Shards of Tomorrow

«Ты никогда не сможешь забыть то, что хочешь забыть больше всего» Чак Паланик

- И да, кстати! – Услышал слизеринец приторно-сладкий голос псевдо-аристократа, когда его уже вытащили на лестницу. – Сделайте так, чтобы мисс Грейнджер, проснувшись, вспомнила все правильно… Пальцы Малфоя похолодели – правильно? Эта фраза царапнула по его сознанию, словно острое стекло. Они что, собираются исправить ей память? Но тогда для него все будет кончено. А ведь Малфой даже не успел до конца поверить, что все это не обман. И хорошо, что не успел. Слизеринец опустил голову и расслабился, позволяя двум конвоирам вести его куда-то. *** Гермиона смутно помнила, как комната в ее глазах начала двоиться, а потом и вовсе перевернулась с ног на голову. Помнила, как она сама покачнулась и начала падать, но, увы, как приземлилась на пол, вспомнить никак не могла. Ей виделось, будто она пыталась догнать что-то, но то, что было ей нужно, постоянно уплывало из рук, отдалялось буквально на несколько метров, но так, что Гермиона никак не могла дотянуться. В какой-то момент гриффиндорка услышала холодный голос Малфоя, произносивший заклинание, приводящее в сознание. Но она не придала этому совершенно никакого значения. Зачем просыпаться, если ее цель так близко – парит буквально перед глазами? - Обливиэйт. – Прозвучало сверху еще через некоторое время. Хотя Гермиона не могла точно знать, сверху ли. Тут везде было темно, а, учитывая, что это сон, девушка не была бы удивлена даже хождению по стенам или потолку. Грейнджер не отреагировала бы и на это заклинание, если бы тьма вокруг не начала окрашиваться в серые тона. От стен, которые здесь, как оказалось, были все это время, стали отделяться маленькие кусочки. Их становилось больше и больше, пока в какой-то момент они не начали подниматься наверх. «Точно, обливиэйт. Значит, вот, как это действует…изнутри». – Гермиона подняла голову вверх. На месте, где должен был быть потолок, разверзлось что-то, похожее на черную дыру. Оно с тихим треском засасывало в себя частички воображаемой комнаты. «Черт! Нужно очнуться!» - Гермиона принялась судорожно оглядываться в поисках окна или двери, но ничего подобного не было. Словно кто-то запер ее в коробке. Обшарив свою мантию на предмет палочки, и не найдя ее, Гермиона в отчаянии присела на корточки посреди комнаты и обхватила колени руками. Неужели она не способна проснуться? «И что, все кончится так? Я все забуду?» - Неизвестный предмет все так же парил в паре метров, не спеша приближаться, но и не исчезая. Гермиона потеряла к нему всякий интерес. – «А что с Малфоем? Его упрячут в Азкабан, если со мной случится что-то подобное». Грейнджер неотрывно гипнотизировала взглядом маленький предмет, за неимением альтернативы, и ждала…чего-то. Вдруг это светящееся что-то вздрогнуло и начало приближаться. Уже через несколько секунд Гермиона могла различить очертания, а еще через несколько ей в руку лег небольшого размера медальон округлой формы. Судя по весу, он был серебряным. Гермиона повертела его в руках – в самой сердцевине было что-то вроде щита черно-зеленого цвета, по бокам, словно два стража, щит оплетали то ли драконы, то ли гидры, Грейнджер не поняла точно. Так же его пересекали два копья – крест-накрест, как это обычно бывает на всевозможных гербах. «Sanctimonia vincet semper» - гласила витиеватая надпись, выгравированная прямо под большой буквой «М», находящейся в середине щита. - Чистота крови превыше всего? – Гермиона подняла брови. – Герб Малфоев? Она множество раз видела символику чистокровных семей, ведь все они так любили кичиться своей исключительностью. Малфой – особенно. Иногда он даже носил этот значок, приколов его к краю мантии рядом с гербом Хогвартса. Но Гермиона никогда не придавала этому особого значения. Так почему же из всех вещей в ее сне появился именно этот медальон? - Странно. – Гриффиндорка рассмотрела вещицу со всех сторон, напряженно размышляя, как же это может ей помочь, но ни к какому более-менее правдоподобному выводу не пришла. – Странно. Гермиона повесила герб на шею и немного подвинулась в сторону – пол под ней начинал медленно крошиться. Но это не очень-то помогло. Уже через несколько секунд разлом увеличился и, не удержавшись на ногах, Грейнджер рухнула вниз. «Я не хочу терять память!» Гермиона подумала об этом просто так от безысходности. Зажмурившись, она не сразу заметила, что мягкий теплый свет, исходящий от медальона стал ярче, а потом и вовсе заполнил все пространство вокруг. Гриффиндорка опомнилась только тогда, когда ее кожу в районе груди начало нестерпимо