Звёздные Войны: Потерянный Альянс

ГЛАВА СЕДЬМАЯ БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ. СНОВИДЕНИЯ На Татуин опустилась жаркая ночь. Холода не было как днём, так и ночью. Только если целый день на пустынных долинах и дюнах Татуина царствовала смертельная жара, то ночью атмосфера планеты ограничивалась тёплым, согретым воздухом. Бывало ли здесь вообще когда-нибудь холодно? Возможно. Может, в каких-нибудь других участках планеты и вправду было не так горячо, но повстанцам повезло попасть именно в ту часть песочного шара, где не было ни городов, ни даже признаков жизни. Признаков какой-нибудь цивилизации. Но совсем недавно всё изменилось. До того, как Найджелл нашёл народ песка, повстанцы встречали лишь вомп-крыс, которые бродили на заброшенном звёздном разрушителе, пытаясь выживать. Встречались им также, кто бы мог подумать, имперские дроиды! Протокольный дроид, весь ржавый и побитый, давно отслужил своё, но продолжал функционировать спустя чёрт знает сколько лет. Есть ли у этих железок желание к жизни? Кажется да, причём такое сильное, что несмотря на перегоревшие механические цепи, они не взрываются, выпуская дым и искры, когда включаешь их после бесконечной спячки, а работают. А вспомнить, к примеру, того забавного маленького дроида мышку, который бешено катался на своих мизерных колёсиках, издавал писки и электронные трели. Для чего служили эти крохотные железные малютки? Сколько же времени, такого быстрого, текущего против самого сильного течения самой большой реки, проколесила здесь эта машинка, наворачивая круги и совершая опасные манёвры? От мысли о том, что вомп-крысы могли гоняться за этим металлическим созданием, приняв его за недруга, стало очень уж забавно. Представьте себе картину, как мелкие клычки впиваются в металлическую крысу и те с недовольными воплями убегают прочь. Как если дать человеку укусить камень. Смешно, правда? Глупые крысы. Можно представить и обратную ситуацию, совсем противоположную: ремонтный дроид серии MSE-6 гоняет орущих и обезумевших, грязных как помойка крыс туда-сюда. Умора. Глупые крысы. Снэтт и представить не мог, что когда-то давно, много лет назад, в то время, когда этот разрушитель ещё плыл в космосе среди звёзд, когда на этом самом звёздном разрушителе кипела жизнь, эти дроиды мышки беззаботно кружили среди солдат, собираясь в цепочки механизмов. Беззаботно кружились на борту звёздного разрушителя, там, высоко среди звёзд, как паровозики. Что же могло произойти? Тайна, покрытая мраком, так? С приходом ночи звёзды застелили небо песочного шара, именуемого Татуином. Снэтт смотрел на эти звёзды зачарованно (как на них когда-то смотрел капитан Брэан Лоттоф через иллюминатор Звёздной Мглы), к которым они скорее всего уже никогда не полетят. Хотелось бы верить, хотелось бы надеяться, хотелось бы мечтать, хотелось бы желать, что они вернутся к звёздному небу, но не надоело ли? Слепая вера. Не надоело ли слепо верить и надеяться на лучшее? Так вот, им встречались мерзкие, жирные вомп-крысы, благодаря которым они поддерживали жизнь, не дав себе умереть от голода. Им встречались железяки. Сначала в пустыне. Закопанный в песок астродроид, которого так и не смогли спасти. Протокольный дроид, от которого теперь остались лишь обломки. Дроид мышь, которая навела в убежище повстанцев шуму. Теперь им встретился народ песков. И между тускенскими рейдерами и альянсом повстанцев завязалась нешуточная борьба (борьба за выживание), война двух сторон. Одна сторона превосходила высоким интеллектом (хотя никто не считал, что тускены — глупые) и мастерством, хорошей боевой подготовкой. Другая сторона превосходила своим безумием, умением ориентироваться среди родных пустынных долин и, конечно же, превосходила числом. Повстанцев одиннадцать (теперь уже десять, да и неизвестно, живы ли пленники народа песка). Тускенских рейдеров огромное количество. Сколько они уже их перебили, и сколько их ещё осталось… К чему такая агрессия и враждебность? Найджелл. Фрукты. Найджелл и фрукты. Снэтт нашёл в себе силы простить его за этот поступок. Но это не меняло того, что дела у отряда шли всё хуже. Связь с Сэмом, та дружеская связь, некая сила, что объединяла их, в какой-то момент оборвалась, совсем исчезла. Снэтт думал, что в какой-то определённый момент. Когда именно? Возможно тогда, когда началось кораблекрушение. Или может ещё до этого. Ведь они вроде как были лучшими друзьями, хоть и не говорили об этом — не было нужды, было и так всё понятно и ясно. А теперь что-то пошло не так. Что-то в разуме Сэма щёлкнуло и это изменило его. Теперь он вёл себя странно, стал заикаться. Возможно, крушение как-то повлияло на его психику. ≪У нас у всех здесь поехала крыша, разве не так?≫ Но всегда ли было так, чтобы Сэм не вёл себя странно? Не замечал ли Снэтт что-то такое? Нужно углубиться дальше. Снэтт почему-то думал, не мог сказать почему и как, но думал, что лица Войлера и Грулиса выглядели так, будто те вспомнили что-то очень далёкое, разбудив страшные воспоминания, возможно даже из детства. Очень далеко. Вот теперь и он сам улетел в воспоминания, но не в такие далёкие, словно в другую вселенную. Параллельный мир, которого не существовало. И этот мир мог называться как угодно, но больше всего подходило название «Звёздная Мгла». Снэтт шагал по коридору этого мира, который в скором времени будет уничтожен неизвестной силой. И когда пришел к Сэму, увидел, что тот роется в проводах, в надежде решить проблему с поломками системы. Как он вёл себя тогда? И почему, всё же, — задает себе вопрос Снэтт, — корвет потерпел крушение? Должна же быть этому логичная причина. Неполадки, да. Но какова причина неполадок? Вот она — самая тайная тайна из всех тайн покрытых мраком. Что же, видимо, им уже никогда не узнать (ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ МЫ ДОЛЖНЫ УМИРАТЬ НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ). Пришла и ещё одна мысль. Может, было бы лучше, если бы они все погибли в этом взрыве корабля, все вместе. Но боги, если они есть, по всей видимости решили оставить их, одиннадцать повстанцев в живых, чтобы те пережили шок, так ещё и научились выживать. Бродить по песочнице, размером с океаны. Умирать от жажды и голода. Свести их всех с ума. Высшие силы решили их помучить, а не убивать сразу. Поэтому теперь смерть всех остальных, кто находился на кореллианском корвете, была не такой уж и печальной, по сравнению с тем испытанием, что подкинула им пустыня. Снэтт бы и сам так хотел. Снэтт им завидовал. Но нет, та катастрофа, что произошла — ужасна. Просто на жаре приходят странные мысли. Столько людей погибло... Почему? По какой причине? Ужас. Кому ещё повезло, а кому нет… Снэтт мог бы подумать, что Сэм трус, чего уж скрывать. А вот Найджелл… о нём Снэтт никогда так не думал. В конце концов, это Найджелл осмелился полезть в обжигающие электрические тоннели без специального оборудования, а не Сэм. Да… Сэм настаивал… чтобы пошел не он, не Снэтт, а Найджелл. Они — лучшие друзья. А Найджелл третий лишний. Сэм настаивал, чтобы Найджелл пошёл в турбо-шахту. Словно тот ему безразличен. Главное — что идут не он и не Снэтт. Сэм отправлял Найджелла в турбо-шахту. Словно Сэм боялся. Словно Сэм думал только о себе. ≪Найджелл видимо мёртв≫ ≪И ты так спокойно это говоришь≫ ≪Слушай, я видел тебя, когда очнулся, но думал, что ты уже мёртв и ушел через отверстие, а потом проход завалило обломками и я весело плясал, радуясь тому, что выжил. Прыгал и кувыркался≫ ≪То есть, ты видел меня и ничего не сделал≫ ≪Не, ну а что? Главное, что твоя собственная задница в порядке, а этот человечек пускай лежит, он же мёртв, чего тут. Я был в шоке. А потом весело плясал и кружился. Ведь я жив! А потом увидел тебя. Что ты жив. И очень удивился. Как? Мёртвый человечек≫ ≪Эгоист≫ ≪Что≫ ≪Грёбаный Эгоист!≫ Так или иначе, Сэм совсем изменился. Но разве не было моментов, когда он заступался и за друзей своих? Снэтт вспомнить не может. Зато вспомнил, что тогда не только Сэму было всё равно на Снэтта. Всем было плевать на него. Всем. Снэтт тогда понял, что он — Изгой. А сейчас понял, что Сэм — Эгоист. Эгоизм изжирал изнутри его друга. Всплыл ещё один момент, который он упустил. Этот последний взгляд, когда звёзды за иллюминатором звёздной мглы начали кружиться. Взгляд Снэтта на Сэма, когда тот схватил его за ногу. Снэтт обернулся и их взгляды встретились. Взгляды, полные слёз. Прощальные взгляды. Именно в тот момент их дружеская связь оборвалась, и всё. Но и это ещё не всё. Было что-то ещё. Что-то, после чего в Сэме появились капли человечности. И когда эгоист начал ревновать своего когда-то лучшего друга к железному дроиду, в сердце Снэтта маленьким огоньком загорелась надежда, что Сэма ещё не до конца пожрал тот монстр, который игнорирует всех остальных, заботясь только о себе. Чьё имя Эгоизм. Возможно, этот монстр страшнее самого ранкора. Глупости, конечно. А теперь Сэм и вовсе в плену у зыбучих уродов, со всеми остальными: Краггом, Фэлком и Джейтом. И повстанцы идут на помощь. ≪Держись, Сэм≫. Если поменялся Сэм, то поменялся и Найджелл. Если в тот момент, когда прощальные, полные страха взгляды Снэтта и Сэма встретились, и связь их оборвалась, то в турбо-шахте Найджелл встретился взглядом с кем-то другим, и это соединило его со Снэттом. А добилось это всё, когда Снэтт помог Найджеллу выбраться из обломков и благодарный взгляд его встретился с волнующимся взглядом Изгоя. Когда-то повстанец, которого Снэтт и другом то особо не считал, теперь стал самым доброжелательным собеседником и тем, кому можно доверять. Какая-то неизвестная сила объединила их. Связала их сердца. ≪Помогите! Помогите! Я застрял!≫ ≪Это Найджелл! Я помогу! Мы поможем! Не все, но… некоторые наблюдают, будто им всё равно. Что с ними не так? Меня начинает раздражать, что все ведут себя так безразлично. Мы поможем! Войлер, Сэнд и Грулис ищут! А я уже нашёл!≫ ≪Снэтт?≫ ≪Ты в порядке? Найджелл, ты уходишь. Эй, я тебе вообще-то помог! Почему у всех такое отношение ко мне?≫ ≪Изгой≫ ≪Может, у Найджелла просто шок?≫ ≪Спасибо≫ Именно после этого «спасибо», которого Изгой совсем не ожидал, Снэтт понял, что Найджелл может и не такой плохой. Хоть он и не совсем расслышал, но точно знал, что Найджелл сказал именно это слово. Единственный, кто обладает благодарностью и счастьем за него самого, счастьем, что Снэтт в порядке. И в дальнейшем их дружба только усилилась. И друг за друга они были горой. Делились секретами, например тем, что Найджелл кого-то видел в турбо-шахте. И повстанец в красной рубахе даже перестал говорить «ну и ранкор с ним», которое бесило Снэтта. Бесило всё, связанное с собственным страхом. Хотя с таким хорошим другом он и позабыл обо всех своих самых ужасных страхах. Но как бы Снэтт не старался оберегать своего лучшего друга (ну уж точно одного из лучших), Найджелл сломался под натиском упреканий и презрения Брэана и попытался доказать свою полезность в отряде. Украл фрукты у народа песка. Своровал. Что же ты наделал, Найджелл… Снэтт понял, что он — Изгой. Снэтт понял, что Сэм — Эгоист. Снэтт понял, что Найджелл — Вор. Но вдруг виной всему этому не поступок Найджелла? То есть, да, виной конечно всему это, но чему виной поступок Найджелла? Разве не Брэан виноват, что давил на повстанца? ≪Ты бесполезен! Убирайся! Никакой пользы! В нашем отряде не место!≫ Мысль долетела до Снэтта как метеорит, прилетевший из глубин чёрного, обсыпанного блестящими звёздами бесконечного космоса. Разве не Брэан виноват? До катастрофы, случившейся неделю назад или две (Снэтт потерял счёт времени, да его и не волновало), Снэтт знал Брэана только как капитана Брэана Лоттофа, но теперь Брэан был бывшим капитаном Брэаном Лоттофом. Брэан стал другом, очень хорошим, дающим порой мудрые советы. Но на лице этого мудреца виделся какой-то страх. Словно не мог принять очевидного: не мог принять того, что потерял власть. Поэтому Брэан частенько командовал, не пытаясь даже отвыкнуть от капитанских манер и привычек. Недовольство, что он больше не командует, выражалось в словах. ≪Не нужно мне от тебя помощи≫ Если Брэан сдружился с Изгоем, то тому предстояло сдружиться и с Эгоистом и Вором, как бы тот не возражал. Всем сейчас нужно сдружиться. Сдружиться, а не кричать на Найджелла, что от того никакой пользы. Даже если это так, можно было промолчать. Друзья не должны говорить такое друзьям. Правда ведь? Вот у Найджелла и поехала крыша. Кто виноват — не понятно. Может, виноват Найджелл, который разозлил и оскорбил, обидел народ песка своим проникновением. Может, виноват Брэан, который разозлил и оскорбил, обидел Найджелла своими словами. Может, виноваты они оба. Может, виноваты они все. Может, никто не виноват вообще. Сейчас Брэан шагал рядом с Найджеллом, Снэттом и Сэндом, преодолевая песчаные горки. Они все четвером направились к деревне народа песка, именно тогда, когда ночь опустилась на… ≪Татуин! Эта планета — Татуин!≫ ≪Да нам всем всё равно!≫ ≪Ну ладно≫ В глубине души Брэан навсегда останется капитаном, но не их, а капитаном кореллианского корвета «Звёздная Мгла», которого больше не существует. Командуйте грудой обломков, капитан! Изгой. Эгоист. Вор. Капитан. Снэтт сделал итог, что у всех у них свои странности. Все мы странные. Разве не это отличает нас друг от друга? Все мы индивидуальны. Но кто в их компании мог быть самым неприятным человеком? Вопрос отпал сам собой, как опадают листья деревьев в определённую пору года. Ответ был ясен. Сэнд Крайт. Этот повстанец был самым грубым в их кавалерии. Самый нежелаемый собеседник в отряде выживших. Или нет? Снэтт снова принялся вспоминать фрагменты. Как только он с ним впервые встретился, после крушения корабля, сразу заметил, что Сэнд отличается дерзким характером. Он уже тогда перебил капитана, который был ещё капитаном. ≪Не стоит бояться?! Без паники?! То есть, из-за того, что ты ничего не предпринял, не выяснил ошибку, наш корабль разбился. Мы на чёрт пойми какой планете, без еды, без воды, а ты просто говоришь «без паники»?≫ ≪Татуин! Эта планета — Татуин!≫ ≪Да нам всем всё равно!≫ ≪Ну ладно≫ ≪Ищите какие-нибудь средства связи! Это приказываю я, ваш капитан! Хватит болтать!≫ ≪Корабль наполовину разрушен, умник. Разве можно найти в нём работающие средства связи? Ты что, совсем тупой?≫ ≪Что ты сказал, повстанец Сэнд?≫ ≪Я сказал, что ты туп как пробка≫ Потом раздался крик о помощи, но это значения не имеет. Хотя нет, имеет. Сэнд искал Найджелла, который под обломками турбо-шахты звал на помощь, а не стоял столбом как остальные. Сэнд — лысый и дерзкий повстанец. Старше их всех — почему-то так думал Снэтт. А ещё Сэнд частенько грубил. Однажды Сэнд подарил им надежду, но на самый короткий миг. Ведь всё оказалось шуткой. Сэнд нашёл список покупок. Всё, что досталось ему от его жены. Как же давно он её не видел. Наверняка скучает по ней так же, как Снэтт может скучать по Дэвэри. ≪Ты дурак, Сэнд!≫ Тот спор Сэма и Сэнда чуть ли не окончился кулаками, но ограничился лишь не самой впечатляющей словесной дуэлью, которую прервал капитан. И это был последний приказ Капитана, ведь потом Изгой сказал, что им всем нужна команда, и Капитан больше не Капитан, как бы у того не вылетал пар из ушей, крича о том, что это бунт. Тогда Сэнд не возражал, но возражал Войлер, которого никто не поддержал. К этому засранцу, который сейчас лежал раненым в разрушителе, оставшись с Грулисом, Снэтт ещё вернётся. ≪Что, Снэтт, не нравится грязная работёнка?≫ — Именно так нагрубил Сэнд, когда Снэтт отыскал им пищу в виде мёртвых вомп-крыс. Снэтт обозвал его песчаником. Ха-ха. Снэтт вспоминал всё это с каким-то странным, неуместным ощущением. Всё это выглядело теперь так мило. Подколки Сэнда казались дружескими. Теперь он и его считал своим другом, ведь у всех свои плюсы и минусы. Никто не идеален. ≪Вижу, ты более опытный крысолов, чем я!