь от новых гостей. «Да сколько их там?» Раздался вопль. Глаза испачканного кровью повстанца (немного крови — вся что осталась, уже засохла у него на лице) широко раскрылись от ужаса происходящего — Кросс получил выстрел в грудную клетку от одного из тускенов. Это он издал истошный вопль и повалился на землю с остекленевшим, мёртвым взглядом. Какая-то сила нахлынула на Снэтта. Словно мощный ураган, ярость дала ему силу, дала ему мощь. Гнев, как туман, затмил все остальные мысли и он, не думая, перескочил через укрытие и побежал впёред — к укрытию, где прятался тускен. Тот ли это был, что убил Кросса или нет, этого Снэтт не знал. При помощи временной ярости и гнева он расстрелял на пути двух тускенов, потом заглянул в укрытие тускена и молниеносно выстрелил в его череп. Подоспели ещё тускены, однако Снэтт успел прикрыть свою голову, спрятавшись за импровизированным укрытием. Сколько ещё друзей он мог сегодня потерять? Кросс мёртв. И мёртв он по вине грёбаного тускена. Он убьёт грёбаного тускена, будет мучать грёбаного тускена на этой грёбаной планете до самой грёбаной его смерти, если уже не убил. Он отберёт у грёбаного тускена грёбаное копьё, грёбаный гадерффай и проткнёт его же грёбаным оружием грёбаную голову, обмотанную в грёбаные куски ткани и материи. Или может грёбаный тускен не виноват в смерти Кросса? Может, виной что-то другое? Может, виной кто-то другой? В думах представился образ… Счастливый Кросс с фруктом в руке радостно уплетает съедобную пищу и в следующий миг в грудь прилетает пуля, изо рта вылетают куски фрукта (паллайи, как их назвал Сэм), который уже валялся у покосившихся ног. Смертельная отрава. Грёбаные тускены. Грёбаные тускены поплатятся за смерть повстанца Кросса. Когда Снэтт в очередной раз выглянул из укрытия, переждав град выстрелов со стороны противника, он заметил, что тускен находится слишком близко, словно тот пытался подкрасться и убить повстанца. Как бы не так! Не колеблясь ни секунды, Снэтт тремя выстрелами отправил хитрого аборигена на тот свет. Грёбаный тускен! В какой уже раз удалось уйти живым от других выстрелов и снова вернуться в укрытие. Повстанца словно приследовала удача, по крайней мере пока что, словно такой вот подарок от судьбы за все пережившие страдания. «Солдат удачи» — весело подумал Снэтт, потом помрачнел. Удача — миф. Кто бы что не говорил, он ещё живой. Тускены обстреливали укрытие со всех ракурсов, во все стороны летела песчаная крошка, Снэтту пришлось как можно сильнее прижаться к укрытию. Пока тускены обстреливали одну точку (дерьмо ранкора, они словно что-то придумали! Они хотят уничтожить то, за чем я прячусь!), остальные повстанцы обстреливали оставшихся тускенов, поэтому можно сказать, что Снэтт сильно их разозлил, что послужило как отвлекающий манёвр. Вопли тускенов и звуки выстрелов начали стихать, вскоре не осталось никого (из тускенов) и Снэтт, хоть и с опаской и очень большой осторожностью, высунулся из разгромленного вражескими выстрелами укрытия. Огляделся и позволил себе ненадолго расслабиться. — Это всё? Их… больше нет? - озабоченно спросил Грулис. Все молчали, вслушываясь. Кто-то бежал по песку. В их сторону. Из-за угла появился тускен, и Снэтт тут же выстрелил. Враг сначала повалился на колени, а потом и вовсе рухнул насмерть. — Вот теперь всё. Это был последний, я надеюсь, - с лёгким смешком произнёс Снэтт. Прилив адреналина. Сэнд и Джейт подоспели к остальным. — С Войлером порядок. Мы остановили кровотечение, но не знаю, долго ли он протянет, если протянет вообще, - Джейт увидел мёртвого Кросса и опустился рядом с ним на колени. — О, нет… Повстанцы горевали над потерей друга, беспорно. Неужели грусть — единственное, что сплачивает этих вечно орущих друг на друга людей? Единственное, что соединяет, объединяет их воедино? Если это действительно так, то это не очень хорошо. Это хреново. — Он мёртв, - скорбно сказал Сэнд. — Какого чёрта это происходит? - яростно закричал Снэтт. - Найджелл… Аргх! Найджелл лишь со слезами в глазах опустил голову, пытаясь скрыться от взглядов презрения. Подбежал Брэан: — Войлер в порядке. Думаю, он выживет. Надеюсь. Он увидел мёртвого Кросса и бросил яростный взгляд на Найджелла, подбежал к нему, схватил за воротник. — Посмотри, что ты наделал! Он мёртв, чёрт возьми, из-за тебя! Что ты скажешь? Что ты скажешь ему? Посмотри на него! - Найджелл не вырывался и не дёргался, поэтому Брэан отпустил его из хватки. — Я не хотел, - Найджелл сказал это абсолютно спокойно. - Я… Он не успел договорить. Кулак Брэана врезался ему в челюсть и «виновник торжества» отлетел, упав на пол:  — Ну и ранкор… — Ты жалок, - фыркнул Брэан и хотел было продолжить тиранию, но его остановил Сэм. — Хватит! Сейчас нам это никак не поможет. Молчание. Тишина. — И что дальше? - задал типичный вопрос Грулис. Скорее самому себе, нежели остальным. Своё слово вставил Фэлк: — Нам нужно похоронить его… — Интересно, как мы это сделаем? - бесился Брэан. - Будем копать песок голыми руками? Похороним его под обломками? - какое-то время он молчал и нервно шагал из стороны в сторону, потом остановился у металлической стены, положил руку на голову, словно у него невыносимая головная боль (может, так оно и было) и со вздохом добавил:  — Всё это полная хрень. Снэтт застыл. Для него время словно остановилось, повстанцы продолжали раздражённо болтать, но их голосов он не слышал, его взгляд направился на бездыханное тело Кросса, словно Снэтт смотрел в пустоту этой ничтожной вселенной. Остался только он и его мысли. «Посмотри что ты наделал! Он мёртв, чёрт возьми, из-за тебя!» Грёбаный тускен. Грёбаный фрукт. Грёбаный Найджелл. «Что ты скажешь? Что ты скажешь ему?» «Я скажу ему: я не хотел.» Он ведь мёртв. Он не услышит. Его больше нет. «Ты жалок.» «Прости меня, Кросс, прости, что я украл у этого племени еду и что из-за этого ты умер. Прости, что я убил тебя. Эй, но зато были вкусные фрукты, да? Как тебе фрукты? Ты их так уплетал. Ах, и да, прости, что ты сдох из-за меня. Вот что я скажу. Вот что я скажу ему, бывший капитан.» Он простит, если услышит. «Всё это полная хрень.» «Ну и ранкор с ним!» С кем? С Кроссом? Ну и ранкор с Кроссом? Ну и ранкор с ним. «Дерьмо ранкора!» «Грёбаный тускен.» Так кто же виноват? «Однажды одна из этих тварей оторвала мне руку, но я жив, и это главное. Это прекрасно, мальчик. Цени своих близких.» Он не жив. Это ужасно. Кросс мёртв. Ему не оторвали руку, ему прострелили грудь. «Доедай, а то ранкор тебя сожрёт!» Я не маленький. «Доедай эти фрукты, Снэтт. Если не съешь эти грёбаные краденые фрукты, то тебя съест ранкор. Ты же не хочешь, чтобы ты стал его обедом? Нет? Ну, ты можешь стать его завтраком или ужином. Зависит от его порядка дня. Не хочешь стать для ранкора закуской? Хочешь спасти свою шкуру? Тогда доедай фрукты, Снэтт. Ах да, я забыл, если ты доешь фрукты, то пожалуют грёбаные тускены, которые убьют твоего друга. Но главное, что ты спасёшь свою шкуру. Верно? Нет? Определись. Выбери. Спасти друга или свою шкуру? Глупый повстанец. Цени близких, глупый повстанец.» Может, никто не виноват? «Грёбаный Найджелл.» Пора возвращаться. Пора возвращаться в реальность. Вомп-крыса! Снэтт заметил, что по щекам текут слёзы. Это ли вывело его из транса или нет — непонятно. Где все остальные? Снэтт увидел, что они несут тело Кросса к перебинтованному Войлеру, все там столпились. Что-то манило повстанца в тёмные уголки звёздного разрушителя. Он шагал как зомбированный. И к чему бы это привело, если бы его не окликнул Брэан? — Принеси ещё бинтов! Они в том отсеке, внизу! Снэтт заметил проход и ступеньки, ведущие вниз, как в подвал. Это место на звёздном разрушителе он не замечал. Наверное, там Брэан и нашёл медикаменты. Спускаясь по ступеням, он крикнул Брэану: — Хорошо! «Ничего хорошего.» Вот они — медикаменты, бинты. Лежат на столе. Только Снэтт подошёл к столу, чтобы взять что нужно, как неожиданно сзади на него напал… тускен! Опять этот гортанный вопль на их родном языке. Какого? Один из тускенов всё-таки смог проскользнуть и спрятаться здесь, внизу. Он словно засел в засаде, ожидая добычу, поджидая жертву. И вот повстанец снова пытается отобрать у тускенского рейдера гадерффай, кружа в смертельном танце. Снэтт сделал довольно неплохой приём, чтобы отобрать оружие, но хватка хитрого тускена оказалась сильней и ничего не получилось. Снэтт ещё раз крутанулся вместе с тускенским рейдером и измотанного повстанца отбросило к ступенчатой лестнице, словно снаряд. На лице Снэтта не было злости, не было доброты. На его лице были только... кровь и слёзы. А потом наступила темнота. ВОСПОМИНАНИЕ ПЕРВОЕ «Джейт и глупые имперцы» 17 ДБЯ Джейт сидел в своей комнате, грустным вглядом озирая ландшафт Кореллии через круглое окно. Отец ещё не вернулся с работы, а ведь обычно он так не задерживался. И не имея друзей Джейту было совсем уж грустно, словно за окном шёл дождь, которого на самом деле не было. И тут в его голову пробралась, можно даже сказать "прокралась", страшная мысль: вдруг с его папой что-то случилось? Джейт попытался отогнать дурные мысли, но то, что его родители скрывали от него работу отца (Джейт не знал, кем работает его отец), только всё усугубляло. Может, он действительно где-то задержался. Всё будет хорошо. Прололжай убеждать себя. Джейт оторвался от окна и спустился со своей кровати на пол, спрыгнул, словно делал какой-то трюк. Джейт частенько любил воображать и фантазировать, это вроде свойственно ребёнку пяти лет. Если для его возраста он мало что понимал, на всю жизнь он запомнил точно одно. То, чему родители учили его с самого рождения. Имперцы — плохие люди. А ещё он понимал, что сейчас опустился на колени возле шкафчика, который стоял около его кровати, чтобы открыть нижнюю полку где хранились игрушки. Руками можно было перебирать множество шариков, раскрашенных в разные цвета. Так он изучал планеты. А какие есть «панеты»? Вот, например, красивый зелёный шарик — это Набу. Вот синего цвета — Алдераан. И так далее. Но нужны ему были не игрушечные планеты, он искал нечто другое… нашёл! Этот заточенный брусок с буквой «Х» по середине они сделали вместе с папой. Они любили вместе мастерить игрушки из дерева, можно даже было их покрасить, если имелась краска. Самодельный игрушечный икс-крыл был покрашен в белый цвет с красными линиями. Этот кораблик Джейт особенно любил. Ещё в шкафчике валялась рогатка, раскрашенная в жёлтый. Папа говорил это Y-крыл. Как-то простовато, но сойдёт. Джейт лишь немного поводил им рукой по комнате, имитируя полёт, потом мама позвала