жечь. - Ай! – Гермиона резко открыла глаза и села, приложив ладонь к поврежденному месту. Но там не было ни ожога, ни чего-либо, похожего на это. Более того, серая комната из сна бесследно исчезла, а вокруг была лишь гриффиндорская гостиная. - М-мисс Грейнджер?! – Донеслось до нее откуда-то слева. Грейнджер обернулась – это был какой-то человек, одетый, что называется, по последнему слову аристократической моды. Но почему-то Гермионе казалось, что он не принадлежал высшей знати, вроде Малфоя. Человек выглядел растерянным и одновременно огорченным. «Это он применил ко мне обливиэйт?» - Раздраженно подумала гриффиндорка. - Кто вы? – Не очень-то заботясь о вежливости, без предисловий, кинула она. По лицу неизвестного она определила, что подобный тон ему не очень-то понравился. Ну, и пусть. - С пробуждением, мисс Грейнджер. Как вы себя чувствуете? – Мужчина нервно пригладил свои черные с проседью и покрытые лаком волосы ладонью. Он попытался дружелюбно улыбнуться, собрав сетку морщинок вокруг глаз и рта, но, выдавив из себя лишь жалкую пародию на улыбку, он перестал. - Вы не ответили на мой вопрос. Кто вы, и что вы здесь делаете. В данную часть замка посторонним вход воспрещен. – Гермиона взвилась на ноги, краем глаза отметив, что тушка Сивого уже куда-то исчезла. - Простите мою грубость, мисс. – Голос человека неуловимо изменился, стал каким-то более мягким, словно призывал Гермиону успокоиться и остыть, наткнувшись на ее ледяную напористость. – Мое имя Эдвард Кикер, я назначен Министерством Магии в качестве вашего консультанта по делу мистера Малфоя. – Он выпрямился и заложил одну руку за спину, будто вообразил себя самим Мерлином, не меньше. - И где же он? – С напускным спокойствием спросила Гермиона. Она уже почувствовала, что дело «пахнет керосином», и тут явно что-то не так. К тому же, прямо под ногами валялась ее собственная палочка, а Малфой после своего «настоящие маги никогда не бросают свои палочки» ни за что бы не потерял столь ценную вещь. - Кто, мисс? - Малфой. – Гермиона улыбнулась, настолько глупо прозвучал его вопрос. Вряд ли он пришел сюда просто так, чтобы поинтересоваться ее благосостоянием. - Вы можете не переживать, мисс. Министерство все уладило. – Кикер с важным видом кивнул. - Извините. – Гермиона подобрала с пола собственную палочку. – Но я, кажется, не интересовалась, стоит ли мне переживать. Я спросила: где мистер Малфой? Что именно в моем вопросе оказалось вне вашего понимания? – Сложив руки на груди, она с грозным видом уставилась прямо в глаза растерянному от такой феерической наглости Кикеру. - Мистера Малфоя здесь нет. – Будто придя к какому-то сложному соглашению с самим собой, наконец произнес мужчина. - Это я вижу. - Дело в том, что он нарушил пункт девятый заключенного вами контракта. Умышленное нападение на ответственное лицо с целью нанесения ущерба является недопустимым проступком. В соответствии с этим, он немедленно будет направлен в Азкабан. – Гермиона была уверена, что видела торжество, промелькнувшее в его взгляде. И ей было стыдно, что совсем недавно она сама точно так же смотрела на осужденных в министерстве. «Возможно, нужно пересмотреть некоторые убеждения» - думала она, бегом спускаясь по лестнице. После того, как Грейнджер услышала про Азкабан, она со всей своей горячностью постаралась заверить служащего, что никакого преступления не было, что Малфой не нападал на нее, и все это – просто досадное недоразумение. В конце концов, они оба видели оборотня, распростертого на полу. После этого она буквально тисками вырвала из Кикера местонахождение Малфоя и даже смогла убедить его следовать за ней к школьной-тюремной карете, запряженной двойкой фестралов, на которой совсем скоро должны были увезти Малфоя. Мужчина, который сейчас, тяжело дыша и умываясь потом, маячил где-то на периферии зрения, очень настораживал Гермиону на самом деле. Она не знала почему, но что-то в нем ей не нравилось. Это чувство было похоже на то, когда на небе нет ни единого облачка, но ты точно знаешь, что пойдет дождь…и он взаправду начинается. Кикер выглядел разочарованным и злым, будто кто-то сорвал его тщательно подготовленный план. Если подумать, он был немного жутким – этот темный костюм и лакированные туфли без единой пылинки. Ему было явно за пятьдесят, он выглядел немного помятым и явно недовольным своей жизнью. А кто сейчас доволен? Гермиона фыркнула и, не сбавляя темпа, выбежала во двор. И тут же пожалела об этом, потому что на ее макушку сразу же осыпался шквал мелких капелек, а кожа покрылась гусиной кожей. Было еще темно и Грейнджер не могла видеть небо, но она была