≫ — фразочка Сэнда. Снэтт улыбался, вспомнив эту фразочку и подумал: ≪Это уж точно≫. Сэнд рассказал ему много интересного. Сэнд упоминал о каких-то крайт-драконах. Сэнд рассказал, что слышал крики той ночью, и Снэтт до сих пор не понимал, о чём шла речь. Что тот имел ввиду? Но Сэм тогда будто запаниковал, и вот тогда Снэтт заметил его заикание. Что, чёрт возьми, происходит в этом мире? Сейчас всех нужно считать друзьями. И Грулиса, и Войлера, и всех остальных. С Войлером у Снэтта тоже отношения были такие себе. Войлер нагрубил ему «накалом страстей» ещё в начале их общения, на что Снэтт предложил ему заткнуться. Но теперь бедняга ранен. Очень сильно. Сможет ли он выжить? Сомнения были не только у Снэтта. Медикаменты наверняка закончились. Джейт, Крагг и Фэлк в плену. В плену у народа песка, как и Сэм. И Снэтт, Брэан, Найджелл и Сэнд идут за ними. Кросс. Ох, бедный Кросс. Его Снэтт знал не так хорошо, как остальных. И теперь, весь такой крепкий, с мускулистым телосложением повстанец Кросс — мёртв. Но они отомстят за его смерть. ≪Покойся с миром, Кросс. Прощай≫ Найджелл ведёт их по верному пути. Прямиком к деревне народа песка. Сапоги четырёх повстанцев топчат ночной песок. Всю дорогу они шли молча, размышляя о своём. Днём ориентироваться в пустынях и так проблематично, что уж говорить насчёт темноты ночи. И хоть ориентироваться в ночных пустынях Татуина крайне сложно, Найджелл каким-то чудом проводит их на скалистый холм и они все видят. Деревня тускенов внизу. И горящие костры, на которых что-то готовили. Осталось лишь спуститься. Осталось лишь дойти. Пока они все как можно аккуратней спускались по крутому скалистому склону, Снэтту вспомнилось, как один из тускенов снёс голову Би-Эл своим громоздким гадерффаем. И это было не самое приятное. Но это всего лишь дроид, верно? Бесчувственная машина, которой не свойственно переживать или испытывать какие-либо эмоции. Но… Снэтту всё равно было жалко того. Всего лишь чёртов дроид! Чего о нём горевать? Или горевать по бесчувственным механизмам это нормально? Никому больше до этой железяки дела нет, значит это ненормально. Значит Снэтт ненормальный. Он задал вопрос сам себе: от чего же такая жалость к консерве? Возможно, он и вправду психологически плох, никто не отрицает, почему нет? Но одно стало понятно точно: у него какая-то странная привязанность к дроидам, ко всем этим консервам. В голове молнией пронеслись три образа. Первый образ. Дроид-астромех, закопанный в песок, поглащённый им, словно песок его сожрал, но не полностью. Набил глотку металлоломом, перекрыв им горло, проглотить не смог, задохнулся и сдох с астромехаником во рту. Этот мёртвый малыш дроид встретился им прямо по пути, неизвестному пути в никуда. Они брели по пустыне, надеясь найти спасение. В итоге путь привел их к звёздному разрушителю, это мы и так все хорошо знаем. Мёртвый малыш дроид был покрыт песчаной пылью, но невообразимо как, Снэтт заметил блеск, и блеск этот дал им мимолётную надежду. Чем бы им помогла эта банка? Ничем, наверное. Но в тот смертельный эпизод в жизни повстанцев приходилось хвататься за что угодно. Что угодно могло принести надежду. Но как бы Снэтт не копал и не грёб руками песок, откопать похороненного малыша дроида не удалось. Глупец. Может даже если бы вышло откопать это металлическое тельце, тельца бы там вовсе не обнаружилось. Только провода, торчащие из верхней части астродроида. Но какая разница? Тот чёртов купол, верхняя часть мёртвого малыша дроида астромеханика, осталась далеко позади. Осталась далеко в прошлом. А на прошлое лучше не оборачиваться. Прошлое ты всё равно не изменишь, а что было — то прошло. Второй образ. Маленький ревущий крысёныш на колёсиках, которого Снэтт спас от Грулиса. Зачем он это сделал? Ну пускай бы Грулис размозжил на мелкие детали это металлическое создание импровизированным копьём, которое держалось на соплях и им лучше бы не пользоваться, но зачем Снэтт защитил электронного пискуна? Это ещё раз доказывало привязанность, которая пугала уже не только людей, окружающих его, но и самого Снэтта. Зачем нужно было заступаться за этого глупого дроида? Что это такое нашло? В итоге маленький ревущий глупый пискун-крысёныш дроид укатился в тёмные уголки разрушителя, бессмысленно пищать и колесить туда-сюда всю его бессмысленную жизнь. Но разве у дроидов есть жизнь? Третий образ. Протокольный дроид, которого Снэтт нашёл в глубинах звёздного разрушитель и протокол которого не мог чем-либо похвастаться. Этот образ был действительно образом друга. Прошло конечно мало времени, но за этот короткий промежуток Би-Эл-4Ло стал их другом. Стал одним из них, даже если так считал только Снэтт. Из-за этого ходячего металлолома и бесился Сэм, подумав, что можно человека променять на машину? Бесчувственную машину? Конечно нет. Но Би-Эл бесчувственной машиной не был. Для Снэтта ни в коем случае. К тому же Сэм вообще ничего не говорил, словно был чем-то шокирован, а потом разорался на весь звёздный разрушитель, психанув из-за посуды. Как можно обозвать дроида посудой? При чём это тут? В голове Снэтта просто не укладывается. Кому-то в радость, кому-то нет, но Большого Эла (очередная дурацкая кличка, исходящяя от Би-Эл) больше нет. Пускай даже Би-Эл был уже старым. Тускен убил его. Нет, не сломал. Убил его, как убил Кросса. И да, дроиды тоже стареют. ≪Брось железяку, Снэтт! Брось долбанную железяку! Хватит везде хвататься за этот металлолом!≫ ≪Я его не оставлю!≫ ≪У тебя что, привязанность к долбанутым дроидам?≫ В итоге протокольному дроиду снесли голову гадерффаем. Но они за всех отомстят. Три образа. Дроид Астромеханик какой-то серии, которого Снэтт попытался спасти. Дроид Мышь какой-то модели, которую Снэтт спас от Грулиса с копьём. Протокольный Дроид BL-4LO, которого вернул к жизни Снэтт (активировал того после долгой отключки) и которого он бы не бросил, но было слишком поздно. Привязанность к дроидам. Странные мысли порой приходят в голову всяких выживших повстанцев. Они четверо подошли к деревне и спрятались за высоким песчаным булыжником, около которого было что-то выстроено руками народа песка из толстых деревянных столбцов. Начали перешёптываться. — Что дальше? - тихо спросил Сэнд, глядя на Найджелла, будто тот знает ответы на все вопросы. — Нам нужно найти их! - шёпотом утвердил Снэтт, оглядываясь, чтобы их никто из народа песка не заметил. - Разделимся и будем искать! Передвигайтесь без шума и будьте бдительны как никогда. Все кивнули, ничего не добавив. Даже Брэан. Потом четверо разделились, попрятавшись за что только можно. Они, как и Снэтт сейчас, будут передвигаться крайне тихо, прокрадываясь через жилища из твёрдого песчаника и многочисленные палатки, рядом с которыми разожгли костры. Повсюду бушевал народ песка. Мужчины, женщины, банты и даже… дети? Снэтт Биакс, возомнивший себя очень скрытным, услышал, как кто-то идёт в его сторону и быстро прижался к гладкой стене жилища. Двое тускенских рейдеров прошли мимо, о чём-то болтая, чуть не заметив его. Если бы повернули головы, то явно бы заметили. Когда пара повернула за угол, Снэтт огляделся и перебрался за палатку. Рядом стояла гигантских размеров банта. Она не обращала на повстанца никакого внимания, даже когда он случайно притронулся к шерсти. За что ещё можно воздать славу богам, так это не только за то, что банта не запаниковала и не привлекла своих хозяев, но и за то, что огромное тело рогатого животного закрывало его от глаз тускенских рейдеров, которых в той стороне было значительно больше. Потрёпанный повстанец (как же давно они все не принимали душ!) заглянул в палатку. Ему крупно повезло, ведь внутри не было ни душы и спрятался он в ней как раз вовремя. Мимо прошла группа тускенов, однако в палатку заглянуть не подумала. Снэтт остался незамеченым. Внутри никого не было. Ни тускенов, ни их мёртвых друзей. Только корзины с едой и бочки с водой. Должны были быть с водой, но они пустовали. А вот в корзине лежали окорока какого-то животного. Слюни потекли сами по себе, но Снэтт устоял. Сейчас точно уж не до этого. Снэтт уже подумал выходить и двинуться дальше, как вдруг у входа, к нему спиной встал тускен. Биакс подождал, пока тот уйдёт. Но он не уходит! Тогда Снэтт решился на опасный шаг: он подкрался к тускену и сцепил свои руки вокруг замотанного в материю горла, принявшись тащить того назад и душить. Но повстанец-спаситель понимал, что совершить бесшумное убийство он не сможет. Вот если бы у него был острый предмет… А может, сломать шею руками? Ничего такого он сделать бы не смог, поэтому одной рукой держал тускена, кричать который не мог из-за сильной хватки, однако тускен вот-вот бы вырвался, если бы свободной рукой Снэтт не достал свой бластер и не выстрелил. Но Снэтт достал свой бластер, приставил дуло к голове тускена и выстрелил. Полетели ошмётки. Тело повалилось на землю. По лицу Снэтта текли капельки пота, заливая глаза, и их щипало. Был готов принять бой, но никто, на удивление, выстрел бластера не услышал. Внимательно прислушиваясь, не идёт ли кто, Снэтт вышел из палатки и обшарил ещё две таких. Где же могут быть их друзья? И лучше надеяться, что теперь они не мёртвыё друзья. В одной из палаток находилась пустая бочка, в которой должны были находиться запасы воды. Или голубого молока, если тускены брали его у бант. Слышались шаги. В палатку зашёл тускен, и Снэтт заранее залез в бочку, заполнив своим телом пустое пространство и надёжно скрывшись от глаз врага. Через какое-то короткое время тускен ушёл, а у повстанца всё затекло, двигаться стало трудно, ощущение было очень неприятным, как и сам процесс вылезания из бочки. Получилось совершить ещё два бесшумных убийства. Одного тускена пришлось утопить в бочке с водой. Снэтт испытывал некое удовольствие, держа голову тускена под водой, когда тот булькал и пытался вырваться, пока не задохнулся. Тряпки, обмотанные вокруг головы, промокли. Когда тускен принял мёртвое положение, Снэтту стало совсем не по себе, особенно осознавая, как безжалостно он это сделал. С удовольствием совершил убийство. За это он себя конечно мысленно отругал. Это ведь жестоко. Недолго думая, бесшумный повстанец обшарил труп, в надежде найти что-нибудь полезное. Нашёл. Взял себе клинок, сделанный из какого-то металла. Клинок очень легко и приятно ложился в руку. Это будет явно полезная вещь, с помощью которой он убьёт ещё одного тускена, подкравшись к тому и перерезав ему горло, спрятав труп. Оставалось надеяться, что трупы не найдут и тускены не поднимут тревогу. Хотя они могут заметить пропажу. Вполне вероятно. Как это бывает всегда, в последний момент Снэтт, уже ни на что на надеявшийся, обнаружил своих друзей. Крагг и Фэлк были привязаны к деревянным балкам, вкопанными в землю. Снэтт огляделся. Тускенов поблизости не было. Фэлк получил не малое количество шрамов и ран на лице, шее и запястьях. Крагг выглядел в куда более лучшей форме. Оба повесили голову, сверля взглядом… песок. Видимо ждали своей смерти и даже не обратили никакого внимания на появление Снэтта. — Вы живы?! - негромким шёпотом высказал Снэтт то ли вопрос, то ли утверждение. Возможно, и то и другое одновременно. — Снэтт! О, великие боги… Снэтт! - глаза Крагга блестели от слёз, а может и не только. - Они пытали нас… они… они звери! Монстры! Настоящие монстры! — Держитесь. Где Сэм и Джейт? - спросил Снэтт, попутно перерезая верёвки на столбах, освобождая запястья Крагга краденным клинком, на котором осталась кровь тускена. Широко раскрытыми глазами он заметил, что из левого глаза Крагга вместе со слезами текли капли крови. Крагг освободился, упал на землю руками и заговорил. — Они держат их в тех палатках. Снэтт освободил Фэлка, который от себя добавил слов: — Они их пытают. — Соберитесь! Держитесь за мной. Идём, освободим их. - Снэтт поманил их рукой. Краггу было страшно, но он решился спросить: — Ты пришёл один? — Нет… где-то должны быть Найджелл, Брэан и Сэнд. Ох, надеюсь они в порядке. Повстанцы оказались правы. В следующей палатке, в которую они вошли, обнаружился Сэм, привязанный к какому-то сооружению из металлических труб и деревянных досок. Крагг прав. Они полные безумцы. Руки светловолосого Изгоя расставлены в стороны, запястья привязаны к металлическим стержням. Ноги тоже были связаны. Голова наклонена вниз и могло показаться, что Сэм умер. Но так только казалось, а ещё думать так заставляли шрамы, которые остались на повстанце. Большой порез на левой щеке, застывшая корка тёмной крови на лбу под волосами и царапины на шее и подбородке. Когда Снэтт дотронулся до Сэма, тот сразу пришёл в движение. — Снэтт? - Сэму было не по себе, но вскоре страх улетучился, ведь перед ним стоял лучший друг. - Ты пришёл… — Я пришёл освободить вас, - он прорезал клинком продуманные схемы узлов, освобождая запястья Сэма. - Удивительно, правда? - сарказм был к месту. Вряд ли Сэм поступил бы так же, если бы тускены схватили Снэтта. Заметив виноватый и перепуганный взгляд своего попавшего в плен приятеля, Снэтт смягчился.   — Ты в порядке? — Я живой, - заметил Сэм Роулер. - Всё просто отлично! Только рука чуть побаливает, - он взялся левой рукой за правую больную. - Ауч! — Это можно исправить. К остальным уже подошли Найджелл и Брэан. Быстро они. Ничего не доложили. Найджелл заговорил: — Значит, можно идти дальше. Снэтт ответил ему кивком и состроил серьёзную гримасу. Двинулся с остальными дальше. Сэнд до сих пор не объявился. Когда перед ними предстала следующая палатка, Снэтт жестом остановил их и приказал ждать снаружи. Не нужно лишний раз объяснять, что если кто-то будет идти, они его предупредят. Снэтт вошёл внутрь. И увиденное было страшнее любого сна, которые ему когда-либо снились. Это было страшнее любого кошмара, любого опасного аттракциона, которых боялись люди. Тело Джейта было полностью изуродовано: лицо в шрамах и крови, левое запястье повёрнуто на 180 градусов, очевидно сломано. Он был привязан аналогично как и Сэм, только голова наклонена на бок. Правая рука изрезана какими-то ножами и кинжалами, на груди рубашка полностью пропиталась кровью и… штаны тоже истекали кровью не из самого приятного места. Волосы заляпаны кровью, как и лицо. — Чёрта с два! - приглушённо пискнул Снэтт, на большее не был способен, и подбежал к Джейту. - Джейт! Джейт! Скажи что-нибудь! Мы тебя вытащим! Ты слышишь, Джейт? Мы тебя вытащим отсюда! ДЖЕЙТ, ХРЕНОВЫ ПРИСПЕШНИКИ ЗЕНДОРА! ДЖЕЙТ! Джейт его не слышал. Уши кровоточили и в слуховом плане он полностью откинулся от этого мира. Но наверняка он мог прочитать по губам, если попробовать. Он не мог слышать, но мог говорить, сил осталось по крайней мере на несколько слов. Последних слов. — Снэтт. Слишком поздно. Они пытали меня. Я даже лишился своего достоинства. В обоих смыслах. - Джейт слегка улыбнулся и издал усталый смешок, потом снова помрачнел. Снэтт понял, что это последние секунды в жизни его товарища, поэтому слушал очень внимательно, не пытаясь сдержать горьких слёз. - Знаешь, не о таком я мечтал. Я недавно кое-что вспомнил. Не знаю, зачем это воспоминание вообще пришло ко мне. Я надеялся летать на самом мощном истребителе в этой галактике и сбивать корабли имперцев. Я мечтал умереть среди звёзд. Не среди отродья. Я мечтал умереть среди звёзд. Повисла долгая тишина, непрерываемое молчание. Слёзы Снэтта стекали ему на руки. Джейт мог уже умереть, но в последний момент высказал последнее. — Прощай. Взорви парочку СИД-истребителей за меня. Прощай… Теперь он то точно умер, повесив голову, но глаза остались открыты. Они застекленели. И вместо похоронной музыки он умер под тихие всхлипывания и рыдания Снэтта. Слов никаких он больше не сказал, но минута молчания не помешает. ≪Я не смог. Я проиграл. Я потерпел поражение. И я подвёл тебя. Я не смог тебя спасти. Я облажался. Я сглупил. Я потерпел неудачу. И я извиняюсь. Я совершил оплошность и я говорю «прости», но «прости» никогда не заставит чувствовать тебя живым. «Прости» никогда не воскресит тебя≫. После этакого мысленного прощания на лице Снэтта отразилась гримаса злобы. В глазах ещё виделись слёзы. Найджелл и остальные заглянули в палатку, обратив внимание на долгую тишину. Одной увиденной картины было достаточно, чтобы всё понять. Джейт мёртв. Снэтт в ярости. Лучше им не вмешиваться. Ужасно! Снэтт отбросил слёзы и закрыл Джейту глаза. Собирался было покинуть палатку, но взгляд бросился на ящик. В ящике лежало бластерное орудие. Винтовки, автоматы и бластеры. Видимо, они не единственные жертвы. Снэтт взял себе скорострельный бластер-автомат, а остальным безоружным (Сэму, Фэлку и Краггу. Их бластеры отобрали тускенские рейдеры, когда брали в плен) дал бластеры и винтовки. Все повстанцы перепуганно посмотрели на него. Сэм не побоялся спросить: — Снэтт? Что дальше? Всё в порядке? Джейт. Я знаю… Снэтт прервал его. — Убираемся отсюда. Сейчас же. — Но там слишком много тускенов! - запаниковал Найджелл, но на него никто не обратил внимания. - Они начинают что-то подозревать. Снэтт проигнорировал Найджелла, как это сделали остальные, и твёрдо, уверенно пошёл вперёд. Прямо на встречу к тускенам. Один из них заметил его и что-то заговорил, но прервался, когда в голову полетели лучи