его ужинать и Джейт положил всё на место. Как раз тогда, когда мальчишка спускался со второго этажа на первый, где была их кухня, входная дверь распахнулась. В дом пришёл отец Джейта. — Ты сегодня поздно, дорогой, - Сарэн, мать Джейта накладывала ужин на тарелки, стоявшие на кухонном столе, за которым ела вся семья. — Представляешь, эти имперцы опять подняли налоги! - Джон снял куртку и шляпу, повесил их на вешалку, набитую разными одеждами. - Я и так что есть силы обеспечиваю эту семью деньгами. — Гупые импелцы? - Джейт уже спустился с лестницы на кухню. До сих пор, в пять лет, он плохо выговаривал буквы «Л» и «Р», зато часто говорил букву «Л» там, где должна быть буква «Р», но знал, что научиться время ещё будет. Лишь бы с этим же временем это не переросло в серьёзный дефект речи. — Да, да, - со смехом сказал Джон, отец Джейта. - Глупые имперцы, всё верно. — Садитесь ужинать, - строго приказала им Сарэн. Джейт задумался. Неужели имперцы и вправду плохие? Да, папа рассказывал ему, что из-за натиска Империи их семье, да и не только, на Кореллии живётся не легко, да и не только на Кореллии. На остальных планетах тоже. Но вдруг по другому быть просто не может? Вдруг имперцы вынуждены так делать, чтобы поддерживать порядок в мире? И поддерживать мир тоже. Джейт конечно был маленьким, однако далеко не глупым мальчиком. — Сходим сегодня в мастерскую за домом, - произнёс Джон, уплетая ужин. - Построим кое-что. Что скажешь, Джейт? — Конечно! - радостно воскликнул Джейт. Они пойдут в мастерскую, а значит построят ещё больше безделушек и игрушечных кораблей. — Тогда давай закончим трапезу и пойдём проведём время вместе. На этом разговоры закончились, Джейт теперь ел быстрее: ему не терпелось поиграть с отцом. Всё-таки эти импелцы гупые. Спустя тридцать минут они уже вдвоём сидели в мастерской. Отец выпиливал деревянный шарик, а Джейту поручил подавать нужные инструменты. Когда шарик из дерева был готов, отец отложил его в коробку к остальным таким же, потом попросил, чтобы Джейт передал ему длинную доску из кореллианского дерева, взял пилу и принялся отпиливать от доски несколько квадратных деталей. В итоге получилось шесть квадратных пластин семь на пять сантиметров, три деревянных шарика, один вырезанный сегодня, два взятых из коробки. Отец сказал Джейту, что теперь им понадобится крепкий клей, который у них конечно же был. Джейт сказал, что хорошо. Что он его сейчас принесёт и через минуту принёс. Джейт завороженно смотрел как отец надавливает клей на шарик, потом на середину пластины и соединяет их воедино. — Теперь давай ты, - говорит отец и протягивает ему клей в одной руке, деревянные детали в другой. - Точно так же, только с другой стороны. Джейт берёт и делает всё аккуартно, в точности как с другой стороны. Получился шарик, зажатый между двумя прямоугольными пластинами по середине. Пластины по сторонам, шарик по середине. Джейт непонимающе уставился на отца, когда тот сказал «готово». Что же это такое они построили? — Его можно было бы покрасить в чёрный цвет, - наконец заговорил отец, взяв во внимание непонимающий вид сына, - но у нас закончилась краска, поэтому только так. Пока отец делал ещё два таких же игрушечных корабля, Джейт спросил у него: — Папа, что же это такое? — Это, сорвиголова, СИД-истребители. На таких летают… плохие люди. — Папа… это… корабьи импелцев? — Да. — Но это же импелцы! Зачем нам их корабьи? Зачем нам… - Джейт пытался выговорить эти слова, ломая язык, но всё же постарался. - СИД-истлебители? — Это просто игрушки, - Джон уже закончил второй кораблик и делал третий. - Неужели ты не хочешь поиграть в космическую битву, в которой один храбрый истребитель уничтожит целых три имперских посудины? — Хочу! - Джейт расплылся в весёлой улыбке. — Вот молодец. Когда-нибудь ты вырастешь и возможно тогда дашь им отпор. Всё возможно в будущем. — Папа, а почему «СИД»? Почему их так называют? — Их так назвали благодаря сдвоенным ионным двигателям. Сокращённо — СИД. — Ясно… Отец закончил третью самоделку и отдал все три сыну. — Иди, поиграй у себя в комнате. Взорви этих глупых имперцев. — Да! Папа, спасибо! - и он радостно побежал играть в свою комнату на втором этаже. Мальчик достал игрушечный истребитель из шкафчика возле кровати, радуясь при этом тремя новым. Время разыгрывать сцену. Джейт мечтал. Он мечтал, что когда вырастет, станет солдатом, который пойдёт против галактической империи. Герой, который остановит тиранию. Однажды с возрастом он поймёт, что одному будет не просто. Родители не объяснили ему главного — нужны друзья, люди, армия, чтобы держаться вместе. Вместе можно победить. Одному скорее всего никак. Не понятно было его голове, зачем ему эти имперские истребители в виде деревянных игрушек? Да, отец сказал, что это просто игрушки, но всё же… Можно было разыграть сцену, как один звёздный ас уничтожит машины империи. Уничтожить! Точно! Почему бы потом не сжечь, не раскромсать молотком в щепки, не взорвать эти деревянные, хоть и простые модельки кораблей петардами? Как по-настоящему! Поиграть и представить себе так, словно этот смельчак-герой напал на злобный СИД-истребитель и взорвал его на кусочки, оставив за собой оранжевый шар огня, и именно в этот момент попросить папу поджечь игрушку, как они сжигали пропагандитские плакаты, где было большими буквами написано: «ВСТУПАЙ В РЯДЫ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ИМПЕРИИ». Или поджечь её самому. Так через день он получит серьёзный ожог руки, из-за которого многое в жизни ребёнка пойдёт в худшую сторону, однако заставит задуматься. Но, а пока этого не наступило, можно наслаждаться беззаботной жизнью. В одной руке он вращал свой любимый игрушечный кораблик, а в другой вертел такую же игрушечную модель СИД-истребителя. — Пиу! Пиу! Пиу! - изображал звуки выстрелов Джейт, воображение заработало. Игра началась. - Пиу! Пиу! Пиу! Когда он вырастет, он надёрет зад галактической империи. — Поучайте, гупые импелцы! Пиу! Пиу! Пиу! Бум! А ещё когда он вырастет, он попадёт на пустынную планету, пережив катастрофу на «Звёздной Мгле». — Гупые Импелцы! Один за другим СИД-истребители крушились, взрывались и падали на пол, а звёздный рейнджер победно взлетал вверх, к звёздам, над поверженными противниками. ВОСПОМИНАНИЕ ВТОРОЕ «Крагг и смерть отца» 16 ДБЯ — Не плачь, Крагги. Снаружи дома бушевал дождь, очень сильный ливень, самый настоящий шторм. Будто бы на Селонии и так воды не хватало… да её тут кругом полно! Селония с космоса — фиолетовый шар с водой, как говорил отец Крагга, который частенько вылетал с имперскими войсками в космос. Крагг, конечно, не хотел, чтобы отец так говорил про его родной дом. Как бы тот ненавидел «фиолетовый шар с водой», мальчик был уверен, что есть планеты и похуже, и отцу не стоит жаловаться (и он оправадет свою догадку, когда будучи взрослым, попадёт на Татуин). В одном отец Крагга был прав — Селония это сплошные океаны и острова. Чёртов лабиринт из участков воды и суши. «Фиолетовый шар с водой. Яркий». Крагг терпеть не мог те дни, когда отца забирали имперские солдаты. Он плакал, волновался за отца. Плакал фонтанами слёз. «Мне приходиться с ними летать, Крагги. Я должен помогать им в некоторых проектах, ибо я хороший инженер. Я должен, Крагги, иначе они меня убьют». Слёзы сами оставляли на щеках дорожки, как бы Крагг ни старался сдержаться. Хотя зачем сдерживаться семилетнему ребёнку? «Я должен, Крагги. Иначе они убьют мою семью». Он плакал тогда, плачет и сейчас. Можно было назвать его «Плакса Крагг», но когда империя так давит на них, это будет слишком жестоко. Их семья особенно не любила города на Селонии, поэтому свою ферму и дом они построили на отдалённом от населённых пунтков островке. Островок, окружённый океаном. Мокрая трава колыхалась под порывами сильного ветра, дождь барабаном бил по черепице слабой крыши, синие волны омывали голые земляные берега острова. Слёзы, словно тот же дождь снаружи, лились из глаз Крагга, несмотря на обнимающего его отца, который проговаривал: — Не плачь, Крагги. — Папа, я боюсь. - Всхлипывал мальчишка. — Не бойся, Крагги. Всё будет хорошо. В какое-то мгновение Крагг понял, что это не так. Ничего не будет хорошо. Он правда хотел верить словам отца, но не мог. Он знал, что отец лжёт. Сладкая ложь ужасна. Грустная правда, это тоже ужасно, по крайней мере, для него, но когда тебе лжёт отец, даже если тот пытается успокоить тебя... это ничем не поможет. Крагг мог ненавидеть отца за эту ложь, но этот имперский офицер… его он ненавидел всем сердцем. Вроде бы, по рангу тот был Генералом. Именно этот человек прилетал на имперском челноке с отрядом штурмовиков — солдаты, напоминавшие Краггу скелетов. Белые доспехи. Отряд смерти, который пришёл за ними, и генерал, который во главе отряда забирал Элтона, отца Крагга. Имя генерала вертелось на языке и там и осталось. Крагг не смог вспомнить этого никчёмного имени и хотел забыть этого человека ровно так же, как и его имя. Если бы… В звуках дождя, стуков капель о черепицу, всхлипах Крагга и успокоениях отца, словно гром, прогремел голос матери, которая звала плаксу прямо сейчас. — Эй, соберись, - подбадривал его отец. - Ну же, ты же мужчина. Иди к маме и не плачь. Всё будет в порядке, Крагги. — Хорошо. После того, как сын покинул мрачную, тёмную как чёрная дыра комнату, Элтон взглянул в потрескавшееся окно. Через туман и дождь было видно не дальше дерева, посаженного отцом и сыном ещё три года назад. Маленький такой кустик. Единственное, что получилось разглядеть — это силуэты. Слишком хорошо знакомые силуэты. Эти силуэты он узнал сразу. Силуэты, что испортили жизнь всей его семье. И они приближались вновь. Снова. Что же, он был к этому готов. Пора действовать. Действовать, пока Крагг в безопасности. Милия, мать Крагга, налила в любимую кружку сына с рисунком «I ♥ Selonia» голубого молока и дала выпить всё до дна. Успокоило его это или нет, сказать было трудно. Есстественно, она и обняла, и пожалела, и наговорила сыну ласковых, приятных слов, но это попросту уже не помогало пережить горе. Порой ей самой хотелось поплакать, но лучше делать это только тогда, когда Крагг этого не видит. С пустой кружкой Крагг стоял и прожигал взглядом пол. Милия уже не знала, что ей делать, чтобы развеселить сына. И что-то подсказывало ей, что сегодня произойдёт нечто ужасное и дальше станет только труднее. Что же будет с её мальчиком? Они услышали это оба. Входная дверь захлопнулась. Крагг хотел побежать к двери, но Милия остановила его. — Сиди и не двигайся! Но через минуту