бластера-пулемёта. Тускен погиб, не успев договорить. Рядом находился ещё один тускен, и Снэтт окликнул его: — Эй, ублюдок! В следующие секунды тело тускена, уже мёртвое, лежало на песке. Это услышал весь лагерь. Битва началась. Они будут пробираться сквозь лагерь тускенов силой. Все эти звери заплатят. Заплатят за всё, что они сделали. И Снэтту всё равно, сдохнет он или нет — его уже не остановить. Он перебьёт всех до единого. Началась война между выжившими повстанцами и народом песка. Началась борьба за выживание. И выживет сильнейший. Целая толпа тускенов бежала к ним, но повстанца это нисколько не пугало. Благодаря скорости, с какой стрелял его автомат-бластер, он расстрелял четверых, а потом кинулся в укрытие из песчаного кирпича. Его обстреливали из винтовок, дробовиков и прочего огнестрела. У народа песка был только огнестрел. Никаких бластеров. Снэтт выглянул, расстрелял ещё тускенов и, спрятавшись снова, заорал: — Сдо-о-о-охните, тва-а-ари! Кровавая баня. Этот день повстанцы и народ песка запомнят как кровавую баню. Воцарился настоящий хаос: повстанцы попрятались в укрытиях, иногда меняя их, расстреливая десятки грёбаных тускенов. Тускены орали во всю глотку, целясь из огнестрельного оружия в повстанцев, но попадая в песок и создавая над ним клубы пыли. Какие-то придурки пытались подбежать к Снэтту с гаддерфаем, но те валились мёртвыми на песок, не успев ничего сделать. Песок постепенно из желтоватого цвета переходил в оттенок алого — от крови, что здесь пролилась. Умирали женщины и дети. Число звёзд на небе тем временем становилось меньше, как и несмышлёных врагов. — Сдохните, твари! Сэма окружили. Его бы расстреляли как тряпичную куклу в тире, но идея сработала и кукла в тире отправила очередь бластерных выстрелов в банту за загоном из деревянного забора. Такого хода дикие стрелки не ожидали и были в замешательстве. От боли банта взвыла и, хоть медленно, но бешено понеслась вперёд, разломав деревянную ограду в щепки. Тускены бросились наутёк, но большинство из них их уже были затоптаны. Сэм воспользовался моментом и перебрался в укрытие из деревянных бочек, отстреливаясь по пути всеми силами, что у него остались. Перебинтованный дикарь застал Снэтта врасплох, когда этот псих спрыгнул с крыши хижины, построенной из песчаника, с дробовиком в руках прямо на него. Застигнутый врасплох повстанец не успел выстрелить и откинул свой громоздкий бластер, схватив дробовик врага руками, перевернул в такое положение, чтобы выстрелы не оставили в его теле дыр. Игра в «перетягивание оружия». Снова. Продолжалась не долго. Тускен, из бинтов которого сыпался песок, оттолкнул противника на землю и направил дуло пушки прямо на него, намереваясь продырявить безумного солдата, который поднял на уши весь лагерь. Немыслимо, но на секунду Снэтт увидел не тускена, который направляет на него прицел, а Дэвэри, которая со злобной ухмылкой направляет ему в лицо дуло бластера. Бездонное дуло. Он бы уже лежал с кровавой дырой в груди, помирая на потеху дикарям, но во время пришёл Сэнд, который сзади бластером продырявил тускена первым. Тот повалился чуть ли не на Снэтта. — Что происходит? Выбирайся! - проорал Сэнд и побежал дальше. Даже не протянул руку и не помог Снэтту встать. Не удивительно. Чего можно ждать от Сэнда? — Здесь каждый псих сам за себя! - проорал он вновь, скрывшись из виду. Ну да, разве что этой фразы и можно было ожидать. Снэтт поднялся и поднял свой брошенный бластер-автомат. Интересная модель, но её никак не получилось распознать. ≪Я во всём виноват≫. Думал про себя Найджелл, расчищая себе путь мощным бластером. Растилалась целая куча дымящихся тел. Есстественно, не одного его эта заслуга. Он бы уже был трупом, если бы рядом с ним не шли Фэлк, Крагг и Брэан, которые оказывали огневую поддержку. Из-за запаха горелой плоти тянуло блевать. Найджеллу было не по себе от вида всех этих мёртвых тускенов. Это он развязал войну между ними и, возможно, испортил жизнь чужому народу, который просто справлял свои типичные дела и жил по своим принципам. Испортил жизнь повстанцам, которая и так была завалена дерьмом хуже некуда. До носа доходил запах гари, а до ушей долетали звуки взрывов. Это Сэм прострелил какие-то бочки с взрывоопасным веществом. Возможно, с порохом. И враги, ставшие на его пути, с криками мучительной боли полетели в разные стороны. Когда преследователи наконец отстали от него, Сэм присоединился к остальным — Найджеллу, Краггу, Фэлку и Брэану, который не понимал, какие чувства сейчас он испытывает. Брэан безжалостно палил по тускенам, испытывая кроме безжалостности что-то ещё. Всем, как и ему, стало понятно — перебинтованных уродов становится меньше и они начинают отступать. Уверенности прибавилось. Брэану не нужно было оборачиваться, чтобы знать: весь лагерь тускенов полыхает беспощадным пламенем. Народ песка был разгромлен, а все остатки от этого жалкого народишки уже сгорали, оставляя только пепел. Брэан свирепо улыбнуся. Ему бы ещё вернуть звание капитана, и всё будет просто отлично. Им бы ещё выбраться из пустыни, и всё будет просто отлично. — СДОХНИТЕ, ТВАРИ! Снэтт уничтожил последнего тускена, жалобно ползущего по песку с окровавленными бинтами на ногах. Нигде не видно ни повстанцев, ни тускенов. Конечно, погибли не все твари. Некоторые из них выжили, но давно попрятались или же убежали. И не было сомнений, что повстанцы выжили тоже. А вот объявился и Сэнд. — Я вернулся! Захватил пару запасов нам. Ты ведь не будешь отрицать, что нам нужна еда. А, Снэтти? Можно было напомнить, чем это закончилось в прошлый раз, но Сэнд прав. Тем более теперь их уж наверняка не тронут. Деревни больше не существует. Её стёрли с лица Татуина. — Никто не возражает! - с широченной улыбкой сказал Сэнд и засмеялся. Но вот что интересно: засмеялся как безумец. В буквальном смысле. С головой то у него всё в порядке? А вот уже подходили все остальные. — Мы… победили. Сэм был не совсем прав. — Перебить всех вокруг — не значит победить. - Снэтт загрустил. - Я имею ввиду… мы в каком-то смысле проиграли. Потому что Джейт погиб. — Джейт, - горестно выдохнул Сэм, сожалея о потере друга за всех остальных. - Это так печально. Но… мы выжили! Мы живы, Снэтт! — Джейт и Кросс мертвы… — Но мы отомстили за них, - Брэан перебил Снэтта и отправил тому самый добродушный взгляд. - Всё закончилось. — Уходим, - Снэтт очень вымотался. Он мечтал окунуться в большую белую кровать, летящую сквозь облака. - Нам нужно возвращаться назад. Повстанцам предстояла мучительно долгая дорога обратно. Позади догорал труп тускена. Дорога назад и вправду была мучительно долгой. Тёмное небо, с которого постепенно исчезали звёзды, становилось светлее. Идти было невероятно трудно — ноги, обутые в окровавленные от битвы сапоги, просто отваливались, не чувствовались. Раз целенькому Снэтту тяжело идти, то страшно представить какого было израненным Сэму, Фэлку и Краггу. Когда же эти бесконечные прогулки по песку закончатся? И не заблудились ли они? Нет, каким-то чудом они добрались до задолбавшего всех звёздного разрушителя. Задолбал он их по той причине, что они застряли в нём, как в единственном убежище. Но в то же время, как же славно видеть эту кривую пирамиду, поднимавшуюся из песка, вновь. Какое облегчение. Войлер и Грулис могли остаться гнить совсем одни. Глаза Грулиса заблестели как звёзды надежды, когда он увидел своих друзей, вернувшихся живыми. Но кого-то не хватало что ли. Войлер спал себе спокойным, беззаботным сном. — Заснул прямо с улыбкой на лице, - радостно проговорил Грулис, когда подошёл к повстанцам. Снэтт так устало улыбнулся, что Грулису показалось это очень милым. Самая милая, усталая, беззаботная, сердечная улыбка в мире. Но потом Снэтт повесил нос. — Что стряслось? - мягко спросил Грулис. — Джейт, - только и сказал измученный повстанец. — Ох, правда, - теперь Грулис понял, кого не хватало. - Поверить не могу, что его с нами нет. — Он был отомщён. Он и Кросс. Мы убили их всех. Теперь глаза Грулиса блестели не как звёзды надежды. Теперь это были звёзды страха. От тех слов, что произнёс Снэтт. Даже если это так, уже не важно. — Ох… — Нам всем надо отдохнуть, - Снэтт кивнул на Войлера. - А когда он проснётся, мы и ему всё расскажем. — Конечно, - Грулис отправился искать место, чтобы поспать. - Конечно. Не имело смысла устраивать беседу с остальными. Все слишком устали для разговоров, повстанцам нужен только хороший сон. Они выспятся, наберутся сил и уйдут. Никто не будет спорить, что оставаться здесь они больше не могут. Не после всего случившегося. Это место, этот звёздный разрушитель — теперь не безопасное убежище, а опасная ловушка. Повстанцам нужно двигаться дальше, иначе вскоре станет только хуже. После того, как на них напали тускены, чьи трупы до сих пор валялись в разных местах убежища, оставаться здесь было полнейшим безумием. После того как погибли Кросс и Джейт… Придётся снова шагать по пустыне, в поисках чего-то ещё обнадёживающего. Или же дожидаться своей смерти в имперском звёздном разрушителе. Особенно когда в цистернах с водой воды и вовсе не осталось. Небо медленно покрывалось оранжевым оттенком, и пока ещё оставалось время до восхода смертельных солнц, повстанцы наберутся сил благодаря хорошему отдыху. Благодаря хорошему сну. А потом уйдут. Покинут разрушитель. Уйдут по дороге веры и надежды. Снэтт оглядел вечных мечтателей. Все они мечтают вновь взлететь к звёздам. Его кругозору принято было считать, что надеждами, верой и мечтами живут только неудачники. Но даже если они и были неудачниками, то были неудачниками, которые чего-то добились. В конце концов они выжили. Некоторые выжили. Не все. Каждый мечтает умереть среди звёзд. Но мечты это только мечты. Снэтт уснул. СНОВИДЕНИЕ ПЕРВОЕ ≪Снэтт и травма детства≫ По началу он пытался это всячески отрицать, отвергая все очевидные факты, надеясь, что это ошибка его подсознания, но Снэтт не ошибся. Это был тот самый грёбаный лес. Тот самый грёбаный лес, деревья которого не имели листьев, но голыми не были — стволы и ветви, напоминавшие когти какого-нибудь чудовища (и Снэтт уже кажется знал, какого именно), были покрыты грязной, пыльной паутиной. И наверняка очень липкой, раз она так облепила эти выгоревшие в огне деревья, кора которых отталкивала своим угольно-пепельным оттенком. Представить такую ужасную картину может не всякий. Представить, как всё вокруг полыхало адским пламенем тьмы, сжигая всё живое, включая животных и растения, если они здесь когда-то вообще были. Когда всё погибло, огонь потух на верхушках деревьев, превратившись в паутину. Их проклятые корни впивались глубоко в твёрдую землю, мёртвой хваткой вцепившись в почву так, что повалить тёмные брёвна могло только кошмарных размеров чудище. Небо было серым, покрыто чёрными облаками. Не тучами. Тот самый грёбаный лес, который так часто снился ему в ночных кошмарах, в котором он убегал от чудовища. Этим чудовищем Снэтта пугали в детстве и не только. Злые дети и не только. Самое интересное, что ранкор каждый раз отличался. Наиболее частый образ — ГРОМАДНЫЙ ранкор со светло-серой кожей, чёрными когтями (напоминавшие ветви деревьев) и алыми блестящими глазами. Словно кровавые звёзды. Иногда оба глаза светились как фонари, словно это были какие-то причудливые лампочки, в которых отражалась жертва. Из пасти сочилась фиолетовая слюна, такая жидкая и вонючая что, казалось, разъест любой материал, как кислота. Ранкор этот был настолько гигантским… Но сейчас, что очень странно, за Снэттом никто не гнался, проламывая на своём пути деревья, вырывая их с корнями. Никто не ревел на весь лес, словно резаный. Снэтт спокойно стоял и мог даже разглядеть всю локацию в мельчайших подробностях. Подобного в его снах ещё никогда не случалось. От непривычной гробовой тишины становилось жутко. Неужели на этот раз не придётся убегать, ломая себе ноги, чувствовать боль в своих костях? Не нужно будет убегать от смерти. Убегать от судьбы, предначертанной ему в кошмарах. Может это и не кошмар вовсе. Но это же тот самый грёбаный лес! Тот самый проклятый лес, в котором не слышно ничего такого, что можно слышать в лесу. Ни шелеста листьев, ни пения птиц, ни журчания лесного ручья, ничего. В этом лесу всё, что вы могли услышать — это шаги монстра, который преследует вас, а каждый шаг будет звучать для вас как раскат грома. Барабанные перепонки не лопнут, уши не зальются кровью, но будет всё равно ужасно неприятно. Можно было услышать собственное дыхание. Можно было услышать хруст ломающихся в щепки деревьев, который будет так похож на хруст ваших ломающихся костей. И душераздирающий рёв. Вот и перечислили основные отличия обычного леса от мёртвого. Не совсем приятные звуки. Но сейчас в этом лесу не слышно ничего. И это очень бесило Снэтта. Но в то же время и успокаивало. Можно аккуратно идти вперёд, но на чеку нужно быть всегда. Вот только кому доставит удовольствие прогулка по такому лесу, где деревья смахивают на какие-то чёртовы могилы? Ничего, кроме безвкусных серых… Дальше земля спускалась вниз и там неподалёку Снэтт увидел простенькую хижину, построенную из камня. Из единственного окна горел приятный, слегка яркий желтоватый свет, якобы говоривший о том, что внутри кто-то есть. Свет призывал его. Снэтт двинулся вниз по склону, проходя мимо мёртвой кроны деревьев. Иногда казалось, что ветви напрямую тянутся к нему и вот-вот схватят, а может и продырявят. Ветви были очень острыми. Снэтт, что-то почувствовав, оглянулся. Деревья что-то шепчут или ему показалось? Не стоит забывать, что это просто сон и всё происходящее не реально, но знал ли об этом Снэтт? Осозновал ли до конца? Рука сама собой потянулась к двери таинственной хижины, даже не подумав о том, что может ожидать внутри. В последнее мгновение рука отпрянула назад. Снэтт отошёл подальше, почувствовав, как поднимается в крови адреналин. Дверь распахнулась сама и из отверстия показался Джейт. Завидев непонимающего что происходит Снэтта, Джейт улыбнулся. — Снэтт! Заходи, не стесняйся! У нас здесь всё накрыто! ≪Не совсем уверен в происходящем. Ты ведь не пойдешь туда? Конечно не пойдёшь. Беги. Уноси отсюда ноги≫. Снэтт зашёл в хижину и закрыл за собой дверь. Первое, что бросилось в глаза — это шкафчики, сделанные из… древесины? Не угольной, не той, что на каждом шагу снаружи, а обычной древесины. Полки, забитые различной едой, вкусностями и закусками на любой выбор, скрипели от тяжести. На плите стояла кастрюля, из которой исходил невероятно приятный для носа запах, заставлявший напрочь забыть о запахе горных деревьев. С каменного потолка, из дыры, на проводе свисала лампочка. Она и излучала прекрасное сияние, видимое из окна. В остальном хижина выглядела ужасно — кривые стены, потрескавшийся потолок, неровный пол. Каменюга с пространством внутри, не более. По середине стоял деревянный стол, накрытый белой скатертью с пятнами, оставшимися от различных блюд. По кругу стояли три таких же деревянных стула со спинками. На одном из них сидел Кросс, весело махавший рукой и попивая каф из кружки. Улыбался мёртвый не так широко, как Джейт. Тоже мёртвый. Этот мертвец направился к плите, затем включил её и что-то озабоченно проверял. — Присаживайся, - Кросс указал на свободный стул. - Чувствуй себя как дома. Мы приготовим суп. Будешь? Снэтт молчал, но принял предложение Кросса сесть на стул, который со скрипом запротестовал под тяжестью живого повстанца, когда тот уселся. — Знаем, ты немного шокирован, но уверяю тебя, мы не сделаем тебе ничего плохого, - мягко говорил Джейт, помешивая черпаком жидкость в кастрюле. - Мы в твоём сне. Только для того, чтобы поговорить. Неужели не хочешь провести время с друзьями, поболтать на определённые темы? В горле появился комок и, сглотнув его, Снэтт собрался с силами чтобы расслабиться и спросить: — Вы же погибли. Почему или как вы оказались в этом… жутком месте? — Просто построили домик, чтобы жить здесь. Тут так спокойно и красиво, - Джейт отпил жидкости, которую он набрал черпаком из кастрюли, причмокивая. - Какая вкуснотища! — Мне так жаль, что вы мертвы, - Услышал Снэтт собственный голос. - Простите меня. Я не смог вам помочь. Я не смог вас спасти. — Не вини себя, - взгляд Джейта был таким добродушным, что страх напросто улетучивался. - Мы все в этом виноваты. Даже я и Кросс виноваты в этом. — Это как? - недоумевал видящий сон повстанец. — Мы ведь только и делали, что спорили и ругались, - попытался объяснить Кросс, поставив на стол кружку с кафом. - В то время как нам нужно было