его сердце не выдержало и он рванул к двери, чтобы узнать, что с его отцом. Мать пыталась остановить его, но сердцу не укажешь, поэтому она сдалась и пошла вместе с сыном. А его сердце сейчас кричало о том, что нужно пройти к крыльцу дома. Нужно бежать. Элтон подошёл на достаточно близкое расстояние, чтобы говорить с Генералом Джерроном. В офицерской униформе, с торчящими из-под фуражки рыжими волосами. — Мистер Элтон, - заговорил Генерал, за которым стояли около семи штурмовиков. Этот трус ни за чтобы не пошёл один, без своих бронированных солдат. - Как вы сами? — Генерал Джеррон, я больше не могу вам помогать. — Почему такие плохие новости? - Джеррон вроде бы загрустил. — Все деньги, которые я менял на оборудование для вашего проекта, для этих «прогрызателей»… Я отдал все последние сбережения своей семье, - Элтон промок с ног до головы, а вот имперцев дождь нисколько не пугал. - Они бедны и голодают. Позвольте… — Этот проект совершенно секретен. Вы не имеете права кому-либо и что-либо о нём говорить, Элтон. - Джеррон состроил гримассу великого человека. - И через несколько лет проект будет идеален. Они будут пробираться на корабли, разгрызать… - Тут он внезапно замолчал. Потом продолжил. - Значит, вы нам больше не нужны. Очень жаль. — Прошу вас, Генерал Джеррон Тарс, не убивайте мою семью! - его взгляд умоляюще кричал: «сжальтесь». — Хорошо, я даже пообещаю вам, что её мы больше никогда не тронем. Крагг стоял на крыльце дома, входная дверь была открыта. Мать стояла позади, обняв его за плечи. В один момент ему показалось, что отец почувствовал невероятное облегчение после того, как переговорил с генералом. Он не слышал о чём они говорили, в особенности из-за шумного дождя, от которого белые доспехи штурмовиков блестели. В руке он держал пустую кружку «Я ♥ Селонию». А сердце его кричало: «Я люблю тебя, папа». Не подозревающий о том, что его сын и жена наблюдают за ним и всё видят, он удивился словам генерала и, как бы глупо это не было, поверил. Сейчас верить хотелось во что угодно. — Спасибо. - Искренне выговорил он. — Мы твою семью никогда не тронем. Ты ведь понимаешь, что будет дальше? Но Элтон непонимающе застыл на месте, а потом понял. Он всё понял. — Прощай, - Джеррон развернулся и сквозь солдатов пошагал к своему имперскому челноку. Потом отдал приказ. - Расстрелять его. В ужасе глаза Элтона раскрылись и в него полетели лучи выстрелов бластерных винтовок. Он готов к падению. Элтон мёртв, и он падает. Крагг увидел, как генерал, имя которого он не мог вспомнить, разворачивается и уходит, что-то говорит. И штурмовики стреляют в Элтона, отца Крагга. Мать не выдерживает, и по её щекам текут горячие слёзы. Крагг широко раскрывает рот, роняет кружку, которая разбивается в сей же час, но он не плачет. Он смотрит на отца, который падает на землю. Но ничего не делает. Не бежит в самое пекло в приступе ярости и гнева, в приступе злости и грусти. Он не плачет в истерике и никуда не убегает. Он стоит столбом и смотрит на тело отца, которое утаскивают штурмовики. В нём просыпается что-то новое. И его дух становится сильнее. В этот момент он клянётся, что отомстит. Юный Крагг клянётся себе, что, когда вырастет, пойдёт против империи во чтобы то ни стало, ведь он ненавидит галактическую империю всем сердцем. Когда он вырастет, он отомстит за своего отца. Слёзы матери попали на плечи Крагга. А ещё когда он вырастет, то выживет в крушении кореллианского корвета «Звёздная Мгла». Дождь продолжал неумолимо затапливать поверхность Селонии. ВОСПОМИНАНИЕ ТРЕТЬЕ «Фэлк и первая любовь» 9 ДБЯ Да, его родители, как и родители множества других семей, ненавидели империю, а возможности покинуть Лотал у них не было. Однако Фэлк думал иначе и не держал никакой злобы. Он хотел записаться в имперскую академию, чтобы потом стать пилотом СИД-истребителей, а может и не только, но родители, как он не пытался, не разрешали. «Ни слова больше об этих выродках!» - Кричал на него отец, а мать злобно смотрела. - «Не в моём доме.» Все его друзья, что уж там, все, кого он знал — фанатели от империи и считали её крутой, как и Фэлк. Родители тех ребят, с которыми он виделся, даже никак не протестовали. Неужели они тоже считали империю крутой? Неужели только родители Фэлка такие ненавистники? Это определённо не так, но знакомые посещали имперскую академию. Все. Даже Олиона тащилась от всей этой темы. И как же было тяжело, когда другие мальчишки, а уж тем более девочка, которая тебе нравится, знают, что твоя семья ненавидит империю. Презрение. Они его презирали. Но всё равно он с ними виделся и общался, ведь больше не с кем было, пусть давалось это общение тяжело. Одинадцатилетний Фэлк поднялся по каменистому склону, и увидел, как у водопада играла кучка детей. Там были и Кролт, и Фрулас, которые толпились рядом с Эштоном и какой-то машиной. Кажется, это спидер, но откуда он у тринадцатилетнего пацана? Вот Фонн и Джак, с которыми у Фэлка отношения складывались лучше всего. И две девочки. Одной десять лет, с рыжими волосами. Звали её Джоналин. Второй девочке, что сидела на булыжнике рядом с Джоналин, было двенадцать и звали её Олиона. Издалека её волосы точно блестели синим оттенком. Дальтоник Фэлк или нет, у Олионы тёмно-синие волосы, длинные, свисавшие с плеч. В неё он и был влюблён. Эштон, заметив Фэлка, сердито проворчал: — Смотрите, дезертир идёт! — Ты здесь не нужен, дезертир! - подхватил Кролт. Фрулас дёрнул того за плечо и шепнул на ухо: — Кто такой «дезеритр»? Кролт ничего ответил, просто отвёл руку Фруласа. — Привет, ребята, - поздоровался Фэлк, а потом смущённо глянул на Олиону и немного замялся. - Привет, Оли. Джак и Фонн похлопали его по спине. Это было по-дружески, но Фэлк от этих ударов чуть не улетел вниз. Все молчали, сбитые его приходом, поэтому ему снова пришлось говорить: — Чем заняты? Что вы делали? — Эштон показывал и рассказывал нам, какой у него мощный скоростной спидер, - голос Олионы для всех звучал обычно, но для Фэлка этот голос был прекрасен. — Спидер его отца, - вставила Джоналин. — Считай, что он полностью мой! - сложил руки Эштон. - Отец разрешает мне пользоваться им. — А ты на нём ездил? - спросил Фэлк. — Нет… но уверен, что это проще простого. Я могу таскать этот спидер с собой повсюду, - Эштон посмотрел на девочек, которые сидели выше. - А ещё он очень быстрый! — Ты это уже говорил. — Заткнись, Джак! - Эштон подошёл ближе к Фэлку. - Что ты здесь делаешь? Ты ведь даже не в имерской академии учишься! Фэлк хотел, все боги тому свидетели, хотел… но родители не позволяли. — Я так же считаю, что империя поступает правильно. Я с вами. — Да, но твои родители! - Эштон бесился, из него так и лилось злобой. - Они ненавидят империю! Я тебе говорил, что мой отец — имперский офицер? — И что с того? — Если я захочу, он достанет тебя и твоих мерзких родителей из-под земли, как гадких, беспомощных червей. — Возьми свои слова обратно! Может они не правы, но в любом случае я ни в чём не виноват! — Ты олух! А мой папа самый крутой. — Ты просто хвастун, Эштон, - сказала Олиона. Фэлк подумал, что она могла заступиться за него, хотя полностью уверен не был. Но то, что она сказала после, отогнало все сомнения. - Отстань от него, Эштон. — Нет! И он не будет с нами играть! — Почему же? - спросил Фэлк. — Потому что я здесь закон! Как империя! Галактическая империя — везде она закон! — Ты — империя? Что за бред? - изумился Фэлк и этим самым рассмешил Джоналин. — Я как Дарт Вейдер! Самый могущественный! Слышал о таком? Именно поэтому я — закон! И твои тупые родители... На эмоциях Фэлк не выдержал и ударил Эштона в нос, из которого потекла кровь, и нанёсший удар парень не мог не отметить, как это было приятно. Эштон в удивлении отшатнулся назад, не веря в то, что произошло. Какой-то неудачник ударил его! — Что ты сделал? Я достану тебя! Фэлк хотел сказать «ты сам в этом виноват», но не успел. Эштон и двое мальчишек побежали на него с кулаками и сшибли с ног. В последний момент трём разъерённым мальчишкам помешали Джак и Фонн, выиграв для Фэлка немного времени, и он поднялся и принялся уносить ноги. Олиона что-то кричала ему вслед, но бежавший не разобрал слов, а Джоналин дико смеялась, как ненормальная (в такой ситуации скорее всего смеялись только чокнутые, или же Фэлк просто ничего не понимал в этом мире). Его уже никто не преследовал, но он бежал как трус и был уверен, что опустился в глазах Олионы даже тогда, когда ниже спускаться было некуда. Дома все мысли были забиты сегодняшним случаем. Это просто какой-то абсурд! Ход событий поменялся так быстро, но этот тринадцатилетний зазнайка получил по заслугам. Однако кое-что тревожило. А вдруг зазнайка пожалуется своему отцу мега-крутому офицеру вселенной? «Он достанет твою семью из-под земли!» Что же делать теперь? Он решил выкинуть эти мысли из головы, забыть о них ненадолго. Время всё покажет. Время — то, что идёт чертовски быстро и обгонит любой истребитель. То, чем нужно дорожить и не тратить его впустую. Поэтому остальной остаток времени Фэлк посвятил размышлениям о том, как же всё таки понравиться Олионе. Как завоевать её внимание, особенного после сегодняшнего? И самое главное — что же она ему кричала? «Я люблю тебя, Фэлк!» — Замечтался юнец и покрасневшие щёки залились жаром. Он представил себе, как целует её нежные губы. Мечтать не вредно, так ведь? Но почему Джоналин смеялась? Может, как раз потому, что она кричала слова «я люблю тебя, Фэлк»? Это же ужас! А вдруг она кричала что-нибудь смешное и оскорбительное в адрес Фэлка? Например, какой он неудачник и что она ни за что бы его не полюбила и поэтому и смеялась Джоналин? Если судить логически, всё совпадает! Какой же кошмар! Нет, хватит! Нужно исправиться перед ней. И наплевать на то, что она кричала ему вслед, как он наплевал на Эштона и его уродских друзей. Нужно бы что-нибудь ей подарить. Эта мысль осенила Фэлка. Что-нибудь сделать. Но что он может? Нарисовать портрет? Он держал краски, холст и другие приспособления в руках очень редко, почти никогда. Художник из него никакой. Может песню? Нет, это слишком сложно, да и петь он не умел. Может быть, стихи? А это случаем не то же самое, что и песня? Стихи это очень даже романтично, но какой из него поэт? Что же ему ещё делать? Можно попробовать всё сразу, может что и выйдет и, кто знает, может к чему-нибудь у него есть талант? Уже было поздно, однако он просидит хоть всю ночь, но сделает подарок для Олионы. От души, от всего сердца, которое так бешено колотится, словно готово взорваться когда он находится рядом с