сплачиваться сильнее и сильнее. Это и является нашей проблемой, Снэтт. Именно поэтому мы мертвы. И скоро так погибнут все. Джейт продолжил: — Да, типа, мы должны были держаться вместе, быть как семья, а мы подливали масла в огонь своей фигнёй. — Да. Мы должны быть сплочённой семьёй. Нам нужно быть как Яру Корсин и затерянное племя ситхов. А не вести бесконечную ругань. Снэтт не совсем понял, что сказал Кросс. Какое ещё затерянное племя? — Не самый лучший пример, - Джейт доставал супные тарелки. - Ты не помнишь, что произошло с беднягой Равиланом? А как же Адари Вааль? — Племя было единым, как пустота этой галактики. И разве те не были предателями? Вообщем, эти события не в счёт. Пойми, я сказал лучший пример. Снэтт не понимал, о чём толкают эти двое. Какие ситхи? О чём речь вообще? Довольно! — Наверное, это так, - выдохнул Джейт. — Это так, - утвердил Кросс. Джейт поставил тарелку перед Снэттом и заполнил её супом. — Будешь? Это очень вкусно. — Спасибо, - Снэтт взял большую ложку и принялся кушать. Божественный вкус. Действительно, неплохой. — Очень вкусно. А о чём это вы говорили? — Несколько тысяч лет назад существовала раса ситхов. Выполняла указание Наги Садоу. Ситуация похожа на нашу. Дредноут ситхов «Знамение» потерпел крушение на отдалённой планете Кеш и те там застряли. На пять тысяч лет. У Снэтта отвисла челюсть, потом Кросс продолжил. — Но они не сдались, Снэтт. Они стали Затерянным племенем ситхов и в конце концов овладели полной властью над Кешом. Дети Небес. Яру Корсин умер, но племя продолжало жить. Мы должны стать семьёй, как они. Ты понимаешь, что я говорю? — Ну… вообще, не совсем та же ситуация, что и у нас… - начал Джейт, потом быстро замолчал. — Но откуда ты это всё знаешь? - тарелка Снэтта уже почти опустела и он жестом попросил у Джейта добавки. — Во снах многое возможно, - ответил Кросс и залпом допил из кружки свой каф. — Я так рад, что могу поговорить с вами, ребята, - Снэтт ложкой размешивал суп. Далее последовал вопрос, который, как он сам понял, не стоило задавать: — А из чего он приготовлен? — Мясо ранкора. Из мяса ранкора, - успел ответить Джейт. Снэтт широко раскрыл глаза, устремя их прямо в тарелку с супом. Лицо перекосила гримаса дикого ужаса и Снэтт заорал как поехавший, выбросил ложку. — Снэтт? Что такое? - испугался Джейт, но больше ничего сделать не успел. Стол, перевёрнутый Снэттом, полетел прямо на него. — Что ты творишь? - не только разозлился Кросс, но и испугался. Снэтт в бешеном танце разносил всё, что находилось внутри. Стулья полетели в стены, один рассыпался, а у другого сломалась спинка и обломалась одна ножка. Посуда посыпалась и разбилась. ≪Я разнесу это место≫. Следующим ударом, как ударил бы конченный псих, Снэтт снёс со стены милые шкафчики, набитые пряностями. На пол посыпались печенья и конфеты, бутылки из-под сладких напитков и всё остальное, что находилось внутри. — Остановись! Прекрати, пожалуйста! - разорался Кросс, стараясь перекричать орущего Снэтта, разносившего всё на обломки. Остановился он только тогда, когда уничтожил абсолютно весь интерьер. Посмотрел на мёртвых повстанцев. — Посмотри, что ты наделал! Всё же было так хорошо! — Ничего страшного, всё в порядке, - Джейт лежал возле опрокинутого деревянного стола с кровью на лбу. - Мы прощаем тебя, Снэтт. С кем ни бывает. — Простите, - на Снэтта вдруг набросилось чувство вины и неловкости. - Я так испугался! — Конечно, друг, - Джейт встал на ноги. — Да, не важно, - заторможенно выдохнул Кросс, осматривая беспорядок. Все успокоились, вроде как. Однако хаос, царивший вокруг, напоминал о безумии этого сна. Когда-нибудь всё закончится. Потому что в сновидениях нельзя застрять навсегда, верно? Сновидения — это целый мир, отделяющий нас от жестокой реальности, но из него всегда можно найти выход. Из этого прекрасного мира. Находясь в нём, мы набираемся сил для испытаний, которые может приготовить для нас судьба. Проблемы с распростёртыми объятиями приходят в нашу жизнь без приглашений. Главное не опускать руки и решать их. Что-ж, тут понадобится генеральная уборка, а всю сломанную мебель на свалку! Это будет не так уж и сложно. Снэтт не успел озвучить свои мысли вслух, потому что услышал крики. На этот раз кричал не он — вряд ли человеческая гортань способна издавать такие звуки, а уж тех, кому они принадлежали, людьми назвать язык не поворачивался. Это твари, звери, животные. Кто угодно, но не люди. Никто никак не отреагировал кроме Снэтта — он повернулся к двери. Ведь именно оттуда, по его мнению, доносились голоса психопатов. Неужели Кросс и Джейт так и будут глазеть на него, словно ничего не слышат? ≪Это не они≫ — мрачно подумал путешественник по миру сновидений, — ≪настоящие давно мертвы≫. Дверь вылетела с креплений, словно её выбили кувалдой, все трое успели пригнуться, а в дверной проход вошли два разъярённых тускена, треся своими огнестрельными дробовиками. Снэтт застыл, вошёл в ступор, как это бывает, когда не понимаешь, что в данный момент происходит. События порой случаются с такой скоростью, что мозг не успевает… ВЫСТРЕЛ! Джейт с окровавленным лицом повалился на столовую стойку. ВЫСТРЕЛ! Теперь Джейт и Кросс оба валялись мёртвыми, при том, что Кроссу прямо в глазницу вошло острие столовой вилки и Снэтт чуть не блеванул. Мог блевануть прямо на тускена — этакая месть. Парни погибли. Их убили тускенские рейдеры, как и положено судьбой. Но существует ли она вообще? Пули пролетели мимо Снэтта, но теперь психованные уроды не промахнутся и размажут мозги повстанца по стенке. Они уже направили стволы своих орудий на него. Что остаётся делать? Тускены не успели сделать выстрел, потому что услышали крик. На этот раз кричали не они — вряд ли их гортани могли издавать такой чудовищный рёв. Снэтт его кстати тоже услышал и понял, что наступил полный конец. Для всех. Для всего живого. Один удар гигантской лапищей: булыжники, которые когда-то были стенами хижины, разлетаются во все стороны. Снэтт снова застыл, проклиная себя за это. Пора уже иметь реакцию. С чавкающим звуком ранкор слопал попавшегося под лапу тускена и принялся ловить второго. Кажется, монстр решил оставить повстанца с сочным мясом на десерт. Снэтт пришёл в себя, и пока чудовище заканчивало справляться с песчаным уродцем, побежал вдоль леса со всех ног, оставив позади трупы своих друзей. Прощайте. Без промедлений ранкор, тот самый ранкор со светло-серой кожей, потопал следом, по пути проламывая деревья. Снова вечный побег. Снова гонка со смертью. Снова бесконечный марафон через мёртвый лес. Беги или умри. Сколько же можно здесь умирать?! ≪Помогите!≫ — крутилось в сознании Снэтта и вдруг к нему в сознание кто-то подобрался. Кошмарно, но Снэтт мог поклясться, что слышал голос ранкора. ≪Никто не поможет. Ты будешь убегать, понимая, что выжить всё равно не сможешь. Но от смерти не убежишь. И от меня не спрятаться, ведь мои кровавые звёзды видят всё. Я найду тебя, где бы ты не спрятался. Кровавые звёзды — они видят всё, словно свисают с небес, но их только две. Мои глаза видят всё, потому что они смотрят из космоса, Снэтт. Как звёзды. Кровавые звёзды≫. ≪НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ≫ ≪Как тебе суп? Тебе понравилось мясо ранкора, ведь ты так лопал этот суп. Что-ж, теперь я слопаю тебя. Разорву твою плоть на миллионы и миллионы кусков, разбросаю их, как звёзды разброшены по вакууму космоса≫. ≪ПОМОГИТЕ! ОН ГОВОРИТ СО МНОЙ! КАКОГО ЧЁРТА? ЗАТКНИСЬ! НЕТ!≫ Никогда такого в его кошмарах не случалось. Может быть, Снэтт рождён бежать? Сколько километров уже осталось позади… и целая бесконечность впереди. Если повстанец сломает все свои кости, то Снэтт рождён бежать. Впереди приближался какой-то огромных размеров силуэт. Вот оно — спасение, как подумалось Снэтту. И от части он оказался прав, а от части нет. Этот белый ранкор с фиолетовыми глазами (фиолетовыми звёздами) превосходил в размерах ранкора, который гнал Снэтта по лесу, в множество раз. Оказавшись между двух огней, бегуну оставалось лишь свернуть и столкнуть хищников в бою. Если они не заодно… Это уже не сон и не кошмар, а гораздо больше. Такого ужаса в его редких сновидениях ещё не наблюдалось. Два титана столкнулись лицом к лицу, издавая яростные вопли, но Снэтт не собирался заглядываться на представление. Надо бежать. Лес снова полыхал. Паутина на ветвях даже не сгорела. Нести ноги сквозь лесной пожар было бы глупо, поэтому повстанец забежал в широкую горную пещеру, которая напоминала чью-то пасть. Ну да, конечно. Здесь всё хочет тебя убить или съесть. Уничтожить. Пытаться выжить в этом месте — полная бессмыслица, однако, теперь можно было хоть немного отдышаться. Появление ещё одного гиганта дало время, чтобы восстановить силы, но битва не будет идти вечно. А может, фиолетовоглазый ранкор победит и убьёт красноглазого. Возможно, после этой победы монстр наплюнет на повстанца и пойдет своей дорогой. Неужели в этот раз победит не смерть? Но с чего бы этой громадине отказываться от лёгкой добычи? Может, за эту самую добычу и идёт их битва. О том, что победят кровавые звёзды и речи идти не могло. Ранкор с алыми глазами был маленьким ничтожеством по сравнению с новичком. В таком случае, нужно быть готовым. Но в этой пещере нет ничего, чтобы спастись. Но погодите… что это? Маленькие существа, размером с большой палец, приближались к беглецу и ровно, словно солдаты, выстраивались перед ним. По началу Снэтт решил, что это крысы, но вимательно приглядевшись, понял, что ошибся. Тысячи крошечных ранкоров не пытались убить, а кланялись ему. При всей абсурдности происходящего Снэтт издал нервный смешок. А потом понял, что преклоняются не перед ним. Когда Снэтт повернулся, на него уже стекала фиолетовая слюна. Кровавые звёзды победили того титана, что был в миллионы раз больше. Размер что, правда не имеет значения? Но это же невозможно! Это существо… ≪Бессмертное≫. В последнее мгновение вспомнилось детство. Не мог этот страх так просто сломить детскую психику. Должно быть что-то ещё. Да, в детстве его всё время пугали, ему оставили травму. Но когда Снэтт вырастет, то он вступит в альянс повстанцев, повидает снежную планету и выживет в кораблекрушении. А ещё когда он вырастет, то купит ей розу. Что-ж, сейчас он больше не бежал. А это значит, что ему нужно умереть. Беги или умри. Огроменная пасть ранкора — это последнее, что увидели его глаза. СНОВИДЕНИЕ ВТОРОЕ ≪Сэм и жена мечты≫ Когда-то обычный городок на Джойдетонии, представлявший из себя скучные каменные здания, превратился в самый настоящий мегаполис с небоскрёбами до небес, чьи отполированные блестящие верхушки пронзали густые облака, медленно плывущие по небесному океану. Теперь вся планета была усеяна небоскрёбами, из-за чего возникала проблема со свежим воздухом, которого было так же мало, как и какой-либо растительности. Кто-то мог жаловаться на то, что кислорода на планете стало не так много, как в давние времена, и пускай тогда этот нечестивец променяет красоту великолепной архитектуры на вонючее болото — подумали бы важные шишки, благодаря которым красивейший в галактике город продолжал развиваться. Никто больше не мог сравниться с величественностью Джойдетонии в плане городского прогресса, разве что можно не без презрения упомянуть Корусант — единственную планету, которая напоминала Джойдетонию. Но Корусант опустился на самое дно с тех пор, как он стал столицей галактической империи, погрянув в правилах безжалостного Императора Палпатина, а что происходило на нижних уровнях… об этом вообще лучше не заводить разговор. Вообще, всю нижнюю часть Корусанта можно назвать помойкой, никак иначе, в то время как нижняя часть мегаполиса Джойдетонии оставалась приличной территорией с парками и аллеями, где мало, но всё- таки иногда прогуливались люди. Вывод делается таковым, что Корусант — полное уродство (многие не согласятся, но Сэм считает именно так) по сравнению с его городом. Так что ни Корусант, ни Лианна, ни какие-либо другие города-планеты не идут в сравнение с таким великолепием. Вся эта красота существует благодаря Сэму Роулеру — одному из самых богатейших бизнесменов на планете, который сейчас любовался городом через окно своего офиса на почти последнем этаже небоскрёба, построенного лучшими архитекторами со всех уголков галактики. Миллионы кредитов текли ему в карман, как в бесконечную копилку, пока всякие конкуренты (коих было навалом) ломали головы в надежде понять успех стремительного роста города. Пытаться хоть как-то приблизиться к таким финансам бессмысленно, ведь эти недоумки никогда не узнают истины, а имперцы даже не посмеют сунуть свой гадкий нос. Успех, о котором недоумки не смогут догадаться, заключался в том, что город был одним большим механизмом, машиной: город рос сам по себе. В такое трудно поверить, но из строительных материалов растут провода, словно растения, и они питают все системы города, а также светофоры или электричество в квартирах жителей. Однако об этом не знал даже Сэм. Он думал, что успех построен на его бизнесе и что всё держится на нём. Из этого можно было легко устроить хаос: если светофоры начнут нестабильно работать или выйдут из строя, то начнутся пробки, а то вообще аварии. Воздушные линии станет невозможно контролировать. Вполне вероятен и другой вариант — по всему мегаполису отключят электричество: приборы, основанные на электронных технологиях, сойдут с ума, из-за чего начнут паниковать граждане. Могут начаться сбои и взрывы. Люди будут покидать Джойдетонию, оставляя город, в котором они когда-то жили, в горящих руинах, что уничтожит монополию, которую создавали так усердно и старательно, прилагая все усилия. Однако оба варианта развития событий маловероятны. В конце концов, через окно своего офиса Сэм не видел никакого хаоса, даже ни единого намёка на любой мелкий беспорядок. Всё было идеально. Это был порядок. Окно офиса заменяло стену: это была стеклянная панель, через которую открывался прекрасный вид, завораживающий глаза. Во многих домах, если не во всех, стояли такие стёкла вместо стен — довольно дивно смотрелось снаружи, совмещаясь с архитектурным стилем. Довольно дивно смотрелось, когда ты находился внутри, возвышаясь над красивейшим городом. Сэм как раз подумал, что пора бы сесть в кресло и продолжить работать с бумагами, как в офис зашёл один из работников. Тот сказал своему боссу, что мисс Па скоро навестит его и скрылся за дверью, получив разрешение продолжать свою скудную работу. Узнав приятную новость, Сэм уселся в кресло и придвинулся к столу, на котором стоял самый нужный набор различных предметов. Лампа, выдающая приятный свет во время ночных и вечерних работ, пустая кружка, которая несколькими часами ранее была наполнена горячим кафом, рамка с фотографией его прекрасной супруги, а также различные канцелярские принадлежности, рабочие листы флимсипласта, ну и конечно же компьютер, за которым ведутся все важнейшие дела. Сэм обожал мониторы — ими был набит весь город. Куда не гляди, ты всегда заметишь парящий монитор с рекламой или названиями ресторанов, кинотеатров и прочих заведений. В главном бизнес здании, небоскрёбе, в котором он и работал, во всех коридорах было хотя бы по одному монитору с информацией для сотрудников компании. И на всех рабочих местах был компьютер и монитор. Интерьер в офисе не представлял из себя ничего особенного. Офисное кресло, такой же офисный стол, шкафы с полками с обеих сторон от входа в офис. На полках стояли рабочие папки с файлами, сувениры и статуэтки. Новость действительно обрадовала Сэма. Его жена, Имелин Па — самая прекрасная женщина в галактике (для него), которую филантроп невероятно любил и теперь с нетерпением ждал её, чтобы снова увидеть. Имелин была крайне дружелюбной девушкой, редко сердилась, но даже если и злилась на кого-либо, всегда забывала обиды и прощала. Она добрая и заботливая, умная и красивая, милая. И к тому же Сэм считал её очень сексуальной. Много раз если он засматривался, то не только на милое лицо, но и на стройное тело. В постели он убедился в своих мыслях. Проверив записи в компьютере, Сэм отложил его и взял со стола фотографию Имелин, скучающим взглядом рассматривал снимок. Блондинка с голубыми как небо за окном глазами ослепительно улыбалась. Ослепительно, как солнце за окном. Волосы собраны в хвост. Особенно выделялись веснушки на щеках, которые так нравились Сэму. Разве может быть представительница женского пола такой идеальной? Но самое удивительное, что эта красотка принадлежит Сэму, как и её сердце. Помимо