ней. Родители давно спят. Когда они заходили проверить комнату Фэлка, он притворился, что спит. На самом же деле сейчас, сидя за столом, при свете включённой лампы, его рука чернильным пером набивала новые слова на листке флимсипласта. По всей комнате, на полу, во всех местах лежали клочки скомканного флимсипласта. Ничего не получалось. Сначала юный Фэлк попробовал нарисовать, но получались каракули. Дитя явно не понимало всех основ этого исскуства и как вообще надо делать. Вариант с песней он отбросил сразу, ибо не обладал каким-то ангельским голосом. Он думал, он надеялся, что получится хотя бы со стихами, но и тут были одни неудачи. Свидетельством этому — разбросанный по комнате мусор. Они пришёл к мнению, что стоит попробовать ещё раз, на этот раз последний, и с него хватит. Фэлк макнул перо в чернила и закончил стихотворение. Или лучше смехотворение? На маленьком квадратном листке флимсипласта чернилами написано: ”Ты ангел, сбежавший с небес, Твои глаза блестят как звёзды Был мёртв внутри, но воскрес, Когда теплом твоим наполнился воздух“ Не идеально конечно, да и мало… Но чёрт подери, что может написать однадцатилетний? Пока это самое лучшее, да и со смыслом вроде. Оценит ли она? На этом вопросе и отключился разум. Фэлк заснул под нарастающий гул пролетавших в небе СИД-истребителей. Слава всем богам, что утром родители Фэлка не обнаружили весь этот беспорядок. Часто казалось, что родителям вообще наплевать на него, но Фэлк надеялся, что это не так. Вот на столе лежит его не идеальное, но всё же стихотворение (смехотворение), написанное с душой. Стихотворение, в которое он вложил все свои чувства, все свои эмоции, все свои усилия и… свои слюни. Чёрт! Видимо, когда Фэлк спал, то уснул на флимсипласте, забыв убрать его в безопасное место. Ночью изо рта выделялась слюна — он умудрился обслюнявить весь листок. И как он теперь подарит это Олионе? Времени много не оставалось, и он отправился на улицу. Утром Фэлк чувствовал себя уже не так уверенно, как ночью. Утро вечера мудренее. Теперь для него это была самая правдивая поговорка в мире. Возле входной двери его встретил Джак, и воспоминания вчерашнего дня нахлуныли на него с невооброзимой силой. — Привет! — Привет, Джак. Они пошли вместе. — У тебя мешки под глазами, - встревожился Джак. — Я целую ночь не спал, но это личное. Они шли молча, Фэлку стало не по себе. — Слушай, я должен сказать… спасибо. За всё, что ты вчера сделал. — О, ты это про Эштона, Кролта и Фруласа? — Да. Что вчера было дальше? — Да ничего такого. Мы подрались, а потом забыли. Фонну выбили зуб и теперь он шыпилявит. И да, Эштон очень зол на тебя, да и на меня тоже. — Ох чёрт, - Фэлка нахлынуло чувством вины. - Прости, это из-за меня вам плохо. — Не вени себя, Мистер К. — Дурацкая кличка. — Более того, ты круто поступил, что ударил его. Класс! — Джак, это… а Олина что-нибудь обо мне говорила? — Да нет вроде. После того, что она тебе закричала. Фэлк почувствовал ком в горле. — А что она закричала? — Ты не слышал? — Нет, я… — Она сказала… — Стой! - Фэлк решил, что не хочет этого знать. - Не говори! — Ладно. — Ребята! Они остановились и обернулись, их догнал Фонн. — Как у вас дела? — Ты же сказал, что он шыпилявит? — Я пошутил! Ха-ха! Фэлк закатил глаза. — Зато ты на его глаза посмотри! — Фингал, и что? - обиделся Фонн. — Фингал — это круто, - оценил Джак. - Шрамы украшают мужчину. — Правда? - поинтересовался Фэлк. — Ну, так мой папа говорит. Но раз это так, то не нужно резать себе руку. Одно дело, когда рассказываешь, что получил шрам во время драки, а другое — что ты сам укусил себя за запястье, чтобы показывать всем шрам. Они все троём весело рассмеялись, как и делали дети порой, затем продолжили путь. Мальчики уже были близки к тому месту, к водопаду, возле которого вчера всё и произошло. — Смотрите что у меня есть против Эштона, - Джак достал металлический ножик. — Ужас! - закричал Фонн. — Что ты собираешься… - Фэлка решили перебить. — Эй, я шучу! Просто попугаю его! А вдруг он псих? — Единственный здесь псих, это ты, - указал Фонн на Джака. — Вы идите, а я скоро, - Фэлк оглядывался по сторонам. - Эй, Джак, одолжи эту штуку. — Что? — Я верну, обещаю. — Ладно, - он передал заточенное острие Фэлку. — Спасибо. Идите. Я скоро. Они обменялись тревожными взглядами и принялись подниматься по скалистому склону. Фэлк отыскал дерево, а рядом подобрал брусок. На нём с помощью ножа, который одолжил у Джака, вырезал три символа: «К + О». Может, подарить это вместе со стихотворением? Вот ведь романтик. Лучше всего оставить этот кусок дерева себе, а стихотворение подсунуть незаметно, чтобы она не узнала, что оно от него. Хорошо, что она не знает его почерк. Фэлк повернулся к дереву и вырезал на кроне ножом надпись: «К + О = ♥» Что же он делает? Пора прекращать. Срочно. — Привет, Крагг. Этот прекрасный голос он узнает из тысячи, щёки запылали, он повернулся и закрыл спиной надпись на дереве. И она произнесла его имя! — П-п-приве-ет, О-о-о-ли. — С каких пор ты стал заикой? Или лучше сказать, зайкой? Ах, вчерашний случай, да? Он не знал, что ей ответить. — Что ты там вырезал? — А? — На дереве. Покажи. — Нет. — Ну покажи! - она рассмеялась и коснулась его плеча, пытаясь отодвинуть Фэлка. Он отметил про себя, насколько же приятное было это прикосновение. — Оли? Пошли уже! — Да, хорошо, Джоналин. Фэлк почувствовал невероятное облегчение. — Эй, пойдём с нами? Неожиданное предложение, которое повергло Фэлка в дикий восторг. — Конечно! Он дождался, пока они не отойдут на достаточно далёкое расстояние (было бы не очень, если бы девочки разглядели надпись на дереве, хотя они всегда могут сюда вернуться) и пошёл за ними. Дела сейчас шли очень даже неплохо. Пока. — Куда мы идём? - Фэлк чувствовал себя одновременно неловко и одновременно здорово. Вот он, шанс подложить стихотворение, шанс сделать Олионе подарок. — Туда же, куда и вчера, балда! - Джоналин это не со зла, просто у неё был… очень вредный характер. — Я не думаю, что там мне будут рады. А что вчера было после… ну, этого происшествия? — Мы потом вскоре разошлись, когда твои дружки убежали. Я обняла Эштона на прощание и мы разошлись. После этих слов из уст Олионы, Фэлк почувствлвал укол ревности, попытался забыть об этом, но не получилось и выпалил: — Ты обнималась с ним? Если честно, Эштон полный дурак. Не понимаю, зачем… — Да я шучу. Мне теперь он тоже не так уж нравится. Но твои дружки убежали, как и ты. «При всей моей любви к тебе, Оли, что за глупые шутки?» — Эй, Джак и Фонн — классные парни. Так что прекрати. — Кстати, классный удар! - весело захохотала Джоналин. Так ему и надо, прямо смачно так врезал. — Хватит, я не хотел делать никому больно. Но спасибо. — Ага. Я поэтому и смеялась. И поплатилась за это. — Что? - в унисон спросили Фэлк и Олиона. — Ну да. Они потом за мной пошли до дома. Ударили пару раз, мол, не смейся больше над нами. А я над всеми смеюсь, когда их бьют. — Это странно… - Фэлк имел ввиду, что странно, что она смеётся над теми, кого бьют. Но Джоналин всегда была странной девочкой. — Почему ты сразу не сказала? - разозлилась Олиона. - Я не вижу синяков на тебе! — Я как-то забыла об этом. А тут этот разговор. Но это неважно. — Вот придурки. — Я знаю, как их проучить, - предложил Фэлк и девочки с интересом посмотрели на него. — Валяй, - сказала Олиона. Они пришли с другой стороны, чтобы Эштон, Кролт и Фрулас их не заметили. Спрятались за скалами и увидели этих троих, стоявших возле «самого быстрого в галактике спидера», разговаривающих с Джаком и Фонном. — Убирайтесь! - как истеричка кричал Эштон. - Вам больше сюда приходить нельзя! Фэлк высунулся так, чтобы друзья его заметели, а стоявшие спиной к ним недруги нет, подмигнул им, и они всё поняли. — Эй, Эштон, твой спидер такой медленный, что и червяка не обгонит! - дразнился Джак. — Что ты сказал? - удивился Эштон. — Да, а отец твой такой тупой, что тупее своего сына! - попробовал себя в мастерстве обзывательств Фонн. — Вы ответите за свои слова! - и он с друзьями побежал за Джаком и Фонном, которые неслись наутёк. Отлично! Фэлк перескочил через каменюги и начал осматривать спидер. — Что ты собираешься сделать? - полюбопытствовала Олиона. — Сломать что-нибудь. Несерьёзное. Чтобы он запаниковал. Запаниковал Эштон и так, когда вернулся и увидел Фэлка у «своего» спидера. — Мой спидер! Я тебя убью! Теперь уже паниковал и Фэлк. Он начал перебирать все возможные комбинации на панели управления и внезапно спидер с высокой скоростью унесло вперед, прямо на взбесившегося Эштона. Тот в последний момент успел отпрыгнуть в сторону, иначе бы погиб. Спидер с мощью, какую не видали раньше Фэлк, Олиона и Джоналин, врезался в столб дерева, оставив после себя пылающий шар оранжевого облака. Взорвался. Взрыв был таким громоздким, что у Эштона залажило уши. — НИХЕРА СЕБЕ! - заорала Джоналин. - ВОТ ЭТО ДА! Олиона рассмеялась, как никогда не смеялась в жизни. Гляньте на идиота Эштона! Эштон, максимально разозлённый и униженный, с воплями бросился на Фэлка, не веря в происходящий на яву ужас. — ТЫ ВЗОРВАЛ МОЙ СПИДЕР! ТЫ ЕГО УНИЧТОЖИЛ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! Фэлк ударил психа, который брызгал слюной во все стороны, между ног, и Эштон повалился. Так и валялся на земле. — Бежим! Надо помочь моим друзьям! - он взял Олиону и Джоналин, которые до сих пор неумолимо смеялись, за руки, и потащил их за собой. Кролт погнался за Джаком. Джак бежал по лесу, спотыкаясь об корни деревьев, камни и булыжники, раздирая свои колени до крови, но в конце концов Кролт поймал его, повалил на землю и принялся бить ногами. Джак еле дышал, ему пришлось катиться к склону, чтобы убежать, и повезло, что рядом был склон, по которому он избитым телом покатился вниз. Кролт побежал за ним, но споткнулся и несколько раз кувыркнулся, также скатываясь с крутого склона. Джак тем временем уже укатился в кусты, где и прятался дальше, пока этот задира не уйдёт, или пока он его не найдёт. У Джака не осталось сил, осталась только надежда. Тем временем Фэлк и подруги нашли Фруласа, который толкал Фонна в реку. — Искупайся! - гогочет он. Сзади его толкает Олиана и говорит: — Сам искупайся. Фрулас к такому не был готов и плюхнулся в реку. Друзья помогли Фонну вылезти из воды. — Спасибо! — Аргх, грязная девчонка! - бесился Фрулас. — Уходи, пока можешь, - сказал Фэлк, который вместе с друзьями грозой навис над беспомощным Фруласом. — Ну и ладно, - Фрулас встал и выбрался из реки. Ему никто не помогал. - Я с вами больше не дружу! - крикнул он и ушел. — Не очень то и хотелось, - сказал Фонн и все дружно засмеялись. И отправились на поиски Джака. — Я найду тебя! - кричал Кролт. Компания услышала этот крик и поспешила к ним. — Это было самое крутое, что я видела в своей жизни! - восторженно вопила Джоналин. - Ты самый безбашенный чувак на свете! — Это вышло случайно, - начал оправдываться Фэлк. - Я не этого хотел. Должно быть, его отец очень разозлится. У него будут неприятности. — Поделом ему! - начал Фонн. - Тем более помнишь, это «его» спидер, так что от отца ему ничего не будет. Фух. Все снова рассмеялись, надрывая животы. В глазах щипали слёзы. — То, что твои предки не долюбливают империю, это конечно очень не круто, - начала критиковать Олиона. - Но всё же, может, у них есть на это свои причины. — Насчёт ситуации с Эштоном, - начала Джоналин. — Вывод — не будь падонком, - закончил Фэлк. — Верно, - согласилась рыжая девочка. Олиона увидела Кролта и окликнула его: — Эй, придурок! — Как вас много, - лицо Кролта перепугалось. - Где Фрулас? — Убежал, - сказал Фэлк. — Ч-ч-что? — Ребята! - Джак высунулся из кустов. - Я здесь! — Вот ты где! - Кролт подбежал к нему, готовясь драться, потом его схватили за плечо и развернули к себе. — Не трожь его! - угрожала ему Олиона. — Блин! - Кролт принялся убегать прочь. Под его сапогами слышался хруст ломающихся под ногами сучков. — Да, правильно! Беги к своей мамочке! - прокричал Джак, потом повернулся к своим друзьям. - А у нас не будет проблем? Компания обменивалась не весёлыми улыбками и сомнительными взглядами. Наконец всё закончилось. Наступал вечер. Сегодня было довольно весёло. Да чёрт возьми, это был лучший день в скучной жизни Фэлка! Он этот день надолго запомнит. — Когда я убегал, я слышал взрыв! - рассказывал Джак. - Что это было? — Спидер Эштона, - с огромной улыбкой сказал Джоналин. — Воу. — Это было незабываемо! - Джоналин всё никак не могла забыть тот мощный взрыв. — Согласен, - Фэлк ещё никогда не был так рад. Теперь он был в кругу дорогих ему людей. — Ладно, мне пора домой! Уже темнеет! - волновался Джак. - Пока, ребята! Все хором попрощались с ним и пожелали удачи. — Что же, мне тоже пора, - рыжие кудри Джоналин блестели в свете ночных фонарей. - Увидимся. — Надеюсь, раз мы теперь друзья, ты не будешь смеяться надо мной, когда меня будут бить, - попросил Фэлк. — И не надейся, - с ухмылкой сказала она и пошла. — Джоналин, подожди! — Да, что такое, Фонн? — Можно мне… проводить тебя до дома? — Что? Оу. Ну, да, конечно, - Фэлк с трудом в это поверил, но она вроде бы засмущалась. - Пошли. Радостный Фонн взял её за руку и они вместе пошли своей дорогой. — Прощайте! Увидимся! — Удачи, - сказал Фэлк, а Олиана промолчала. Теперь они остались лишь вдвоём, в вечерней тишине. Оба некоторое время шли молча, потом остановились. — Оли, я хотел кое-что сказать тебе. Фэлк роется в карманах, но ничего не находит. «О ужас! Я должно быть потерял подарок, только не это!» — для Фэлка это тоже самое, что и конец света. Но нет, он просто плохо проверил. Всё на месте. Он достал листок флимсипласта и отдал его Олионе. — Это тебе. Она прочла, а потом рассмеялась. (смехотворение) «Что происходит?» — Оли, ты мне нравишься. Смех её становится безумным. (смехотворение) «О, нет…» Она пытается успокоиться и у неё вроде как это получается. — Ох, Фэл, это… Охох. Так мило. Но ты же не думаешь, что ты и я… - она замечает грустный взгляд Фэлка и становится серьёзней. - О, нет. Нет, Фэлк. Прости. Я хотела дружить с тобой, - кажется, в её глазах теперь тоже видны слёзы, - но теперь не смогу. Прощай. Она ушла. А Фэлк стоял. Потом упал на колени. Прижался к земле. Слёзы не остановить. Она выбросила листок флимсипласта. Сердце разбилось, могло бы и остановиться. Он проиграл. И почему он думал, что всё так просто? Не важно. Пора домой. Больше ему не нужны друзья. Больше он их не увидит. Фэлк встал и пошёл в путь. На какое-то мгновение Фэлк стал самым мрачным мальчиком во вселенной. А в следующее он падал со скалы. Его кто-то толкнул и в глазах потемнело. Когда через пару минут Фэлк проснулся, то почувствовал ужаснейшую боль в костях, как же ему было страшно что-либо сломать. К счастью, холм был не такой высокий, и Фэлк выжил, а вот Эштон решил спуститься другим, более безопасным путём, что дало времени очнуться мальчику с разбитым сердцем. Вряд ли Эштон хотел бы прыгать с такой высоты вслед за ним. Как бы то ни было, кости у мальчика не сломались, лицо его не разбилось, зато сердце его точно разрушено в дребезги. Сможет ли он встать? А вот и Эштон спустился к нему. — Ты за всё поплатишься! — Разве тебе домой не надо? В таком возрасте рано ложатся спать. — Я старше тебя на два года, - из горла вырывается истеричный смех. - Я не могу пойти домой. Что скажет отец? Он убьёт меня. Я не вернусь домой, потому-что ты умрёшь первым! Не я, а ты! — Этот спидер не стоит твоей жизни, Эштон, - Фэлк нашёл в себе силы подняться на ноги. - Это просто машина. Твой отец любит тебя. — Ты испортил всю мою жизнь. Я убью тебя! - Эштон достал бластер, и глаза Фэлка вылетели из орбит от потрясения. — Откуда он у тебя? — Мой папа имперский офицер. Я одолжил. Я убью тебя. — Ты полоумный ребёнок, Эштон. Тебе тринадцать лет, а ты грозишь мне грёбаным бластером! У тебя... Эштон нажал на курок и на сантиметр от Фэлка пролетел луч. — Теперь я не промахнусь! — Ты псих! - Фэлк быстро подбежал к Эштону, при этом пригибаясь, и интуиция не подвела — благодаря этому он увернулся от выстрела, и Фэлк смог толкнуть Эштона к стене скалы. — Не трогай меня! - Эштон выронил бластер и принялся бить кулаками. - В честном бою тебе не победить! — Тебе ещё раз врезать в нос? Фэлк получал один удар за другим. То в живот, то по рёбрам, то по лицу. А он умеет бороться! Эштон приложил Фэлка к земле и принялся душить. Что же делать с обезумевшим, мать его, поехвашим ребёнком? У Эштона с разумом и психикой всё плохо, было ясно как никогда. — У тебя поехала крыша! - крехтел Фэлк, пытаясь что-нибудь сказать. - Остановись! — Ты отнял у меня всё! Ты отнял моих друзей! Ты отнял мою славу! Ты отнял даже Олиону! Она моя, слышишь? Только моя! Фэлк уже задыхался, и тут он вспомнил, что забыл отдать Джаку его нож, хоть и обещал. Он мог отвести руку и достать его прямо сейчас, но убивать тринадцатилетнего? Но если он это не сделает, то умрёт сам. Он ведь пытался остановить этого безумца. Что же ему делать? — Ну что, приятно с ней находиться? Приятно с ней целоваться? Расскажи мне, как это было! Попробуй! Она моя, слышишь, ты… Из живота полилась алая жидкость, рубашку Фэлка облило кровью Эштона, который только вскрикнул от дикой боли. Тот, конечно, ослабил хватку на горле Фэлка, благодаря чему окровавленный чужой кровью мальчик снова смог дышать и сбросить с себя Эштона. Раненый юноша истекал кровью, приглушённо дышал. Фэлк отполз как можно подальше, он напуган не меньше и даже хотел было зареветь, осознавая ужасное. И к тому же он теперь убийца! И ему придёться вечно жить с этим. Но ведь он этого не хотел! В голове промелькнуло огромное количество мыслей, все говорили о разных вещах. Интересно, если он сейчас убьёт себя, распороет себе живот, то это будет справедливо? В один момент промелькнула безумная мысль. Он достал брусок, где вырезал первые буквы имён. Может, ножом вырезать «К + О» на животе Эштона? Чтобы знал правду всю свою грёбаную жизнь, если выживет. Но эта мысль быстро прошла, но вместо неё пришли воспоминания и то, как с ним обошлась Олиона, и вместе с этим пришла ярость. Он так любил Олиону. Он сел на Эштона и занёс нож над головой для удара. — Стой! Что ты… кхе-кхе-кхе-кхе…Делаешь? Не… какх! Не убивай меня, пожалуйста. Может... Нет, он не такой. Фэлк откинул нож в сторону. — С… кхех-кхех-кхех! Спасибо… Фэлк слез с Эштона и на этот разревелся слезами, как плакса, но ему плевать. Такой ужас пережить ему, ребёнку, и ради чего? Теперь у него нет друзей, как не было никогда. Или, возможно, они у него были, но он этого не замечал и отвергал. Родители. Что тебе нужно? Империя или любящие родители? Друзья. Теперь всё кончено. Фэлк снял рубашку полную крови, обнажив свой торс, чтобы лишний раз не объясняться матери (откуда кровь), выкинул в озеро, находившееся рядом. Туда же он пнул и окровавленный нож, который вертясь полетел с обрыва. Достал из кармана штанов лист флимсипласта, и положил стихотворение на живот Эштона, чтобы хоть немного помочь с кровотечением. Глупо, конечно, но больше у него ничего не было. Флимсипласт впитал в себя кровь, и стал алого цвета, ломаясь от влаги, как она порвалась бы под водой. Теперь надо было всё обдумать и бежать за помощью. Срочно. Фэлк бежал, рыдая и думая, что это конец. С того ужасающего момента пройдёт неделя, но Фэлку легче не станет. Эштон смог выжить, однако сейчас лежал в больнице, а ещё от шока у него сильный приступ амнезии, поэтому он не помнит, что произошло в тот день. Фэлк сказал, что на них напал какой-то опасный наёмник и получилось выдать очень даже правдоподобную версию, хотя многие и посчитали её странной. Может, этого полоумного ребёнка потом и не отправят в психушку, но точно будучи взрослым он попадёт в тюрьму, если не возьмёт себя под контроль. Также Фэлк решил завести свой дневник, куда будет записывать всё самое важное и просто свои мысли, чтобы теперь ему было не так скучно. Отношения с родителями наладились, немного. Но это только начало. Фэлк прямо сейчас записывал в дневник. ”Не знаю, как я пережил всё это. Обычно детский разум на такое не готов, но не в моём случае. И мне всё же жаль, что всё это произошло. Можно было этого избежать? Не знаю. Точно не знаю. Джак прислал мне письмо, что больше не намерен со мной дружить, пока я не верну его вещь. А ты ведь, дневник, знаешь, что не верну. Олиона сильно ранила моё сердце, но я должен как-то с этим смириться. Нужно познать смирение. Недавно я снова встретил Джоналин. Вчера, когда направлялся домой, увидал её сидящей на скамье. Поначалу я не хотел обращать на неё внимание, не нужно чтобы наши пути снова пересекались (мне не нужны друзья), но она подозвала меня к себе рукой, я не мог игнорировать. Подошёл, поздоровался и сел рядом. Кудри её рыжих волос блестели в солнечном свете, немного ослепляя меня. Она рассказала мне, что всё знает (меня передернуло, но Джоналин имела ввиду случай с Оли, а не тот ужас, что произошёл с бедным Эштоном) и на удивление не издевалась (зная её характер) надо мной, а жалела и сочувствовала. Продолжая утешать меня, Джоналин предположила, что возможно дело не во мне. В имперской академии есть