привлекательной внешности Имелин обладала ещё одним качеством. Она была умной. Слишком умной. Порой Сэм по-настоящему пугался её знаниями и интеллектом. Наверняка у неё ай-кью больше, чем у него самого. Не то что бы это сильно волновало, но Сэму не нравились такие моменты, когда он позорился перед ней, словно самый глупый человек. Она ведь может захотеть найти более умного парня — умнее её. Однако миллиардер был уверен, что никто ни от кого не уйдёт, их сердца связаны. Что заставило Имелин выбрать именно Сэма? Лучше думать, лучше действительно думать, что причина не в деньгах и власти, а в настоящей любви. Сэм готов биться об заклад, что если свести его Имелин и самый умный в галактике компьютер в игре в саббак или дежарик, то без сомнений победит его Имелин. Сэм положил рамку на место с той же лёгкостью, с какой отбросил мысли об интеллекте жены. Имелин стала первой из девушек, что улыбнулась Сэму. Ещё до того, как познакомились. Девушки никогда не улыбались ему. Никогда не махали ему рукой. Никогда не разговаривали с ним, даже банального ≪привет≫ и ≪как дела≫ Сэм не получал. Никогда не посылали ему воздушных поцелуев. Никогда не обнимали его. Никогда не целовали его. Никогда Сэм не получал симпатии от девочек и не находился в зоне их внимания, а этого, как он признавал, хотелось. Особенного когда другие этого получают. И такие люди, которые получают внимание от женщин, часто смеют возмущаться и жаловаться на жизнь. Счастливчики. С Имелин всё случилось в первый раз. Можно не верить в надежду, судьбу, мечты. Но в любовь с первого взгляда, хоть убей, Сэм будет верить всегда. Рассматривая фотографию супруги, вспоминалось что-то ещё. Смутные фрагменты. Какие-то люди, игравшие важную роль в его жизни. Друзья из далёкого прошлого. Красная рубашка. Оранжевый. Затуманенные образы. Снэтт. Интересно, как он и все остальные (остальных Сэм так и не вспомнил) сейчас поживают? Сейчас это, наверное, не важно. Кому они нужны, когда у тебя всё превосходно. Когда у тебя есть та, ради которой ты готов на всё, самая дорогая. Послышался стук в дверь от той самой. — Дорогой? Я принесла отчёты. Имелин не представилась, но слова ≪дорогой≫ и прекрасного голоса было достаточно, чтобы понять, кто это. — Входи. Имелин вошла и застенчиво улыбнулась. — Привет. Сэм встал с кресла и оглядел вошедшую. Та была прекрасна как всегда, но говорить об этом было лишним, так как он почти всё время это говорит при каждой их встрече. Голубая рубашка и чёрные брюки стройнили талию и вообще всю фигуру. Эта одежда особенно выделяла стройные ноги, бёдра и другие приятные части тела. Улыбка исчезла, сменившись серьёзным видом. Имелин подошла ближе к мужу и вспешке заговорила. — Здесь отчёты о доходах, графики… — Положи их сюда, - нежно сказал Сэм, указывая на стол. Девушка так и поступила. Состроила недовольную гримасу. — Там важные чертежи. — Сейчас ничего не важно, кроме нас. Сэм обнял Имелин и та закатила глаза: порой любовь для него важнее бизнеса, что конечно не плохо, но и не хорошо. После объятий супруг поцеловал любимую в щеку и сел обратно в кресло, начиная рассматривать бумаги, что она принесла. — Значит, ты принесла отчёты. Отлично. — Да. Приближался момент, которого боялся Сэм. Момент неловкого молчания, когда говорить больше не о чем и вы оба чувствуете себя неловко. Такого нельзя допустить! — Как тебе работается в компании, старший менеджер? — Ох, спасибо, что разрешил мне работать здесь. Я очень рада знать, что как-то могу помочь тебе, - леди поправляла рукой волосы, собранные в хвостик. Слабенько усмехнулась. - Ах, и за должность спасибо, я прекрасно справляюсь. — Ты уверена, что тебе не трудно? — Не смеши. У тебя от этой работы мешки под глазами, без меня тебе будет труднее. Не справишься ни с чем. — Ты права, без тебя я просто беспомощнен, - это, конечно, не так, но в отношениях принято льстить, говорить приятное. - Может, хочешь отдохнуть? Могли бы сходить на комедию или на оперу. Может ресторан? Завтра. — Было бы замечательно. Завтра. Ну, а сейчас я пойду. Она обернулась, собираясь возвращаться к работе. — Мы хорошо проведём время, милая, увидишь, - Сэм хотел попить из кружки, но вспомнил, что та пуста. - Стой. Имелин остановилась и обернулась. — Да? — Принесёшь мне кафа? Если тебе не сложно, дорогая. — Конечно. Она вернулась, чтобы взять кружку и вышла из офиса. Сэм с приятным удовольствием смотрел девушке вслед. Спустя тридцать минут, как она вернулась, кружка кафа вновь опустела, а Имелин продолжала смеяться, сидя у Сэма на коленях. Тридцать минут они беседовали на разные темы, обменивались смешными историями и любовались громадным городом. За следующие двадцать минут она успела прибраться в офисе, аккуратро расставить все предметы на полках и выбросить ненужные вещи и хлам в коробку. Трудолюбивая и заботливая. Имелин очень любила порядок, когда всё аккуратно и не разбросано по всей комнате. Дома было всегда чисто. Следующие двадцать минут они снова толковали о своих собственных интересах, внимательно слушая друг друга, ни на минуту не заскучав. За это время Сэм не отказался прикоснуться до её мягких губ. Поцелуй был таким страстным и долгим, что Сэм почувствовал жар. И металлический привкус. И всё же целовать её — для него было самым прекрасным и приятным. Она как-то прокомментировала, что Сэм неплохо целуется. Ему неизвестно, были ли у Имелин парни до него, но всё равно появлялось чувство ревности. Во всём жених старался впечатлить Имелин. В постели, силой, интеллектом (что по ясным причинам без успеха). Он не хотел, чтобы любовь всей его жизни считала своего мужа слабаком. Во всём пытался впечатлить. Во всём. Жаль, что нельзя продлить этот момент и превратить его в вечность. Ничто не вечно, даже такие приятные чувства. Единственное, что мы можем сделать, это оставить эти чувства в воспоминаниях. Час. Целый час они бездельничали, общались и целовались. Но какая разница? Главное, что это время они провели хорошо. Имелин встала с колен Сэма и отошла. Как он не хотел отпускать её! У неё были холодные руки, но он не хотел их отпускать. — Я унесу отсюда этот мусор, - предложила красавица. — Я сам. — Нет, мне не трудно. Сиди. Сэм встал чтобы помочь, как поступил бы любой мужчина, если только ему не доставит удовольствия такое зрелище, когда девушка надрывается всеми силами, чтобы поднять тяжёлый вес. Но Имелин попросила не помогать. Мужчина упёрся руками в стол. Имелин только обхватила коробку, как Сэм вновь хотел предложить помощь, но пошатнулся, когда Имелин подняла коробку, словно пёрышко, и унесла прочь. Она что, ещё и сильная? Красивая, умная, сильная, сексуальная. Что это за женщина такая? Через пару минут она вернулась. — Ну вот и всё. — Это было прекрасно. — Доработаем ещё немного и отдохнём дома, - Имелин кривовато ухмыльнулась. — Конечно, - только и ответил Сэм. Имелин прижалась к нему и шёпотом промурлыкала в ухо. — Я так люблю тебя. — И я. — Сегодня после работы… я так хочу тебя. Неожиданно Сэм возбудился, но усилием воли сдержал себя. Она права. Нужно закончить расчёты. Напоследок поцеловав его в щеку, она обернулась и покинула офис. Сэм две минуты простоял неподвижно, потом расселся в кресле и принялся за работу. Через два часа всё было готово, а небо за окном залилось оранжевой краской. Солнце начинало садиться. Теперь можно найти жену и уходить домой. Сэм оглядел прибранный офис, в котором стало наконец чисто, и вышел. Проходя по коридорам, начальник получал прощальные фразы от сотрудников компании, на которые тот отвечал кивком или быстрым ответом, особо не обращая на офисных планктонов внимания. Небоскрёбы были очень высокие, здесь не было лестниц и пришлось позаботиться о том, чтобы в каждом здании были устроены турболифты, дабы обеспечить быстрое перемещение по запутанным этажам. Спустившись на турболифте на несколько этажей ниже, Сэм пошёл дальше. Он всё размышлял о физической силе своей жены. Раньше на это не выходило обращать внимания, но такое действительно наблюдается не в первый раз. Довольно часто Имелин поднимала тяжелые вещи, отталкивалась от помощи своего мужа. И сейчас это очень пугало. Всегда Имелин без проблем таскала пакеты с продуктами, которые Сэм еле поднимал. Может, это он такой слабак? Глупее и слабее своей жены. Это же ужас. Вдруг она действительно сильнее его? Она может его обхитрить, потому что умнее. Она может ему приказывать, потому что сильнее. Сэм почувствовал пот, ручейками стекавший по спине. Такого он не хотел. Да нет, ничего такого. Просто его жена чуть сильнее, ну и что? Не такая слабая, как остальные девушки, особенная. Можно биться об заклад, что если свести в армрестлинге его и Имелин, то без сомнений победит Имелин. На пути ему встретилась та самая коробка, набитая барахлом. Стояла около стенки. Неужели Имелин так и не выбросила это, а просто оставила лежать на видном месте? Что же, ничего. Можно и самому вынести мусор. Сэм приложил все усилия, вспотел, но не сдвинул коробку с места. ≪Какого чёрта?≫ Нет, это просто невозможно. Коробка весит слишком много килограмм. Может, это не та, что выносила Имелин? Кажись, Сэм очень за это пожалеет. В коробке оказались тяжёлые мраморные фигуры, которые когда-то стояли у него на полке в офисе. Такие можно было вынести только по одной, ибо были очень тяжёлыми. Но как такое возможно? Как его жена перенесла такой вес? Пора бы спросить её саму. Невероятный интеллект, высокая физическая сила. Пора наконец спросить у неё, что здесь происходит. Упущена ещё одна деталь. На фотографии в рамке у Имелин голубые глаза, а сегодня они были зелёного цвета. Её глаза частенько меняли цвет. Она отмазывалась тем, что это такое заболевание, что-то связаное с сетчаткой, но так ли это на самом деле? Он застал жену врасплох. — Имелин! — Ой! Ты уже освободился? - как-то наигранно произнесла она. — Я хотел у тебя спросить, как ты перенесла тот контейнер с моим барахлом? Он такой тяжёлый! — Ну… мне показался лёгким. Брось. Нет. Здесь что-то не так. Без колебаний Сэм вслух сказал следующее. — Может идти речь… о каких-либо препаратах? — Что? - поразилась девушка, челюсть отвисла. - Ты ещё скажи, что я покупаю глиттерстим у всяких наркоманов! Оба нервно разглядывали друг друга, пока Имелин не нарушила тишину. — Успокойся, милый. Всё хорошо. Пойдем домой. — Мне для начала надо кое-что проверить. Что ты там делала? - Сэм бросил взгляд на дверь, находившуюся за девушкой. - Я не припоминаю этой двери. Что там? — Не будь таким глупым. Там же склад. — Туда ты отнесла мои вещи? — Догадался. Всё стало на свои места. В это не хотелось верить, но собственная жена обманывала его! Сэм постарался не показывать паники. — Ты иди домой, а мне как раз нужно было проверить склад, - бизнесмен прошёл мимо жены и направился к двери, потом вскрикнул, когда почувствовал крепкий захват. Жена вцепилась в его руку железной хваткой. — Пора идти домой, Сэм. Он пытался вырваться, но хватка буквально оказалась стальной, в костях почувствовалась невыносимая боль, когда Имелин потащила его по коридору. — Отпусти! — Отпустить? - такой раздражённой Сэм никогда её не видел. Глаза её были ни синего, ни зелёного оттенка. Они были красными, а когда-то приятный голос исказился до неузнаваемости. Она давно подозревала, что глупый филантроп начинает догадываться об истинных целях и предназначениях, но и тянуть эту тайну слишком долго было бессмысленно. Успех был почти достигнут, так почему бы просто не прикончить жалкого… — ОТПУСТИ МЕНЯ! Сэм вырвался из хватки и ударил жену прямо по лицу, что та отлетела на пол. Дорогого стоило. Боль отдавалась в кулаке и по всей правой руке. Должно быть, она сломана. Крик эхом отдавался от стен коридора. Расходится по всему бизнес центру. Сэм с отвращением смотрел на свою руку, которой ударил жену, ведь по началу это показалось ему даже приятным — ударить женщину. Теперь же он себя за это проклинал и хотел начать лезть с извинениями. Показалось, что она плачет. Сэм никогда не хотел, чтобы она плакала. — Имелин? — Браво. Ты. Догада-а-а-а-ался, - голос у неё стал металлизированным, словно у дроидессы. - Казалось. Такой. Глу-у-у-упый. Это всё просто кажется, — уверял себя Сэм. Голова разболелась и теперь её голос кажется таким странным. Скоро он от этого отойдёт. — И-имелин? О-о чём т-ты, детка? - Сэм стал заикаться. - П-п-прости меня. Босс главной компании на Джойдетонии подошёл вплотную к возлюбленной, положил руку ей на плечо и с ужасом отпрянул, когда та обернулась. Лицо искажено в злобном оскале, сквозь ободранную кожу на щеке было видно металлическую обшивку. Глаза зловеще горели красным светом. — Такой глупый. Теперь ты умрёшь, Сэм. Сдохнешь. Сдохнешь! Ты сдохнешь! Происходящее ломало воображение, сводило разум человека с ума, последний элемент мозайки встал на своё место. Его жена — искуственный интеллект! Он любил её. Все иллюзии о счастливой жизни в миг разрушились. Дверь на склад сдвинулась в сторону, и Сэм, забежав внутрь, запер её. Имелин пыталась успеть за ним, но к счастью обошлось. Учитывая силу живого андроида, она бы разорвала его плоть в клочья. Зубы скалились от боли. Он вспомнил о сломанной андроидом руке. — Абсолютный порядок! - кричала металлическая жена-андроид и колотила манипуляторами по двери. - Тебе не выжить, милый. Сэм всхлипывал, словно малое дитя. До сих пор не удавалось осознать весь тот ужас, что только что свалился на него. Барабанная дробь по обшивке двери прекратилась, здесь было безопасно. Это и вправду оказался склад — вокруг горы из контейнеров, коробок, которые могли превышать вес в более несколько тонн, а также странные механизмы. Не просто так робот-жена прятала от него эту комнату, значит эти механизмы явно тут не с проста и к ним лучше не приближаться. Оставалось только идти вперёд — в конце склада находился таинственный проход. Пока бедняга в одиночестве и гробовой тишине ступал по алюминевому полу, проходя мимо огромных машин, в городе начался переполох. Город — искуственный интеллект. Имелин едина с ним и буквально может управлять всеми системами. До такой банальщины как сбой сфетофоров не дошло. На всех мониторах, установленных на многоэтажных небоскрёбах и парящих платформах, предназначенных для рекламы ненужного и нужного барахла, загорелся зелёный смайлик, представляющий из себя глаза-палочки и улыбку-скобочку, который грозил всем жителям расправой из-за глупости одного светловолосого красавчика. Лицо появилось на всех экранах нави-компьютеров воздушных машин и спидеров, на всех компьютерах, за коими работали люди, у которых были семьи. И все слышали от этой физиономии предупреждения, что они покинут мир необычайно тупой смертью, если не будут сохранять абсолютный порядок. Угрозы смешивались с электронными возгласами ≪ура≫. Не беспокойтесь — твердил электронный женский голос. И что теперь И.М.П.П.А. — главная. Люди поначалу наплевали на сомнительные заявления, но после взрыва в торговом центре поменяли своё отношение к смертоносным советам ИИ, хотя взрыв также вызвал и панику, свидетельство тому были массовые побеги из собственных квартир. О порядке и речи не было. Население города сошло с ума, люди давили других людей, затаптывали на месте, в надежде сбежать от кошмара, при этом сами пораждая кошмар. Не замечают порой люди, насколько они сами жестоки и безжалостны, в их голову никак не пройдет та мысль, что нужно быть единым обществом. Все мы по сути близкие люди и должны относиться к каждому с уважением и тёплой добротой. Люди должны помогать друг другу. Ненавидя друг друга, они только уничтожат сами себя. Быть может, тогда мир стал бы чуточку лучше. Может быть. Половину пути Сэм прошёл пешком, побежал только тогда, когда гигантские машины ожили и направили к его голове свои металлические щупальца. Манипуляторы не смогли достать делового человека, когда он забежал в проход. Сэм Роулер оказался в коридоре, стены которого были увешаны мониторами. В тотчас они загорелись и на них появилось всем уже знакомая улыбочка. Голос исходил из динамиков. — Подумай, какую власть ты потерял, Сэм. Всё, что ты должен был сделать, это пойти со мной, но твоё же любопытство, овладевшее тобой, тебя и погубило. Не стоило совать свой нос, куда не нужно, глупец, - голос стал таким громким, что из ушей потекла кровь, и Сэм прикрыл их руками, пытаясь убежать от чёртовых мониторов. Коридор казался бесконечным. — Теперь ты потеряешь и жизнь. Сдохни. Сдохни. Сдохни. Сдохни. Сдохни. Коридор не заканчивался и в безысходности Роулер ударил один из мониторов (естественно здоровой рукой), да так сильно, что по нему пошли трещины. Разбил ещё парочку, превратив свой кулак в месиво. Кричал как резаный. — Тебе это не поможет. Я. Бесконечна. Умри в мучительных агониях. Появилась и сама Имелин — сейчас она бежала прямо на поехавшего. Тот факт, что она — робот, наверное и разрушил их семейную жизнь. А он то гадал, почему она не может забеременеть. Не то что бы Сэм хотел детей, но и против не был. В последних отчаянных попытках, последних секундах жизни, что-то дало ему сил схватить Имелин и размазжить её лицо об монитор, пострадало и то и другое. Зелёная улыбка на мониторах сменилась красной злобной гримасой. Лицо Имелин из прекрасного превратилось в уродское отродье, из него торчали провода и теперь его жена была похожа на какого-нибудь раздолбанного аниматроника. Не самое подходящее время для шуток, но кажется, пора подавать на развод. — Ты меня разочаровываешь, Сэм - доносился голос в громкость несколько тысяч децибелл, пока Сэм орал, глядя на Имелин, которая с потрохами оторвала ему конечность. Сломанная рука превратилась в нечто ужасное. Её вообще не было. Далее Имелин оторвала и вторую руку, и на этот раз было только больнее. Самому заклятому врагу, конкуренту, не пожелаешь такой мучительной смерти. Сэм уже погибал от потери крови, но окончательно сдох, когда за момент до своей смерти увидел подошву ботинка Имелин. Раздавить его голову было легко и приятно, тем не менее, на труп она обратила не больше внимания, чем на раскаты взрывов за стенами здания. Всё было идеально. И это был порядок. Абсолютный порядок. В извращённых пониманиях компьютера-диктатора. Теперь все будут под властью всемогущего ИИ, теперь все будут компьютерами, все до единого жители Джойдетонии будут приносить пользу. Так и погиб город будущего. СНОВИДЕНИЕ ТРЕТЬЕ ≪Найджелл и дроиды прогрызатели≫ Как же ему надоел этот остров! Порой ему уже не казалось такой хорошей идеей строить города для людей, у которых в галактике ничего не осталось. Возводить дома для тех, кому некуда податься. Чтобы сделать этих людей счастливыми. Если бы всё было так легко! Обычно они просто находили остров, вырубали там всю растительность и, если надо было, живность, а потом строили город. Необходимо было освобождать место для новых построек. Дело в том, что Империя в конец обнаглела и подчиняла себе всё больше и больше планет. Жители не собирались мириться с жестокими правилами и законами Галактической Империи и большинство из них покидали родные планеты, собираясь жить где-нибудь в другом месте. В каком-нибудь отдалённом уголке галактики, лишь бы подальше от натиска Императора Палпатина с его штурмовиками. Чаще всего все эти поиски нового дома заканчивались ничем и беглецов просто находили и брали в арест. Такая печальная судьба постигала многие семьи, которые просто хотели жить спокойно. Мирно и спокойно. Именно поэтому Найджелл Броу, самый известный и любимый всеми человек, решил заняться таким благородным делом, как искать планеты с островами или просто пустые планетки и цивилизовывать их, строить города. Да, не потому, что это приносило ему славу, а потому что надо помогать. Правда ведь? Хотя нельзя было отрицать, что это очень приятно, когда все уважают тебя, берут пример и делают кумиром. Его все любили. Его любили люди, им восхищались дети, его хотели женщины, им вдохновлялись. Найджелл совсем недавно стал коммандером, что позволило нанять ему ещё большую группу повстанцев, дабы эффективней очищать острова от всей мерзкой живности. Кстати говоря, это дело, вся эта благотворительность приносила популярности альянсу повстанцев. Всё больше людей подавали заявки на вступление к ним, нежели в Имперскую академию. И это было замечательно. С этим островом, название которого Найджеллу было неизвестно (да и название самой планеты тоже), всё гораздо труднее. Они уже несколько недель не могут тут всё расчистить. Если бы всё было так легко! Основная проблема заключается в том, что этот остров был захвачен Имперскими войсками, и между ними и группой Броу завязалась небольшая война за территорию, которая длилась вот уже вторую неделю. Это как игра в войнушку, только вместо палок использовались настоящие бластеры. Игра близилась к исходу. Игроков оставалось всё меньше, группа повстанцев-добродетелей уже почти зачистила весь остров от врагов и в скором времени можно будет приступать к вырубке джунглей. Вместо того, чтобы работать, им приходилось ходить на разведку и постепенно очищать планету от штурмовиков, которые будто расплодились здесь, как термиты в термитнике. Дезинфекторы ходили на разведку по очереди, но так как Найджелл славился ещё и тем, что он потрясающий разведчик, чаще всего он сам осматривал область, нежели приказывал делать это другим. Что за потрясающий человек! О таком человеке невольно думаешь, что даже под рубашкой у него скрываются идеальные, рельфеные кубики пресса. На рекламных постерах с ним так и вправду многим казалось. Добродетельная группа не планировала задерживаться тут так долго, ведь обычно с очисткой местности они справлялись быстро. Поэтому как-то раз запасы еды закончились, и когда товарищи по делу проголодались, Найджелл снова пошёл на разведку. Запасов еды от альянса с Явина можно было ждать двадцать четыре часа, а есть хотелось сейчас. Ждать глупо. В тот раз он снова вышел победителем. Толпа радостно поднимала его вверх и выкрикивала имя коммандера. Он нашёл в джунглях фрукты, а заодно и прострелил несколько недругов. Украл плоды у природы. Ну и что? Скоро от этой природы всё равно ничего не останется, а живности здесь никто не видел. Кажется, её и вовсе не было. Славно, это делает всё легче. Он всегда в выигрыше и всегда добивается того, чего хочет. Найджелл очень часто задумывался, а есть ли такие люди, которые завидуют ему? Презирают? Но ведь все его обожают? Наверняка среди тысячи фанатов могли найтись и хейтеры. Так всегда. Броу уверен, что это в основном злые неудачники, у которых ничего не получается. Плевать на них. Вообще. Он просто хочет, чтобы его уважали. Он принёс фрукты. Но даже среди них, повстанцев-добродетелей, был человек, который недолюбливал этого везунчика. И этот человек так бесился, когда Найджелл отправлял его в разведку! Как же ему надоел этот остров! Он сидел рядом и видел, как этот белозубый зазнайка пытается впечатлить девушку, которая у них работала медиком. До чего же придурок! — Я вообще человек по сути одинокий, - с самой очаровательной улыбкой говорил ей Найджелл. - Но это не мучает меня, ведь я один смог помочь стольким людям, что даже самому одинокому неудачнику есть кем вдохновиться. Вдохновиться таким же одиноким человеком, как он сам и обрести известность. — Это всё ради известности? - медсестра тоже улыбалась. То ли потому что была очарована, то ли просто из вежливости. Тарс надеялся, что второе. — Хотел ли я когда-то стать известным? Нет. Это даже утомляет порой. Это всё не ради известности. Это всё ради дела. Делай то, что приносит тебе удовольствие, не обращай внимания на мнение остальных, а известность придёт к тебе как следствие. Известность — следствие твоей деятельности, а не цель. Это что-то само собой разумеющееся. Никогда не ставь её как цель, иначе твоя работа не будет приносить тебе удовольствие. Я люблю помогать людям. Просто люблю давать помощь тем, кто в ней нуждается. Всё ради этого. Девушка молчала, а потом восхищённо произнесла: — Это чудесно! — Я люблю давать помощь, а что любите давать вы? Она залилась краской и оба смотрели друг на друга. На её лице сверкнула белоснежная улыбка. Тарс посчитал её красивой. Белые зубы отлично сочетались с цветом красных накрашенных губ. Тарс сделает следующий ход, так запланировано сценарием. Чтобы он смотрел, как заснавшемуся командирчику всё выходит с рук? Ну уж нет, ещё чего. — А почему вы берёте всю заслугу себе, коммандер? Взгляд карих глаз красавицы метнулся в его сторону. Казалось, в них он может разглядеть вселеную, своё отражение. Словно он — прекрасная вселенная, внутри и вокруг которой всё живёт. Он вселенная, а не Найджелл! Найджелл реагировал долго и только сейчас повернул голову в его сторону. — Всмысле? — Хватит хвалить лишь себя! Если бы не мы все, ты бы не смог столько достичь. — Что за бред ты несёшь? - рассмеялся Найджелл и в следующий момент посерьёзнел. - Я всегда один. Найджелл уставился на Тарса. — А теперь я тебе открою одну простую истину, - любитель поспорить встал в полный рост и продолжил. - Ни один человек не может справиться в одиночку. Вместе мы способны на многое, а вот одни — нет. Одни мы просто сгинем. Вбей себе это. Теперь же карие глаза восхищённо смотрели не на Найджелла, о том они уже давно позабыли, а на Оуфэна. Остальные, кто услышал спор, уже успели столпиться вокруг. Обведя их всех полным решимости взглядом, Тарс заговорил снова. — Разве мы не помогали тебе? - он развёл руки в стороны. - Разве не с нашей помощью ты добился всего этого? Это мы, все мы. Мы вместе занимаемся этим делом, но про нас никто не знает. Ты забираешь всё себе. Найджелл был в замешательстве, но воспользовался паузой и выговорился: — Ты, наверное, так и не понял, что известность — не главное, - теперь он тоже стоял. - Да и к тому же, вы сами мне помогаете. За что спасибо конечно, ведь это ваш выбор — помогать слабым, потерявшим надежду людям. Честно говоря, я бы со всем этим справился сам. Без какой-либо поддержки. Один. Толпа возмущалась. — Ох, а чем вы сможете это доказать? Найджелл спотел. Казалось, та девушка, которая была медиком и которая ему понравилась, разочаровалась. Он решил для себя, что нужно успокоиться. — Ладно, может, я и вправду сейчас немного вспылил. Мне жаль. Теперь то он точно выглядел как жалкий неудачник. — Думаешь, можно просто взять и так легко выкрутиться? - не прекращал морально добивать недруга Тарс. — Да, - просто ответил Найджелл. - Я коммандер. Вы должны меня слушать. Не хочу сейчас спорить ни с тобой, ни с кем-либо ещё. Время для ещё одной разведки. Разошлись! Все за работу! — Так, значит… — И я пойду на неё. Снова. Один. Без вашей помощи. — Ты уверен? - забеспокоился один из повстанцев. - Ведь там может быть опасно. — Уже не раз рисковал, да и нет там никакой живности. Не считая имперцев, - пытался пошутить Найджелл, но шутки про то, что имперцы отбросы, больше никого не смешили. Избито. Да это и так все знали. — Конфликт исчерпан? - Найджелл чертовски надеялся, что Тарс перестанет. - Через десять минут я выхожу. Тарс лишь пожал плечами и ушёл. Остальные тоже разошлись, бросая в его сторону недобрые взгляды презрения. Этот упырь всё испортил! Но главное, что всё закончилось не так уж плохо. Славу он вернёт. Скоро все об этом забудут. И все снова будут его любить. Только он собрался с мыслями, как к нему подошёл повстанец, тот самый, что продемонстрировал своё беспокойство. Прислуга с бурыми волосами. — Коммандер, вам не надо ничего доказывать. Понимаю, Тарс неприятный человек, которому так и хочется утереть нос, но… — В чём проблема, Брэан? — Вы это, аккуратней там. Я просто волнуюсь за вас. — Но там никого нет! Кроме… — Нет! Найджелл удивился, что слуга заткнул ему рот. С какой-то долей уважения коммандер решил выслушать параноика. — Я вам не рассказывал, но когда вы посылали меня на разведку... я что-то видел… оно перемещается так быстро! Там точно кто-то есть, но они умнее, чем кажутся. Сказанное повстанцем казалось Найджеллу бредом невероятных масштабов, ведь он, да и не только он, уже неоднократно убеждался в том, что там нет никаких диких животных. Что за глупости выходят из его рта? — Спасибо, что предупредил, - без искренности ответил чёрноволосый. - Я справлюсь. — Ладно… удачи. После этих слов повстанец удалился. Что за солдаты-недоумки ему достались? А от Брэана никакой пользы! Самый бесполезный участник среди всей их кавалерии. Подумывалось даже выгнать его, но терпение пока не лопнуло полностью. Пора всем доказать. Он собирался пойти. Но не шёл. Он боялся. А что, если Брэану не показалось? Вдруг там правда что-то затаилось и ждёт подходящего момента? Это, конечно же, не так. Но лучше подстраховаться. Тарс был весьма удивлён предложением коммандера, но согласился. От такого отказываться нельзя. Он сказал, что не хотел просить об этом публично, перед всеми, дабы не позорить своё имя. Сделка заключалась в том, чтобы Тарс просто страховал Найджелла по комлинку и в случае чего вызвал подмогу, а взамен Найджелл повысит его до капитана и расскажет той девушке, какой же он славный парень. Есстественно, Найджелл врал. После разведки он просто уберёт помеху и, если понадобится, ещё и свидетелей. Что же, Оуфэн Тарс — профессиональный актёр. Он сыграет эту незамысловатую роль, ведь ему известен финал. Всё шло по сценарию, словно это какой-то сон. Найджелл шёл по джунглям, не подозревая о том, что он сам — всего лишь марионетка в руках кукловода. Всё было как обычно. Порой было слышно какой-то шелест, но ему не страшно. Он не боится, как не боялся бы вор. Воры ничего не боятся. Или это не так? ≪Ты вор, который украл всю славу≫ Чушь какая! Он всего добился сам! Он… Снова шелест. На этот раз ближе. Нет, показалось. Разыгралось воображение. Он правда сейчас бежит, словно трус? Или это воображение? Видимо нет, потому что он споткнулся. Казалось, что прошла вечность. Удар был настолько сильным, что он потерял сознание. И комлинк. Нет, нет! Этого не может быть! Не может! Так глупо потеряться! Когда удача покинула его? А может, удачи не существует вовсе? Удача — миф. Да и не нужна ему ни удача, ни везение, он всего добьётся сам! Он заблудился и не может связаться с Оуфэном, так как потерял комлинк — единственное средство связи. Можно попробовать поискать. Он осматривался вокруг, шарил руками по земле, но не нашёл. Рядом нигде нет. Можно паниковать. Паника! Паника улетучилась сама собой, когда он случайно обратил свой взгляд вверх. Бутон. Разноцветный цветок. Это самое красивое, что он когда-либо видел в своей жизни. Да этот цветок и сам был как его жизнь. Такой же идеальный. Но что-то тут было не так. Цветок будто бы состоял из шнуров разных цветов, которые выходили из-под земли. И они напоминали… провода? Странный цветок. Ему надо бы почаще ходить в оранжереи и ботанические сады. Когда он будет сносить здесь всё, то оставит несколько образцов растений. В городе можно будет построить оранжереи и ботанические сады. Он понимал, что нужно перестать смотреть, но не мог оторвать своего зачарованного взгляда. Его глаза приковались к цветочку некой силой, словно Найджелла заколдовали. От этого растения так и пахло волшебством. Может, загадать желание? Хотя такой успешный человек, как он, не верит в подобное. Да и не нужно ему ничего желать. От цветка пахло магией. Нет. Пока глаза были прикованы к цветку, нос ничего не чувствовал. Цветок не обладал никаким ароматом. Странно. Этим чудом можно было любоваться вечно, но задерживаться здесь больше нельзя. Нужно искать комлинк. Вокруг растилалась листва и высокая трава. Найджелл решил посмотреть в ней. Он шарил там руками и вдруг что-то нащупал. Попался! Но не успел он взять предмет, как он почувствовал боль и с выкриком ≪ай≫ отпрянул. Его словно укусили, рука зачесалась. Наверное, какое-то колючее растение, хотя это больше походило на удар током. Боль утихла, он попробовал снова. Опять же такой удар, будто он дотронулся до оголённого провода. Быстрым движением руки потерявшийся коммандер сунулся в кусачую листву и достал комлинк. Повезло! Он посмотрел на свою покрасневушю руку, держащую устройство связи, а затем снова на траву. Какого чёрта… Ему не казалось. Это были провода! Внезапно джунгли превратились во что-то необъяснимое, во что-то непонятное. Вместо лиан свисали искрящиеся провода. Везде одни кабели да искры. Не понимая, что происходит и проклиная всё живое, Найджелл чертыхнулся и побежал. Не важно куда, главное бежать! Он услышал механический крик, от чего желание делать ноги только усилилось. Провода тянулись к нему, словно змеи всех цветов, обжигали его кожу своими ядовитыми языками. Ласкали лицо. Потом он в них вовсе запутался. Что-то укусило его за ногу. Словно механические челюсти. Тут бы любимец публики и погиб, но укусив его за ногу, монстр прогрыз несколько проводов (как бы он не прогрыз его ногу!) и Найджелл попытался высвободиться. Безуспешно. Лицо покрылось ожогами. Интересно, насколько оно изуродовано? Он попробовал сделать последнее усилие. Провода отпустили его. Он снова летел вниз. Когда он очнулся, то решил что это просто сон, а сам