мальчик, который ей нравится. Олиона не могла ответить взаимной любовью мне. Джоналин предположила, что Олиона и вовсе не хотела так обойтись со мной, это всё эмоции. Олиона растерялась. Джоналин предположила, что это потому, что его родители не любят империю, а она её обожает. Весьма печально. «Не грусти, всё будет путём! — утешительным, но в то же время и озорным голосом говорит мне Джоналин. — Держись, друг.» «Спасибо, конечно, за поддержку… — говорю я задумчиво, но меня перебивает Фонн, который гулял с ней тем солнечным днём.» «Джоналин, ну! Пойдём уже? — потом, словно только сейчас заметив меня, Фонн договаривает: — Привет, Фэлк.» «Да, сейчас! Иду уже! — Фонн отходит от скамьи, и куда-то уходит, а Джоналин поворачивается ко мне и виновато проговаривает: — Прости. Этот дурачок такой нетерпеливый. Ну ладно, мне пора! — Джоналин встала со скамьи и принялась догонять Фонна. А напоследок крикнула: пока.» Знаешь, дневник, я действительно кое-что понял из этой истории, она меня кое-чему научила. Уверен, очень важному. Пора бы наладить отношения с родителями. Прощай, дневник. Наверное я тебя ещё не скоро открою. Не запылись.” На этом Фэлк закрыл дневник и спрятал его под свою кровать. Он действительно кое-что понял. Теперь он, хоть сам того пока не осознал, ненавидит империю всем сердцем как и его родители. В связи с этим отношения с родителями очень скоро наладятся. Жизнь продолжается. Да, у него нет особых причин ненавидить империю, но разве не империя виновата в том, что здесь все сошли с ума от академии? Разве не империя виновата в том, что сейчас происходит с планетой Лотал, пока они полностью её контролируют? Разве не империя виновата в безумии и чокнутости тринадцатилетнего Эштона, которому промыли мозги имперской пропагандой? Разве не империя виновата в том, что Олиона вычеркнула его из своей жизни? Разве не империя забрала её у Фэлка? Олиона. Это была последняя капля. Теперь Фэлк ненавидит империю. Когда он вырастет, он её уничтожит, как уничтожил спидер того полоумного ребёнка. Может, империя и не виновата, но Фэлк был уверен в обратном. Поэтому он решил, что когда вырастет, найдёт способ насолить галактичечкой империи. А ещё когда он вырастет, то будет есть вомп-крыс в заброшенном звёздном разрушителе, на пустынной планете двух солнц. ВОСПОМИНАНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ «Грулис и штурмовики-спасители» 16 ДБЯ Чолганна была планетой, усеянной гигантских размеров густыми лесами, а в континенте Индона леса эти чертвоски холодные, путникам не пожелаешь там оказаться. И вот неподалёку от одного из таких лесов находился домик, построенный из булыжника и дерева, в котором жил мальчик девяти лет, который прямо сейчас выслушивал очередную ссору своих родителей. Так уж сложилось, что этой семье жилось крайне плохо, в чём мать и отец Грулиса обвиняли империю, но грызлись не с ней, а друг с другом, поэтому ругательства и споры происходили часто. Мама Грулиса кричала что Гоберт — самый хреновый отец, может быть, неспособный даже прокормить свою семью. Папа Грулиса орал что Глория — алкоголичка, которая не может нормально воспитывать сына и только и знает что поглащать Алдераанское вино, да попивать Кореллианский эль. А когда Гоберт нашёл в их комнате в личном шкафчике Глории бутылки из-под чего только можно: Сока Юри, Гизерского Эля, Изумрудного Вина, Кореллианского Виски, Салластанского Вина, то дело дошло и до кулаков, и Глория получила несколько сильных тумаков, которые оставили синяки на её теле. Откуда у неё столько алкоголя, Гоберт не знал, и это бесило ещё больше. Каждый раз, когда мама и папа Грулиса спорили, малыш лежал или сидел в своей комнате, тихо плача. Он не хотел, чтобы они спорили, чтобы его семья разрушалась такими темпами. Каждый раз отец угрожал, что уйдёт от неё и они вдвоём подохнут в одиночестве. Каждый раз мать угрожала, что покинет дом и заберёт с собой своего мальчика, а безработный муж подохнет в одиночестве. Ничего этого ещё конечно не случилось, но сколько можно терпеть? Гоберт не слушал, о чём ему кричит Глория, но был уверен, что она сошла с ума. А может и он тоже. Может, все сошли с ума. Держа в руках бутылку кореллианского вина, которую он нашёл в их комнате, Гоберт сверлил её взглядом, вращая в руках. Жидкость слабо плескалась о стенки бутылки, издавая неприятный для ушей отца и мужа звук, тогда как для Глории этот звук был приятен, скорее всего. После Гоберт сделал несколько глотков и повернулся к своей жене. — Отличное пойло. Только нам оно ни чем не поможет! - последнее предложение Гоберт прокричал во весь голос и, поднимая руку, с яростной силой швырнул бутыль кореллианского вина в Глорию, которая увернулась от броска, однако от некоторых осколков ускользнуть не получилось. На ногах выступили порезы, из которых ручейками лилась кровь. Глория продолжала кричать. — Ты знаешь, почему я пью! Мне тяжело заботиться о ребёнке, когда ты ничего не делаешь! Мне тяжело ЖИТЬ, сволочь! Ты… Следующей полетела бутылка Тонирея, ещё полная, и вот от неё увернуться не получилось. Осколки порезали руку Глории, и та в слезах схватилась за неё второй рукой, упав коленями на грязный пол. Потом полетел Кореллианский Бренди. — Вот что делает твой алкоголь! - Гоберт орал на весь дом. — Ты… мерзкий… — Послушай меня, чёртова… Что будет дальше Грулис слышать не хотел, он рывком проскочил мимо дверного проёма, родители его не заметили и кажется вообще забыли про него. Орущие воспитатели ещё не скоро заметят его пропажу, но к тому времени и след простынет. Грулис бежал. Ноги несли его как можно дальше от проклятого дома. Бежал не оглядываясь, заливая всё лицо слезами. Сколько детей в этом мире убегают из дома, если их родители бьют друг друга? Сколько детей в этом мире теряют желание жить, если их родители расходятся? А самое главное, что ты ничего не можешь сделать. Ты просто ребёнок. С него хватит. Повезло, что входная дверь была не заперта. Он убежит жить в лес и только родители будут виноваты в этом. Будут виноваты, если он умрёт от голода. Будут виноваты, если он умрёт от холода. Будут виноваты, если он умрёт от шока. Будут виноваты, если он умрёт от ещё чего-нибудь. Только они. Нечего ругаться так. Нечего. «Это вам урок, злые родители. Меня вы больше не увидите.» Никогда. Пробежав несколько ярдов, уже в холодном лесу, которых на Чолганне было бессчётное множество, Грулис остановился. Дальше он шёл медленно, пытаясь отдышаться и, собственно, подумать: что дальше? В этих краях было чертовски холодно и мальчик уже пожалел, что не накинул тёплую куртку перед побегом. Можно что-нибудь себе отморозить. Тяжело дыша, Грулис оглядывал высокие деревья вокруг него. Изо рта вырывались клубки пара, медленно поднимались вверх по влажному воздуху, а потом и вовсе испарялись, исчезали. Его замёрзшим ушам резко показалось, будто он что-то услышал: словно какой-то зверь проламывался сквозь заросшие ветви и шуршавую листву, ломая всё на своём пути, поэтому Грулис решил обернуться, но ничего не увидел и продолжил путь в никуда. Интересно, что сейчас делают его родители? Рыдают по нему, крича, что же они наделали или пошли искать его? А может, они и вовсе мертвы. Чёрт возьми. «Забудь о них!» — приказал себе юный путешественник. Впереди предстали кусты с колючими ветками, ростки с длинными лианами, а тропа заросла гигантскими папоротниками. Через такое попробуй пройти! Но получится. Грулис был уверен, что получится протиснуться, если постараться. Шипы на ветках кустов сдерут кожу и оставят раны, но вытерпеть можно будет. Верно? Больше он не колебался и полез в заросшую сорняками гущу, протаскивая своё тельце между шипами и колючками, ветками, которые били в лицо и по ногам. На коже оставались царапины, а в нижней части лица больше всего. Мальчишка медленно шагает, аккуратно шагает. Однако следующий шаг становится роковым. Не ощущая правой ногой земли, Грулис не удерживается, теряет равновесие и падает в пропасть. Обрыв, — успел понять девятилетний парень в падении. И даже не успел вскрикнуть. Но это оказалась не бездна ранкора, о которых ему рассказывали, где кроме острых камней ничего не было и когда ты приземлялся, то тебя прокалывало острием каменного шипа насквозь (было это правда или вымыслы Грулис не знал, но привык склоняться к первому варианту, ведь такие ямы вполне могли существовать в холодных лесах Чолганны), нет. Это был просто небольшой обрыв и пролетел он метра четыре или пять, а не сто. Упал носом в землю и, когда поднял глаза, то увидел, что оказался за высокой травой и зарослями. А в следующий момент был очарован. Таких красивых гигантских цветов он ещё никогда не видел. Лепестки алого цвета окружили синий пестик, тычинки торчали во все стороны. Грулис забыл обо всём, словно этот цветок — единственное, что существует в мире. Очарование быстро сменилось страхом. До замёрзших ушей долетело громогласное рычание. Зверь, тот самый, что прокладывал себе путь через заросли, ломая кусты, маленькие деревья и прочую растительность, топтал землю громкими шагами, а потом они затихли, как и сам зверь. Сердце смелого мальчишки бешено колотилось, но он, как смелый мальчишка, выглянул из кустов, стараясь как можно тише отодвигать листья громадного папоротника. Морда хищника метнулась в сторону Грулиса и тот с тихим охом отпрянул. Грулис просто ужаснулся. Ему хотелось закричать, заорать на всю галактику, начать плакать и принять свою смерть, но ничего из этого почему-то не сделал. Этот звериный оскал… Животное семейства кошачьих с коричневой шерстью что-то вынюхивало. Неужели этот монстр ещё не обнаружил Грулиса? Зверь был усеян острыми шипами вдоль спины, имел две пары красных, как кровавые звёзды глаз и орудовал острыми когтями (Грулис был уверен, что острые когти ничуть не уступали острым шипам) на четырёх массивных лапах. Нексу этот был огромным, с огромной мордой и огромной мощной пастью, полной клыков. И этот четырёхглазый плотоядный устремил свой взгляд кровавых глаз прямо на Грулиса, показывая чудовищный оскал клыков, энергично махая раздвоенным хвостом. Грулис очень перепугался этого. Немного успокоившись, он выглянул снова и на этот раз никого не увидел. Но ведь животное здесь только что было. Оно ушло. Грулис решил не терять ни минуты и двинулся по тропе, как снова услышал хруст ломающейся или гнущейся ветки. Обернувшись, он увидел Нексу, который залез на высокое дерево и с помощью хвоста перебирался по веткам и лианам, хищно смотря на закуску. Нексу улыбался ему звериным оскалом, словно говоря этой устрашающей