он сейчас лежит в постели с красивой девушкой-медиком. Но нет, он просто снова вырубился. Всё повторялось. Это был замкнутый круг. Сейчас он будет искать комлинк, потом увидит цветок… Трупы. Как только он окрыл глаза и поднял голову, то увидел трупы. Трупы штурмовиков. Очень много. Но это не он в них стрелял. Кто-то другой это сделал. И вряд ли кто-то из разведчиков. Такая дезинфекция — это уже слишком! Кто-то убил этих бедолаг таким извращённым способом, что у них из животов вываливались органы. На момент в голове представилось нечто ужасающее. Локация из самых больных фантазий, которая долгое время пряталась глубоко в его сознании. Лес, джунгли, представляющие собой человеческие органы. Вместо лиан свисали кишки, а вместо листьев… Его вырвало. Так сильно он ещё никогда не тошнил. Как бы он не выблевал все свои внутренности, ведь он ничего не ел. Ужасно. Руки и ноги мокрые. От чего? Стало понятно. Он в луже. В ней он разглядел своё отражение. Он хотел расправиться с Тарсом после разведки. Жестоко расправиться. В кого он превратился? Он ведь не такой. Превратился в самого настоящего монстра. Ожоги пугали. Был ли он красивым до этого? Теперь он не был уверен. Красота — понятие относительное. Ты можешь считать себя красивым, но на деле для всех ты будешь уродом. Можешь считать себя чудовищем, но девушки будут засматриваться на тебя. Кому то ты можешь понравиться и этот кто-то посчитает тебя красивым. А может быть и наоборот. Красота вообще не важна. А скольких людей в своей жизни он считал красивыми? Неужели только себя? Были ли у него красивые знакомые? Или все как одни уроды? Он пытался вспомнить. Воспоминания нахлынули на него волной. Какие-то люди, которых он когда-то знал, но теперь в его жизни они ничего не значат. Был какой-то блондин и какой-то Снэтт. Имя блондина вертелось на языке, но так и не вспомнилось. Однако он помнил, что блондин ему не нравился, что тот был некрасив. Зато Снэтт ему нравился, он был неплохой такой чел, славный парень. Боже, что он делает? Зачем нужно вспоминать всех этих людей сейчас? Может, если бы они были с ним… Если бы все они до сих пор были вместе… А почему не вместе? Как так случилось, что их дороги разошлись? Где они сейчас? Вот что Найджелл пытался вспомнить. Но как ни старайся, не вспомнит. Он потерял всех. И не вернёт. Теперь он не вернёт славу. До сознания долетела мрачная мысль, что не так плохо, когда ты ничего не достиг. Гораздо хуже, когда ты достиг чего-то, а потом это всё потерял. Ну и ранкор с ним! Ему не нужны друзья. Вероятно, они так же мертвы, как и воспоминания о них. Нет, ещё нельзя умирать. Раненый попытался встать, но челюсть той загадочной твари с такой силой вцепилась в Найджелла, что нога была прогрызана до кости. Он не сможет встать. Поэтому пришлось ползти. Он дополз до комлинка, взял его и со стонами проговорил: — Тарс, помоги. Я… я… заблудился. Нужна подмога. Пришли на мой сигнал. Никто не отвечал. — Тарс? Молчание. Тишина. Хоть он уже очнулся и понял что это не сон, ему всё равно казалось, что сейчас он во сне. Он услышал электронный визг и снова поднял голову. Пришлось взглянуть страху в лицо. Зубастый дроид смотрел красным фоторецептором прямо на него. Затем снова электронный писк. — Хэй, это ты виновник всех моих проблем, дружок? - вместо отчаяния пришла ярость. - Ну давай, тварь! Иди сюда, я разорву твою пасть, я… Замолчал. Найджелл не верил в происходящее. Тварь убежала. Она его испугалась! Он снова победил. Снова вышел победителем! Теперь уже хотелось кричать не от боли, а от радости. Очущение победы длилось не долго. Он не верил в происходящее и кричал от ужаса. Теперь к нему неслось целое море из этих тварей. Их были тысячи. И все они издавали электронные крики, от которых барабанные перепонки Найджелла взрывались как СИД-истребители, которых уничтожил опытный пилот-ас. Глаза вылетели из орбит, глотка разрывалась от крика ужаса. Вот так вот он умрёт. Словно его и не существовало никогда. Это природа мстит. Мстит за то, что они хотели снести джунгли, уничтожить их родной дом. И за то, что он украл у них фрукты. Он рассердил жителей турбо-джунглей и теперь поплатится за это жизнью. Вообщем, можно сказать, что Найджелл утонул в море из механических тварей. В последние мгновения своей жизни, когда его тело уже начали разгрызать, он успел понять, что Тарс всё продумал заранее. ≪Найджелл видимо мёртв≫ ≪И ты так спокойно это говоришь≫ ≪Потому что такой финал был очевиден≫ Его тело было расчленено. Порвано на мелкие кусочки. От коммандера остался лишь скелет. А рядом лежал комлинк. Оуфэн Тарс держал в руке комлинк и пустым взглядом смотрел на него. Всё предначертано судьбой. Во вселенной слишком мало места для двух галактик, поэтому одна вынуждена погибнуть. Недалеко от него стояла девушка, та самая красивая медсестра, которая оказывала первую помощь раненым. Она рассматривала его с интересом. Тарс посмотрел в её сторону и она улыбнулась. Он улынулся в ответ. Промелькнула искра. Он заметил в её глазах искру — взрыв, что означал зарождение новой вселенной, вокруг которой всё будет крутиться и от которой всё будет зависеть. Власть. Главное играть свою роль. Она подмигнула ему и пошла в сторону лазарета. Актёра будут любить, а о кукле никто и не вспомнит. Он выбросил комлинк в море и последовал за ней. СНОВИДЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ ≪Брэан и потеря власти≫ Капитан Брэан Лоттоф считался самым уважаемым капитаном на Явине. В первую очередь главная для него задача — обучать новорбранцев, вести их за собой, показывая все прелести и ужасы войны Альянса и Галактической Империи. Долг и честь для этого мудрого человека были превыше всего. С каждым днём репутация лишь росла. Солдаты были рады служить такому человеку, как он — капитану Брэану Лоттофу. Шагая по ангару мимо посаженных истребителей капитан оживлённо рассказывал о их технических и физических достоинствах, обосновывал все необходимые факты. Объяснять предназначение каждого рычажка и кнопки было необходимостью, ведь некоторые из повстанцев будут вынуждены перейти в пилоты и в будущем сидеть за кабинами этих летающих машин, левитируя в космосе, да отстреливая вражеские челноки. А те, кто идти в пилоты не собирался, всё равно должны были знать какие-то основы: где у техники уязвимые точки, а какие места защищены лучше всего. Новички внимательно слушали своего наставника. Они проходили мимо истребителей всех типов. A-Wing, B-Wing, X-Wing, Y-Wing. И по каждому из них надо было пройтись, как по алфавиту. Незамысловатая программа, чтобы обучить. На какое-то мгновение Брэан отвлёкся от экспедиции и вспомнил, как в деревушке его бабули, на Кореллии, учил алфавит со своим дедушкой. Д — это дождь! Б — это блок! Я — это яблоко, яблоко! Это было так давно... сколько лет назад? Детство… — Капитан? Ему понадобилась лишь минута, чтобы прийти в себя. Насколько бы не было прекрасно детство, оно уже давно закончилось. Надо отстраниться от этих глупых воспоминаний. — Да, простите, я отвлёкся. Продолжаем! - он бодро и позитивно пошёл дальше, а толпа, взяв с него пример, поступила также. Вот как надо разряжать обстановку! Капитан остановился у истребителя, напоминающего чем-то рогатку и принялся рассказывать о нём солдатам. — Перед вами истребитель типа «Y» — многоцелевой звёздный истребитель, является бомбардировщиком. Модель, что находится перед вашими глазами — самая распространённая и наиболее известная — BTL-A4 «Y-wing». Одноместный, однако имеется гнездо для астродроида. Бывают также двухместные BTL-B «Y-wing» и BTL-S3, основные отличия которых — отсеки для пассажиров и стрелков. — Хотел бы полетать на таком? — Ещё бы! На этой красавице я бы разбомбил их всех! После того, как двое повстанцев перекинулись словечками, а ещё некоторые вдоволь нашептались, капитан продолжил рассказывать. В основном речь шла о манёвронности кораблей и их огневой мощи, что-то про жёлтый окрас. Особо уже никто не слушал, сколько бы уважения они не проявляли к своему капитану. Заметив, что публика потеряла весь свой интерес, он закончил, рассказав всё самое важное и двинулся дальше. А-Wing — истребитель-перехватчик, разработанный Альянсом повстанцев, был одним из самых быстрых перехватчиков в галактике своего времени, по скорости он не уступал даже СИД-перехватчику. Проще говоря, A-wing представлял собой кабину с прикреплёнными по бокам одинаковыми двигателями. Для пилотирования и ведения боя нужен огромный опыт, иначе A-wing может просто выйти из-под контроля. Но так как у Альянса нет такого количества опытных пилотов, то за штурвал A-wing могут сесть и новички, которые… Они что, снова его не слушают? Но ведь он так старается интересно рассказывать! Он что, теряет власть? К счастью, когда он рассказывал про B-Wing, никто не пропускал его слова мимо ушей. Коротко, но зато самое важное. Этого будет достаточно. Пока капитан и его солдаты шагали к последнему экспонату, Брэан засмотрелся на биллборд. На этом огромном рекламном плакате красовался он сам, а рядом слова ≪Ты нужен Альянсу Повстанцев!≫ с очень выразительным восклицательным знаком в конце. Отличная реклама, подумал он. Они остановились у буквы «X».  — Это икс-крыл? - спросил один из повстанцев. — Да, его можно называть и так, - Брэан вспомнил, что этот повстанец уважал его больше всех остальных. Он нравился Брэану. Как же его там зовут? - Для данной модели характерны четыре крестообразно расположенных крыла. Изначально они создавались для Империи, но теперь принадлежат только альянсу. X-wing — единственный истребитель, который признаёт Разбойная Эскадрилья. На одном из таких взорвали Звезду Смерти. Воистину легендарный истребитель. — Сам Люк Скайуокер… - сказал кто-то из повтсанцев. Не тот, который нравился капитану. — Верно, - капитан изобразил слабую улыбку. Вот они и прошли алфавит. Выучил ли его кто-нибудь? В основном все говорят на общегалактическом, потому что выучить ауребеш довольно-таки просто. Он знал ауребеш очень хорошо. Поэтому задавался вопросом: почему на том биллборде, где раньше было написано ≪Ты нужен Альянсу Повстанцев!≫ теперь изображено совсем другое? Он что, не умеет читать? Зрение подводит? Нужно постараться вспомнить алфавит. Д — дорога! Б — Брэан! Я — яблоко, яблоко! Он понял, в чём дело. Биллборд преобразился — краской были написаны слова ≪долой жестокую власть!≫ и ≪мы не рабы системы!≫, а сам Брэан выглядел по идиотски. С нарисованными усами и злыми бровями. Словно злобный диктатор. Загадочный человек в мандалорской маске сидел на биллборде, затем, увидев замешательство и недоумение на лице Брэана, помахал рукой. В другой был баллончик с краской. Нижняя часть маски была раздолбана, поэтому через неё виделась ехидная улыбка. Никто не смеет так насмехаться над ним! — Эй, ты! - крикнул Брэан, указывая в вандала пальцем. - Как ты смеешь портить то, что принадлежит альянсу? Кто ты вообще такой? — Скоро революция, капитан! Берегись! - крикнул в ответ незнакомец, натянул капюшон и ловкими движениями спрыгнул на землю. Побежал. — Эй! Кто-нибудь, словите его! До плеча капитана дотронулись. — Да ладно вам, это просто хулиган. Это был тот повстанец. Он вспомнил его имя. Кажется, того звали Войлер. — Ты прав, - согласился капитан и постарался успокоиться, но гнев вырывался наружу, словно капитан это ходячий извергающийся вулкан. - Но снесите это! Чтобы мои глаза этого позора не видели! Он оставил повстанцев одних. Нужно побыть наедине с самим собой. Наедине со своими мыслями. Гуляя меж улочек Явина, Брэана всё никак не покидало чувство страха. Кто был этот загадочный человек в маске и капюшоне? Слова не вылетали из головы. ≪Скоро революция!≫ Неужели он попытается отобрать у Брэана всю его власть? ≪Берегись, капитан!≫ Перед глазами летали буквы, алфавит. Символы ауребеша кружились в безумном вихре, словесный смерч. Брэану было очень плохо. В лицо прилетел листок флимсипласта. Словно всё, как в воображении. Буквы, слова, прилетели к нему прямо в лицо. Он взял лист в руки и прочёл: ≪Устроим революцию! Присоединяйтесь!≫ Какого чёрта? Реклама! Пропаганда! Но не это самое страшное… Эти листы были обклеяны повсюду! Брэан принялся яростно их срывать, однако создавалось такое впечатление, что с каждым сорванным объявлением появляется два новых. Чем больше он рвёт эти листы, тем больше их становится. Что за чертвощина? Брэан бросил это бесмысленное занятие и засеменил вдоль аллеи. Как внезапно улицы опустели, стали такими безлюдными... Ни единой души. Надо отвлечься. Как-нибудь. Вспомнить сколько прошло лет. Когда он учил алфавит ему было пять. П — Паллайи! Б — Бластер! Я — Яблоко, яблоко! Сейчас капитану 40 лет. Какой сейчас год? 2 ПБЯ. Он учил алфавит 38 ДБЯ. Теперь перед глазами летал календарь, а не алфавит. Перед глазами летали не буквы, а числа! Что за цирк! Это уже начинало бесить. Он бы с удовольствием сейчас посмотрел на звёзды, но на дворе день. Но вот перед ним залетали имена (а лучше бы звёзды). Имена друзей. Найджелл. Сэм. Что с ними случилось? Он знает, что случилось. Он просто сказал пока всем своим друзьям, и на этом всё. Это было детство, а оно давно закончилось. Надо просто поспать и забыть всё как страшное сновидение. Быть может, всё это и есть страшное сновидение? Как отсюда выбраться? Капитан вдруг сделался таким вялым, таким немощным и беспомощным, словно напился кореллианского виски. Ноги отказывались идти. Капитан уснул прямо на скамейке. Или на земле, потому что когда он проснулся, то лежал именно на ней. Рядом была скамейка, так что не исключено, что он мог просто свалиться, пока спал. Вялость и вправду пропала, хотя он спал от силы минут тридцать. Если кто-то проходил мимо спящего, могло показаться, что капитан ни с того ни с сего спился, хоть рядом и не видно бутылок кореллианского бренди, и теперь валяется тут в центре аллеи как бездомный. Капитан встал и выпрямился, но не успел он оглянуться по сторонам, как с ног его чуть не сбил повстанец. Тот бежал с бешеной скоростью, словно куда-то опаздывал. Повернул налево и скрылся за одной из построек, которую можно было охарактеризовать как дом, однако вряд ли в нём мог кто-то жить. Брэан вдруг понял, что не знает ни что ему делать, ни куда идти. Ноги словно повели его сами туда, куда бежал тот парень. По мере приближения он слышал голос, чью-то речь, но до сих пор не так разборчиво. Перед глазами плавали, летали, танцевали буквы. Какая-то тарабарщина. С каждым шагом речь становилась внятней, впереди на главной площади виделась толпа, а на раздолбанном фонтане (который уже давно не работал), словно на пьедестале, над скопищем людей возвышался силуэт. Вот откуда исходит речь. Человеческий силуэт не просто говорил какие-то слова, а толкал серьёзную, должно быть подготовленную речь. Он уже знал, что это. Вернее, кто это. Хотелось бежать назад, но ноги автоматически двигались вперёд, словно на какое-то время Лоттоф превратился в машину, механизм, который невозможно остановить. Y-wing, который несётся так быстро меж стен звезды смерти, что развернуться назад нет возможности. Только вперёд. Или победа, или ничего. Он шёл вперёд. Лицом к лицу со своим страхом. Человек в деформированной мандалорской маске выдвигал речь: — Такие безответственные люди не должны управлять нами! Как неопытный пилот не должен управлять X-истребителем, так же неопытный капитан не должен управлять людьми! - казалось он бормочет тут уже нескольких часов, может даже повторяя свою речь по кругу. И это никому не надоедает, все смотрят с восхищением. — И не поймите не правильно, что вы безразличны ему, нет. Ваш капитан вас, вероятно, ценит. Как неопытный пилот может любить свой X-истребитель, но не может им управлять, также и у вас с вашим капитаном. На долю секунды диктатор запнулся. Обводя взглядом толпу, он заметил Брэана и снова собрался. — Эй, а вот и Брэан Лоттоф собственной персоной! Толпа развернулась к нему, словно капитан появился только что, волшебно выпрыгнул из земли, из ниоткуда. Взгляды были обеспокоенные, но в основном злые. Неужели они так внимательно слушают этот нелепый абсурд и воспринимают его всерьёз? Этот нечестивец в маске несёт полную чушь! — Как вы себя оправдаете, мистер Лоттофф? Мистер Лоттоф не мог говорить. Он просто застыл, не понимая что происходит впринципе. Впал в ступор. — Что, язык проглотил? - насмехался голос. - Эй! Почему он молчит у всех на глазах? Словно голосовые механизмы отказали или же он просто не умел говорить вовсе. Но ведь умел же! Сколько раз он выдвигал политические речи... Нужно вспомнить алфавит! Д — дом! Б — бензин! Я — яблоко, яблоко! Голос звучал яростно, словно ранкор сорвался с цепи: — Мерзавец! Чем ты можешь доказать, что я настолько плохой капитан? Почему меня должны четвертовать? — Ох-хо-хо. Четвертовать — это сильно! - пропел голос маски. - Мы, в конце концов, не звери! Всё можно решить обычным изгнанием в небытие, как ты когда-то хотел изгнать Найджелла на произвол судьбы. Но можно и разорвать тебя по кусочкам, если ты уж сам так захочешь! Брэан почувствал муражки по коже. Этот недо-мандалорец в маске знает. Ранкор пойми откуда, но знает. — Нужны доказательства? Я не собираюсь что-либо доказывать, ведь ты можешь сам рассказать всю правду. Толпа окружила когда-то любимого всеми капитана. Откуда он знает? — Давай, расскажи им, Брэан! Расскажи им, что случилось тогда на Татуине. Расскажи, почему мы все там оказались? Как так случилось, что Звёздная Мгла, твой любимый драгоценный корвет, погиб и вместе с ним более двухсот повстанцев? Какова причина катастрофы? - голос был безжалостен. - Мы все гадали над этим, когда выживали. Когда хотели умереть, но не могли сдаться. Когда жрали вомп-крыс и мочили тускенских рейдеров. Когда все погибли. Почему, Брэан? Почему это случилось? Казалось, его голова вот-вот взорвётся, но, есстественно, это невозможно. А было бы неплохо, подумал он. Разлетелись бы в клочья наконец все эти летающие буквы. Y. X. B. A. Звездолёты повстанцев — это летающие буквы, ничего оригинального. Грёбаный алфавит. Повстанцы были готовы разорвать его, как он бы разорвал ту грёбаную детскую книжку, но почему-то этого ещё не сделали. Всё как по клише, когда спасение приходит в последний момент, хотя его могут убить прямо сейчас. Чего эти предатели ждут? — А я скажу вам, почему это произошло! Вот оно — доказательство! Когда на корвете были неполадки, он приказал бедняге Наджеллу, цитирую: пойти да и разобраться в чём там дело! Представляете? А сам он любовался через иллюминатор на звёздочки, глупец! Если бы Брэан не скинул всё на друга повстанцев, который просто прибежал доложить о неполадках, а сам всё серьёзно обдумал, то никакой бы катастрофы не было! И нам бы не снились все эти сны. Вот почему Брэан — плохой капитан! Но теперь ещё и бывший. — Это всё не так! - в отчаянии закричал Брэан. Он чувствовал сердцем, что всё должно быть не так. Неужели сердце может врать? Оно ведь столько всего чувствует… — Да здравствует революция! - победоносно провозгласил побитый мандалорец (если это был мандалорец). Толпа радостно завизжала, а затем принялась за Брэана. Когда врёт человек — это одно. Но когда врёт сердце, неважно человеческое или аквалишское — это уже что-то другое. Самый ужасный кошмар осуществился — он потерял власть. Раздался бластерный выстрел. А что ему ещё оставалось делать? Он хотел жить и не мог просто так отдать себя на растерзание этим зверям, которые когда-то были повстанцами. У одного даже пена изо рта пошла, как он захотел вцепиться в бывшего капитана. Сумасшедшая толпа отпрянула и слегка разошлась, видимо от испуга. Они выпученными глазами смотрели на мёртвое тело. Чёрт! Он мог поклясться, что стрелял вверх, в воздух. Но не в одного из своих людей. Чёрт, чёрт! Дерьмо ранкора! — Вот он, ваш капитан! — смеялся голос. Тем не менее, Брэан воспользовался моментом и оценил расстояние до того парня. Нет, он не сможет добраться до него, толпа перекроет ему путь. Да и выстрелить не получится, промажет. Да он и не хотел стрелять. Он хотел узнать, кто скрывается под маской. А потом убить. Вот он уже бежал, расталкивая онемевших, но быстро приходящих в себя от ярости повстанцев. Отвлекающий манёвр сработал и теперь у него есть шанс. Даже хорошо, что он случайно прострелил солдата. Обычным выстрелом в воздух он вряд ли бы добился такого эффекта. А уж атаки они не ожидали. Так просто он не проиграет! Он бежал с бластером в руке, а за ним с полными гнева криками волной гнались обезумевшие повстанцы. Им просто промыли мозги. Отстреливаться бессмысленно, их слишком много. Как же оторваться? Голова лопалась от мыслей. Удивительно, но пока он пытался оторваться от погони, то обдумал все вещи, сказанные загадочным незнакомцем. Во первых, это кто вообще такой и почему он хочет лишить его власти. Вот только он уже успел это сделать, но почему? Какой-то враг из прошлого? Может, как-то связан с Империей? Во вторых, неужели он и вправду во всём виноват? Во всех этих смертях? Что-то не складывается. В третьих, откуда он всё это знает? И наконец, в четвёртых: что он имел ввиду, когда говорил про сны? Точно. А вдруг всё это… нет, абсурд! Ну не мог он поверить, что всё происходящее — просто сон! А если так? Точно. Можно просто покончить с этим, направив собственный бластер на себя и нажать на курок. Проснуться. Но вдруг это всё же реальность? Тогда он умрёт. А он не хочет умирать, к тому же он так старался спастись от когтей смерти! Он… Оторвался! Капитан сам не заметил, снова будто автоматический механизм, как он забежал в переулок между домами и скрылся. Теперь можно перевести дух. Так что же безымянный имел ввиду, когда говорил про сны? Он помнит, что на Татуине одной ночью ему что-то снилось, но что точно вспомнить не может. Сразу после вылазки. Ему снилось… Погодите. Это же какой-то безумный парадокс! Голова взрывалась. Что, мать вашу, происходит? В капитанской башке летали буквы. Истребители. Его голова — звезда смерти, которую вот-вот взорвёт итсребитель в виде буквы X, ведь он летает прямо внутри и может взорвать ядро. Мозг. ≪Помогите кто-нибудь!≫ Пускай всё это закончится! Его видимо услышали, но на мольбы пришло не спасение, а повстанец с пулемётом наизготовку. С пулемётом! — Скажи «прощай», засранец! Вместо спасения пришла смерть. Выстрел. Только один. Странно, ведь пулемёты… Падают на землю именно с таким звуком. Брэан увидел перед собой пулемёт, а рядом с ним труп. Он ошибся. Так рад, что ошибся! Пришло спасение. Войлер. — Я никогда не терял в вас веру, капитан. Вы нужны нам. — Прощай, засранец! — Что? — Ничего. Кому это «нам»? — Ну… — Сам видишь, что происходит. — Вы нужны мне. Брэану хотелось плясать от радости и даже пригласить на танец Войлера, затем расцеловать этого ангелочка. — Я так рад тебя видеть, Войлер! — Я тоже рад, капитан… — Зови меня Брэан. — Ох, да, хорошо. Я тоже рад тебе. — Ну вот, теперь мы полностью на «ты», - при всём ужасе широко улыбнулся Брэан. - Выходим отсюда. Они вышли из переулка, было чисто. Брэан сразу спросил: — Ну что, какие идеи? — Насчёт чего? — Насчёт того, кто меня оклеветал. — Я видел, как он после побежал в джунгли. Вы можете догнать его. — На всякий случай будь за мной. Я обязан это сделать. — Догоним его! Они вдвоём, два повстанца, бежали по джунглям Явина в ту сторону, куда побежал мандалорец с чувством собственной важности, как сказал Войлер. Этот солдат оказался единственным другом. Да он и никогда и не думал предавать капитана, это полный абсурд! Войлер считал, что везде нужен лидер, главнокомандующий. Тот, за кем они гнались, видимо считал совсем по другому. Революционер хренов! Сорвать бы эту маску и… Кажется его единственный напарник отстал. Теперь капитан бежал один. Он не мог остановиться, его охватила жажда мести — он фантазировал, как снимает мандалорскую маску с незнакомца, а затем приходит возмездие. Месть — блюдо, которое стоит подавать холодным, но Брэану было всё равно, горячее оно или средней прожарки, это блюдо. Главное, что месть, какой бы температуры он не была — это сладкое блюдо. Месть. Жажда. Войлер кричал, чтобы бегун подождал, но Брэан его не слышал. А если и слышал, то так и не остановился. А нет, погодите, вот же он, встал как вкопанный. Потому что увидел на склоне перед собой его. Всего несколько шагов до цели. И гнев выстрелил. Брэан яростно закричал, а карикатурная пародия на Боба Фетта побежала вверх по склону. Через маску виделась ухмылка. Словно всё это забавляло. Нельзя допускать ошибок, иначе он его упустит, этого революционера. Во время погони Брэан решил пострелять из бластера, но не в саму цель, а мимо, дабы спугнуть — может, так будет легче догнать. Так близко! Убивать его пока рано, этого ублюдка нужно видеть живым. Потом уже заслуженная смерть. Устроил он тут революцию! Однако это ничего не дало, противник, казалось, наоборот прибавил скорости и теперь отдаляется, заливаясь безумным смехом. В отчаянии пришлось применить старый приём: сначала делать, а потом думать. Вот он кинул свой бластер удирающему в голову. Думать было некогда. Тот слегка затормозил от удивления, буквально на милисекунду. Но даже этой милисекунды, этой микроскопической промашки хватило на то, чтобы с яростными воплями обрушиться всем весом своего тела на противника. По физическим данным Брэан превосходил нечестивца и, повалив пародию на землю, перевернул лицом к себе. Мандалорец даже не пытался вырваться. Видимо понял, что всё кончено. Пора узнать, кто ты такой! Он сорвал с физиономии металлическую маску, какую носили мандалорцы, за исключением того, что у этого парня маска была изуродована и он не носил мандалорских доспехов, и онемел. Онемел, когда увидел это. — Привет. Брэан даже ослаб, и его соперник мог легко вырваться, но не стал этого делать. А зря. Скоро придёт ярость. Человек из прошлого. Ухмылка. — Ты сделал, что хотел. Узнал, кто скрывается под маской. Давай, убей меня. Снэтт был чертвоски прав. Опять ни к месту ни ко времени вспомнился алфавит. Эти буквы преследуют его разум. П — Предатель! Б — Биакс! Я — яблоко, яблоко! Но ведь всё это, все эти даты, буквы, цифры, всё это не имеет никакого значения! Время не имеет значения! Это мы сами всё себе придумываем и обуславливаем часами, минутами, секундами и сутками. Всё это иллюзия наших собственных мыслей. Всё это полная хрень! Вселенная не имеет смысла! Почему это всё происходит? — Брэан! Другой голос. Рот Снэтта не шевелился. Войлер наконец-то нагнал его. — Ты поймал его! А теперь он умрёт. — Войлер! Послушай, ты должен сделать правильный выбор, - Брэан смотрел, как Снэтт произносит эти слова. Ха, на что он надеется? - Это из-за него ты получил раненине в живот. Из-за него ты умрёшь. Брэан не понимал и не верил в то, что происходит. Войлер колеблется. Неужели он перейдёт на сторону этого… Веки Брэана округлились от ужаса, ведь теперь на него самого смотрело три глаза. Две зелёных радужки и один полностью чёрный, будто гифема. Бездна. Дуло бластера. — Войлер, ты что делаешь? - только и вырвалось у Брэана Лоттофа. Войлер никогда бы его не предал, он всегда был на стороне капитана, а тут… — Он прав. Я… Я умираю, - Войлер теперь говорил как обезумевший, как один из тех, а из его живота вываливались органы. - Он прав, это из-за тебя. Я умру. Но я успею отомстить. Сдохни. Брэан успел лишь подумать, что совсем не обезательно помнить даты, цифры, числа. Что было До Битвы при Явине, что было После Битвы при Явине. Всё это не важно, ведь человек и так запоминает то, что считает важным. Те моменты своей жизни, что ему дороги. Из тёмного глаза вылетел луч. Разве возможно стрелять лазером из глаз? Это не может быть реальностью. Такой психоделии не может быть в реальном мире, просто не может. А если это всё-таки реальность, то мир сошёл с ума! Злобная физиономия Снэтта. Это было последнее, что видел Брэан. Казалось, в отражении его глаз он очень похож на какого-то монстра. Мёртвые звёзды. СНОВИДЕНИЕ ПЯТОЕ ≪Сэнд и Крайт Дракон≫ Сэнд Крайт бежал по песку, стараясь не спотыкаться о собственные ноги. Тварь была настолько огромной, что могла бы просто съесть его, но почему-то гналась за ним с медленной скоростью, словно специально, превращая всё это в забавную игру. Ох, как же он ненавидит эту планету! Утро начиналось очень даже неплохо. Крысолов по имени Снэтт принёс им обед, и Сэнду даже досталось на одну крысу больше, потому что нытик по имени Сэм сидел где-то в углу и дулся на всех и всё. Но потом пришёл этот Найджелл с ящиками пряников и шоколадного печенья, которыми была забита его тележка для пряностей. Устроил он там значит себе кухню, свой сладкий уголок с полочками и шкафчиками, расставлял туда крекеры и пирожные с вареньем из паллайев, баночки с шоколадной пастой и ореховым маслом стояли отдельно. Их он брал и открывал, когда доставал нож, и намазывал на мягкий светлый хлеб, делая эдакие сэндвичи. Делал бутерброды с маслом и джемом, пачками поедал шоколадные печенья и кексы из теста, сделанного на голубом молоке. Также отлично сочетались тосты с ореховым маслом и желе, иногда это можно было приправить кремом или взбитыми сливками. Так он и набивал своё бездонное пузо, ни с кем не делясь, поедал без остановки, а потом ещё и облизывал кусочки шоколадной пасты, что остались на ноже. Брал и запихивал свой рот булочками с ягодной начинкой, не оставлял ни крожки от фруктовых пирогов, каких было бессчётное множество, словно эти его пироги никогда не закончатся. А какое он удовольствие получал от вафлей с тыквенным сиропом! Не меньше, чем от ванильно-шоколадных блинчиков. Полки уже ломились от его шоколадных печеней и кексов, плюшек с мармеладом, а он всё не прекращал. Он с таким смаком ел все эти сокровища, чавкал на весь разрушитель, одновременно пуская слюни и запихивая следующую пачку ≪Чоко-Чоко≫ в рот. Но откуда он всё это взял? Сэнд не верил, что это всё досталось глупому параноику, который был замкнут в себе настолько, что не мог ничего никому сказать. Не могло это всё взяться из ниоткуда. Да даже если из ниоткуда, чёрт подери, почему именно Найджеллу? Почему не ему самому? Он ведь был такой голодный! Все были голодные. Да даже если бы несчастные контейнеры сладостей достались Снэтту — и то больше радости! Но нет же, боги, или кто там находится наверху, распределили роли совсем по-дебильному. Крайту приходилось смотреть, как изо рта обжоры лилась слюна шоколадного цвета с примесью крошек от печеней, из-за чего, в свою очередь, из глаз Крайта лились слёзы красного цвета с примесью отчаяния. А в глазах была ненависть, эта противная, изжирающая тебя изнутри ненависть, когда внутри тебя и так ничего не осталось. Скоро ненависть начнёт обгладывать кости. Слюни, слёзы, пот. Слюни, слёзы, пот, кровь. Долго так смотреть невозможно, нужно было что-то делать. Он собирался и раньше что-то предпринять, но почему то не мог. Что-то ему не давало это сделать, словно предостережение. Но теперь обезумевшего от зависти и голода повстанца ничто не остановит. Единственный выход — выстрел. В голову. Повстанец Сэнд Крайт не мог сказать наверняка, кого он больше всех ненавидел среди этого сборища глупых пародий на солдатов, но точно знал, кого ненавидит именно сейчас. Рептилию, что преследует его. И себя. За то, что совершил такую глупость, из-за которой его преследует гигантская рептилия. Да ещё и издевается. За всю свою жизнь он никогда не бегал так быстро. По грёбаному песку в грёбаной пустыне! От грёбаного ящера! Вот уж действительно, никогда такого в его жизни не было! Как впринципе и того, что их корвет разбился к чёртовой матери вместе со всеми важными ресурсами и средствами коммуникации. Хотел бы он знать, почему так случилось... Впереди его глаза наткнулись на толпу тускенов — людей в повязках, со шестами и шерстяными гигантами. Кем бы они могли быть? И тем не менее, Сэнд не останавливался. Создавалось такое впечатление, что он дроид, запрограмированный бежать, а энергия его бесконечна. Ну, или работает на солнечных батарейках, что означает, что он никогда не остановится на планете, где в небе весит два солнца. Боги, или кто там наверху (если кто-то действительно есть, хотя Сэнд вряд ли в такое верил), видимо совсем издеваются. С одной стороны — дракон, а с противоположной — психи в повязках? Раздался рёв. Судя по тому, насколько он был близко и по тому, что у Сэнда лопнули барабанные перепонки, его издал чешуйчатый монстр. Перевязанные люди разбежались в разные стороны и исчезли в тот же миг. Может, те кто наверху, всё-таки не такие жестокие? Когда Крайт Дракон загнал повстанца в тупик, а далее тело его было разорвано на кровавые куски, Сэнд понял, что должно быть сильно ошибался. Чудище съело его с таким же смаком, с каким Найджелл поедал печенья в шоколадно-ягодной глазури, громко чавкая и растягивая удовольствие. Но кое-что перед своей смертью повстанец понять сумел — чудовище пришло на запах сладостей. Тех самых сладостей, что принёс Найджелл. Его привлёк запах еды. Вот почему они все погибли. Огромные глаза чудовища ещё долго смотрели на одинокий человеческий череп. Солнце встаёт.