улыбкой: «Привет, маленький беспомощный мальчик. Я тебя съем». Не хотелось бы почувствовать мощные челюсти этой кошки-переростка в деле, поэтому Грулис рванул что есть силы. «НУЖНО БЕЖАТЬ!» Дураком парень не был и знал, что нексу гораздо быстрее и догонит свою добычу запросто, поэтому он бежал недолго, надеясь, что оторвался от взгляда чудовища и нырнул в красивые папоротники, заросшие по всей местности. Грулис затаил дыхание. Он слышал нексу, взбешенного, бегущего, ревущего. Обитатель холодных лесов издавал рёвы, от которых замирало сердце, от которых бросало в дрожь, от которых по лицу сбежавшего из дома текли слёзы страха. В любой момент нексу мог найти его и разорвать на куски, разрезать когтями пополам, измельчить его жалкую детскую тушу и начать рыться в его внутренностях. Но пока нексу рылся только в зарослях и бил папоротники когтями. Начались поиски. Охота началась. Оставалось только молить всех богов, чтобы проголодавшийся зверь его не нашёл. Чтобы Грулис выжил. Грулис тихо проползал на коленях. Очевидно, сквозь высокие папоротники его никто не видел. И вроде бы, со временем ему удалось отойти на достаточное расстояние, чтобы прибавить шуму и шаг. Вроде бы ушёл достаточно далеко. Пока Грулис играл в прятки с нексу, с холма спускался патруль штурмовиков, разведующий местность и что-то ищущий в лесах Чолганны, держа при себе в руках сильные имперские винтовки и бластеры, а у одного из штурмовиков, главы отряда, был оранжевый наплечник. Малец как раз вышел из гущи папоротников, нервно оглядываясь назад и решил, что пора бы возвращаться домой, да поскорее. — Эй! - прозвучал голос с механическим тоном, словно кто-то говорит по рации. Грулис повернулся к голосу и увидел вооружённый отряд штурмовиков, в той же белой, блестящей броне. Молчал. Говорил штурмовик с оранжевым наплечником на правой руке. — Что ты здесь делаешь? Насколько я знаю, детям не положено гулять в такое время. Да детям вообще не положено гулять в таком месте! — Нужно отвести его в город, - подал голос штурмовик справа. — Нужно взять его в плен! Под арест, - сказал штурмовик слева. — Мы разведчики, а не няньки, - выговорился кто-то из штурмовиков позади. — И что нам с тобой делать, сопляк? - снова заговорил глава отряда, присев на колено, чтобы смотреть мальчишке в глаза. Вот только мальчишка в эти чёрные глазницы на шлеме, как в пустоту, смотреть не хотел. — Не знаю, - только и выдавил он. — Не трать на него время, пристрели его! - раздражённо сказал один из них. Тут Грулис запаниковал. Он то думал, что штурмовики помогут ему, но никак нет. Хотя он точно не мог знать их намерения. Было принято решение не лгать и рассказать всю правду. — Я убежал из дома, потому что мои родители ругаются, - он успел заметить, что солдат семеро. — Я не собираюсь тратить на это время! - поднялся глава и нацелил ружьё на Грулиса. Раздался оглушающий рык. — Погоди… что это? - штурмовики нервно, но внимательно вглядывались в заросли. - Кого ты сюда привёл? Грулис убежал в чащу папоротников ровно в тот момент, когда из них выбежал нексу, который бешено махал длинным, раздвоенным хвостом, а потом повернулся мордой к «вёдроголовым», как их называл спецназ альянса, и солдаты империи принялись палить из пушек по разозлённому зверю. — БОЖЕ МОЙ! - выкрикнул солдат с оранжевым наплечником. Нексу бесстрашно набросился на штурмовиков, пятеро из них бросились в разные стороны, чтобы окружить зверя и палить из бластерных винтовок в разные части тела. Главный штурмовик и штурмовик слева, тот что предлагал арестовать мальчика, стояли на месте и стреляли в морду. Одному из них посчастливилось поранить монстра в глаз, но на этом их счастье закончилось. Массивной лапой нексу снёс штурмовика с наплечником, который упал на землю, сломав себе рёбра. Пронзительная боль заставила напрячь голосовые связки. Командир отряда пронзительно закричал. Второго штурмовика нексу разрезал когтями, из брони повалились кишки и остальные органы, и зверь со злобной ухмылкой взялся за лакомство. Ещё живой солдат за секунды до смерти с визгами наблюдал, как его внутренности пожирает зверь. Сзади подошёл ещё один из отряда, но нексу ударил своим мощным раздвоенным хвостом и тот отлетел, упав намертво. Закончив, нексу налетел на штурмовика, который стрелял в него, спрятавшись в папоротниках. Без особых просвящений налетевший в ярости зверь сразу сомкнул мощную челюсть и в зубах тряс тело мёртвого штурмовика. Когда в него стрелял ещё один штурмовик-разведчик, нексу опустил мертвеца и побежал на обидчика, а тот уже убегал, как глупец, ведь от смерти не убежишь. Ударом лапы дикий зверь снёс голову солдату и принялся разрывать тело на куски. Штурмовик с оранжевой меткой, тот у которого сломаны рёбра, каким-то чудом выжил. Когда-то белая броня и шлем теперь залились алой краской свежей, горячей крови. Встать он не мог, только ползать да и то с дикой болью переломанных костей. Со стонами солдат удачи дотянулся до своего бластера и принялся обстреливать хищника. Больше ему ничего не оставалось. Пускай он умрёт смертью храброго воина. Нексу недовольно зарычал и бросился на выжившего бедолагу, которого тут же избил лапами до смерти, а потом сожрал. Пятеро штурмовиков погибло. Двое остались живы и уделывают ноги, но продержатся ли они долго? Грулис добрался до того самого обрыва, с которого упал. Осталось лишь забраться наверх и бежать назад домой, тем же путём, что и бежал от туда. Паренёк увидел небольшие глыбы камней слева, по которым вполне можно забраться обратно. Собирался подойти к булыжникам, но увидел снова. Снова нексу. Ему не убраться, не подобраться к камням, не прокрасться сквозь нексу, ему не выжить. Кто его спасёт? Парнишка услышал, как позади него кто-то шумит листьями папоротника и нексу обратил на это внимание. — Эй, молявка, я тебя прибью, - говорит штурмовик, который вроде бы был настроен что-то сделать. — Ты же нас выдашь! - шёпотом упрекнул Грулис. Нексу медленно направился в их сторону. Грулис увидел ещё один шевелящийся папоротник позади нексу. Ещё один штурмовик. Больше Грулис ни о чём не успел подумать — сзади его принялся душить штурмовик, сопляк пытался всеми силами вырваться, но безуспешно. — Не дёргайся, малютка! Он же нас заметит! Тихо! Единственное, что оставалось сделать Грулису, это бить ногами по листве как можно сильней, чтобы нексу заметил их обоих и резко двинулся к ним. От части сработало: девятилетний малыш Грулис снова мог дышать. Штурмовик с криком принялся убегать, точно зная, что мальчиком он закусит первым, а потом будет догонять солдатика. Грулис тоже так думал. Но это мнение было ошибочным. Мальчонка со слезами прижался к земле и, то ли нексу не заметил его маленького тельца, то ли яркие белые доспехи его привлекли больше (особенно закусив уже несколькими такими), однако гигантская кошка не обратила внимания на малого и перепрыгнула через него, побежав за солдатом. Как же страшно было, когда нексу перепрыгивал через него... чувство было непередаваемым. Он собрал себя и все свои силы в руки и побежал к камням под мучительные крики ещё одной закуски для нексу. Шестеро штурмовиков мертвы. Один штурмовик выжил и теперь направляется к валунам. Когда мальчонок добрался до камней, боец империи направил на него свою бластерную винтовку. — Назад, - хладнокровно сказал он. Они вдвоём стоят перед камнями, с помощью которых можно залезть наверх. А перед ними стоит нексу, и с помощью них он сможет утолить свой ненасытный голод. Штурмовик и ребёнок бросаются последними взглядами, после чего солдат в белой броне указывает пальцем на мальчика, словно это его спасёт. Но ведь не спасло. Штурмовика пожирает нексу, а Грулис благополучно забрался по камням и бежит, как никогда в своей жизни ещё не бежал. Семеро штурмовиков мертвы. Ноль штурмовиков осталось в живых. Один мальчишка уделывает ноги и рискует оглядеться назад. Нексу бежит за ним. И его клыкастая морда, расплывшаяся в хищной ухмылке, становится всё ближе. — Нет! Нет! Нет! Нет! НЕТ! - в отчаянии кричит Грулис, унося ноги с невероятной для него скоростью, даже не спотыкаясь. Несётся как глупец, ведь от смерти не убежать. В боку колит, сердце ухает с бешеной скоростью, ничем не уступающей той скорости, с которой он бежал, но он всё равно пробегает ещё несколько метров и только потом останавливается. Оглядывается и видит, что никто за ним уже и не бежит. Пройти несколько шагов — и лес закончится. После всего, что произошло, Грулис начинает рыдать. Какой это был кошмар! Какой ужас! Но Грулис выжил. Он понял, что произошло. Он понял, почему чудовище съело сначала штурмовиков, а не его. Потому что оно попробовало в первую очередь плоть солдатов. И запомнив, что человечки в белой броне — отлично утоляют жажду голода, продолжало бросаться на них. А не на мальчика, вкус которого был неизвестен. Эти штурмовики, хоть они и хотели сделать Грулису плохо, спасли ему жизнь. Если бы они не попались ему не в то время и не в том месте, то нексу бы с лёгкостью его слопал. Штурмовики-спасители были съедены этим безжалостным зверем, обитателем этих лесов, и это дало мальчику время убежать, пока нексу торопливо, но победно обгладывал их кости. Штурмовики-спасители. Только благодаря им Грулис жив, ведь это они отвлекли внимание нексу. Штурмовики-спасители. Их трупы гниют в лесу. Штурмовики-спасители. Грулис выжил, но он никогда не забудет тот взгляд, который будет сниться ему в кошмарах. Чтобы ни сделали штурмовики-спасители, Грулис ненавидит империю. Родители ссорятся. Семья разрушается. По вине империи. Если даже здесь нет виноватых, Грулис считает иначе. Когда он вырастет, то найдёт способ отомстить имперцам, но не забудет про подвиг штурмовиков-спасителей. Значит и не сможет забыть этот день, не сможет забыть этот кошмар, в котором он чуть не погиб. Боже мой. А ещё когда он вырастет, то будет строить костёр из мусора, чтобы прожарить вомп-крыс. Грулис устало зашагал домой, рыдая и не зная, что будет дальше. ВОСПОМИНАНИЕ ПЯТОЕ «Войлер и призрак волшебника» 8 ДБЯ Если на Лотале когда-то и были храмы, то сейчас от них остались одни лишь руины и развалины. Как раз по таким заброшенным, древним обломкам любил гулять Войлер, которому не так давно исполнилось четырнадцать лет. Делать целыми днями нечего, кроме как прыгать и бегать по потрескавшимся песчаникам, бродить по пустым коридорам. Да, интересно и весело проводить время на свежем воздухе, хоть атмосфера планеты и была сильно загрезнена Галактической Империей, что было не единственной причиной, по которой он ненавидел империю. Проходя по зелёным полям в поисках новых заброшек, как он называл заброшенные помещения и не только, Войлер всегда натыкался на лот-крыс, беззаботно бегующих в высокой траве. Именно эти зверьки и напоминали ему о Тайлере, поэтому всегда можно пустить слезу, ведь лот-коты всегда гонялись за лот-крысами и Тайлер бы тоже не отказался. Забравшись на холм, впереди показались скалистые обломки, а дальше заброшенный храм, весь засыпанный грудами камней и поросший гигантскими трещинами от тяжести лет. Но это была не новая заброшка, а наоборот, хорошо знакомая мальчугану местность, он же приходил сюда довольно часто. Перебегая по дороге к храму, спрыгивая и поднимаясь то на один обломок, то на другой (размеры которых очень велики, как гигантские кирпичи), Войлер подумал, а не нападут ли на него лот-волки? Он никогда их здесь не видел, но вдруг? Было бы одновременно и страшно и интересно столкнуться с таким хищником. Можно ли такого приручить с помощью костей? Пока думы застилались подобными мыслями, мальчуган уже добрался до потрескавшегося как яйцо храма, который, казалось, вот-вот рухнет от любого прикосновения. Но не смотря на возраст, храм был крепким и не обрушился предательским потолком на голову ни разу. Внутри у стены храма находилась могила, которую Войлер соорудил для Тайлера. Это был самый лучший лот-кот на Лотале. В галактике! «Ты был мне другом, Тайлер». После мрачного приветствия с надгробием, Войлер принялся лазить по порушенным колоннам храма. Каким-то чудом он однажды чуть не упал с большой высоты, но во время ухватился за выступ, понятия не имея что там вообще есть выступ. Чудо! Это же чудо! Просто он ещё не знает, что, довольно слабо, но всё же чувствителен к силе. Воздух в храме был невероятно прохладным, чистым и приятным. После рискованных игр Войлер лежал на пыльном каменном полу, уходя в свои мысли. Отдыхал. Рядом с Тайлером. Его единственным другом. Веки закрылись. Казалось, что он сейчас уснёт, но его кто-то окликнул. Чёрноволосый мальчишка резко повернул голову, подумав, что кто-то нашёл его секретное место. Сначала казалось, что перед ним ничего, а уж тем более никого нет. Лишь слабое синее сияне. В следующий миг глаза четырнадцатилетнего мальчишки округлились и он быстро попятился к стене храма. Глаза его не обманули — перед ним стоял призрак! Призрак человека с сединой, старого человека. И светился человек, то есть призрак, призрак человека, голубоватым сиянием. — Не бойся меня, я не причиню тебе зла, - добродушно заговорил с ним призрак. Заговорил с ним! Призрак! Но Войлеру вроде бы и вправду стало спокойнее. Но почему этот фантом, видение, чтобы это ни было, навестило его? — Вижу, ты довольно часто сюда приходишь, - продолжил призрак силы. - Как я понимаю, погоревать над потерянным другом. Прекрасно понимаю тебя, я тоже потерял многих. — Это дело рук имперцев, - услышал свой голос Войлер. — Многие жизни погубила империя, - говорит призрак и задумчиво смотрит на Войлера. Кажется, что он вот-вот уплывёт, испарится. — Кто вы? — Хороший вопрос. Но кто ты? — Вы же меня потревожили. — Я просто призрак силы. Когда-то я был джедаем. — Джедаи? - заинтересованно проговорил Войлер. - Это типо такие волшебники? — Джедаи. Колдуны. Маги. Чародеи. Кудесники. Волшебники. Да, можно и так сказать, - призрак стал продвигаться к выходу храма бесшумным шагом. - Когда-то джедаи поддерживали мир и порядок в галактике, нас было много. Теперь нет, нас почти что не осталось. Войлер вскочил и подбежал к выходу храма, где стоял призрак и смотрел вдаль. Подбежав, он встал рядом и возбуждённо затараторил: — Расскажите мне! Что, никого вообще не осталось? — Я не могу сказать наверняка, но чувствую, что мало. Все погибли. — Но почему? — Наступила Галактическая Империя и они все погибли. Оба смотрели мудрыми, задумчивами взглядами на закат. Войлер провёл тут целый день. Просто не верится, как быстро летит время и как быстро прошёл этот день. Последние лучи солнца благословили поля Лотала. Трава колыхалась из стороны в сторону от слабого ветерка наступающей ночи. — Впереди будущее, Войлер, - оторвал от мыслей голос призрака волшебника. - Я знаю, что в будущем будет способ противостоять натиску империи, и если он найдётся, то ты можешь помочь людям. Можешь остановить тиранию. Можешь помочь миру. Но я не заставляю. Это твоё решение и это твой путь, затуманенный облаками. Твоё решение. — Я сделаю правильный выбор. — Не сомневаюсь. — Как я могу вас видеть? - внезапно спросил Войлер, и не он сам, ни призрак джедая, не ожидали этого вопроса. — Ты чувствителен к силе. Прощай. Призрак улыбнулся на прощание и исчез. Это было самое странное, самый странный диалог, самая странная вещь в его жизни, но призрак джедая уплыл. Что означает это «чувствителен к силе»? Впрочем, неважно. Важно только то, что когда он вырастет, то попробует противостоять империи. Солнце уже почти село, небо наполнилось оранжевым сиянием. Тени, что отбрасывал храм, постепенно становились меньше.. А ещё когда он вырастет, то тускен прострелит его живот из дробовика. Войлер стоял неподвижно ещё очень долго, раздумывая над словами таинственного призрака. На этом воспоминания рассеиваются. Можно подумать, что воспоминания эти описаны плохо, но это всего лишь воспоминания, обрывки из жизни людей. Нельзя точно вспомнить как всё происходило, остались лишь огрызки и обрывки памяти. Осколки разума. Но самое главное — что каждого из них что-то повело на путь против империи. Что-то повело их вступить в Альянс Повстанцев и их дороги, их пути однажды встретятся. Звёздная Мгла. А что же остальные? Это Снэтт. Его в детстве ранкором пугали, остались от воспоминаний мрачные тени. Это Найджелл. Он монстра видел в шахте проводов и электрических сплетений. Это Сэм. Он интеллект искуственный встретил, что хотел мир завоевать. Это Брэан. Капитан, отныне бывший капитан, некем больше управлять. Это Сэнд. Его собственное имя сыграло с ним жестокую иронию. Это Кросс. Он и вовсе мёртв. Умер в мучительных агониях. Звёздная Мгла. Звёзды исчезают, мгла рассеивается. И когда Снэтт очнулся, то увидел пятеро повстанцев. Найджелл стоял сложа руки, подальше от всех остальных, с полным мрака взглядом изучал свои сапоги. Брэан стоял по середине у груды камней, песка и обломков — они похоронили Кросса, подумал Снэтт. Сколько плохого случилось сегодня. Потери. Сэнд стоял рядом с бывшим капитаном, а ещё рядом с ними переминался с ноги на ногу Грулис. Войлер лежал с перебентованным животом, однако бинты уже успели пропитаться кровавым пятном. Все они пятеро стояли у импровизированной могилы для Кросса, сомнений почему-то насчёт этого не возникало. Заметив, что Снэтт очнулся, Грулис подбежал к нему с тревожными новостями. — Снэтт! Ты в порядке? Тебя чуть не убили эти дикари! — Что произошло? - Снэтт стонал и держался рукой за голову, которая раскалывалась от прожигающей боли. - Где все остальные? — Пришли ещё пустынники! - в глазах Грулиса читался ужас. - Их было очень много и… они унесли их! — Что… — Всех их, Снэтт! Сэм, Фэлк, Крагг… Джейт. Всех! — Нет… — Ты пролежал в отключке минут тридцать, - включился без приглашений в разговор Сэнд. Ему не нужны были приглашения. - Думаю, они умрут. — Мы должны спасти их! - Снэтт резко поднялся, но головная боль не позволяла убрать руку. - Пока не поздно, надо найти их. — Да, нужно им помочь, - осмелился сказать Найджелл. Главное тут слово — осмелился. — А ты… ты вообще молчи! - Брэан прожёг его злобным взглядом. - Вся эта хрень происходит по твоей вине! — Нет! — Нет? - в голосе бывшего капитана слышалось изумление. Да как он может говорить «нет» после всего того, что произошло? - С меня хватит. Ты уходишь. — Ч-ч-что?! - Найджелл испугался. — Да, с нас всех хватит, - Брэан ткнул его пальцем в грудь. - Хватит. Ты уходишь. Мне плевать куда. Отправляйся в изгнание, куда угодно! Но не смей следовать за нами. — Ты не можешь! - запротестовал Найджелл и толкнул Брэана. — Прекращайте, - Снэтт нахмурился и стал очень серьёзным. — Ты не в том состоянии, чтобы мне указывать, - Брэан был ни чуть не веселее Снэтта. — Никто не указывает, - отмахнулся Снэтт. — Что ты хочешь сказать? - теперь начал злиться и Сэнд. — Я говорю… Не успел он договорить, как его перебил Сэнд: — Пускай этот говнюк проваливает, его действия приносят одни проблемы! - речь шла о Найджелле. Грулис не нашёлся что сказать. А Войлер, про которого все забыли, внимательно слушал и наблюдал за происходящим. Снэтту предстоял трудный выбор: он и сам мог согласиться с этими высказываниями и отправить Найджелла в пустыню. Прогнать его из альянса на верную погибель. Но Снэтт на такое не решился. Пусть Найджелл благодарит его доброе сердце, которое ещё пока бьётся. — Да, Найджелл может в этом и виноват, - головная боль уже отступила и Снэтт свободно использовал язык жестов руками. - Но нам всем сейчас нужно держаться вместе. Особенно если хотим увидеть наших друзей живыми, иначе все помрём. Давайте давать другим шансы исправиться. Помочь. — Да! - поддержал Грулис. — Херня, - не оценил речи Сэнд. Найджелл, перепуганный, посмотрел на него благодарным взглядом: — Спасибо! — Ладно, - выдохнул Брэан. — Я не смогу, - откашлялся кровью Войлер. Все обратили на него внимание и повернули головы в его сторону. — Как ты? - спросил Снэтт. — Бывало лучше, - выглядел повстанец совсем слабым и немощным. - Идите без меня. — Мы не оставим тебя! - как всегда запел свою песню Снэтт. — Я за ним пригляжу, - вызвался добровольцем Грулис. Он так испачкал свою повстанческую форму, что выделялся среди их всех. - Надеюсь, вы вернётесь. Возвращайтесь скорее. — Благодарствую, - Снэтт повернулся к Найджеллу, Сэнду и Брэану. - Как мы их найдём? Найджелл просиял. — Я знаю где их поселение! Я приведу вас! — Как удачно, - отметил Снэтт. — Веди нас, - строгим тоном указал Брэан Найджеллу. — Покажем этим тварям, что не стоит иметь наши мозги! - торжествующе прокричал Сэнд. У выхода из убежища, заброшенного звёздного разрушителя, Снэтт напоследок повернулся к Грулису. — Проследи за ним. — Да, - Грулис с тревогой огляделся на Войлера. Раненый повстанец их не слышал, так как был на достаточном расстоянии от них и погружён в свои мысли. - Не знаю, сколько он протянет. - С печалью завершил Грулис. И пожелал им всем удачи. Направился составить компанию Войлеру. Тускенов ждёт расплата. Снэтт в последний раз взглянул на уничтоженное тело протокольного дроида и, сжав кулаки, с полной решимостью последовал за остальными. «Держись, Сэм. Не умирай. Просто держись. Мы идём за тобой, Сэм».