уверена, что оно затянуто свинцовыми грозовыми тучами. Гермиона никогда не любила грозу – в детстве она залазила под стол и укрывалась с головой одеялом, когда небо начинало «кричать» - так она это называла. Сейчас, конечно, она не прячется под столом, но молнии и звуковые эффекты, следующие за ними, все еще вызывают у нее нервную дрожь. - Мисс Грейнджер! – В обозримом пространстве появился Кикер. Он скривился и, видимо, махнул рукой, ведь дождь намочил его полностью за первые пару секунд. - Идемте. – Кивнув в сторону неясного из-за пелены дождя темного силуэта, Гермиона двинулась в ту сторону. Уже через несколько секунд она увидела нервно вертящих головами и пофыркивающих фестралов. Жуткие, буквально сочащиеся тьмой лошади вели себя достаточно спокойно, а капли дождя отскакивали от них, как от стеклянной поверхности, издавая соответствующий звук. Гермиона удивленно ахнула, широко раскрыв глаза – это первый раз, когда она их увидела. Гарри говорил ей, конечно, что эти милейшие создания выглядят не очень лицеприятно, но видеть их своими глазами…это другое. А ведь Грейнджер так надеялась, что они так и останутся недоступны для ее глаз. - Что вы тут делаете, мисс… - Пока она ошарашенно пялилась на фестралов, к гриффиндорке незаметно подошел охранник, затянутый в стандартное министерское военное обмундирование. - Грейнджер. – Гермиона подняла голову, потому что этому верзиле она не доставала макушкой даже до плеча, даже если бы стала на носочки. - Что вы тут делаете, мисс Грейнджер? – Повторил он свой вопрос. - Мы по делу. – Напыщенно заявил наконец подошедший Кикер, окинув верзилу презрительным взглядом. Охранник, как ни странно, ответил ему тем же, словно не боялся, что за подобную вольность его вполне могут лишить работы. - Могу я узнать… - Можете! – перебил его служащий. – Мы пришли забрать мистера Малфоя. Понимаете ли, данное происшествие было всего лишь досадным недоразумением. По словам мисс Грейнджер заключенный не нападал на нее. Так что, нет поводов увозить его сегодня. - Он не заключенный. – Со всей возможной строгостью заявила Гермиона. Это было то же самое, как, если бы этот Крикер назвал ее грязнокровкой с таким же непробиваемо-лицемерным выражением. По крайней мере, гриффиндорка так считала. - Оговорка, мисс, всего лишь оговорка. – Крикер поднял руки в примирительном жесте, но Гермиона знала, что ему ничуть не жаль. Этот человек определенно ей не нравился. Даже больше, чем Малфой, как ни странно. «Слишком много Малфоя» - подумала Гермиона, пока неповоротливый охранник, не торопясь, открывал дверь крытой кареты. Кажется, Грейнджер видела его неприязненный взгляд, направленный на нее, словно она и ему сорвала какие-то тайные и жутко важные планы. «Всего лишь показалось. Никто вокруг не плетет интриги вокруг меня, так что причин для волнения нет. Охранник? Это же просто смешно! Гарри назвал бы меня параноиком» - Гермиона зевнула, когда дверь со скрипом открылась. - Неужели, Грейнджер! – Наигранно воскликнул Малфой, вальяжно развалившись на не очень удобных сиденьях. Будто его совсем ничего не волновало. – Я думал, что состарюсь. - Ха-ха-ха, Малфой. Я обязательно выслушаю все твои остроты утром. - Ну, тебя никто не заставлял это говорить. – Слизеринец пожал плечами и двинулся обратно в замок, совершенно игнорируя двух министерских работников, хотя он знал, что они здесь. «Так по-Малфоевски». - Подумала Гермиона, кивнув Кикеру в знак прощания. У нее тоже не было совершенно никакого желания вести беседу с этим человеком. Они удалялись от кареты все дальше и дальше, скрытые пеленой дождя, но Гермиона продолжала чувствовать на себе этот неприятный пронизывающий взгляд. Ей все больше не нравился Эдвард Кикер. Они шли молча и Драко снова каким-то невероятным магическим способом угадывал направление. Гермиона даже начала подозревать его в использовании беспалочковой магии. Она бы не удивилась, но спрашивать не решалась. Это может все испортить еще больше. Это было своего рода временным нейтралитетом и это лучшее, чего они достигли за семь лет знакомства. *** Малфой не мог поверить, что он опять буквально висит над пропастью на тонкой ниточке, которая грозит оборваться в любой момент. Он вновь испытал весь спектр неприятных эмоций: от страха до злости. Остановившись на последнем, он распалял себя все больше и больше, на какое-то время забыв практически обо всем. Он ненавидел весь мир, и это было удобно, черт возьми. Малфой даже сам не заметил, что в какой-то момент начал улыбаться, будто никакая опасность совершенно не могла напугать его. Он постарался принять как можно более высокомерную позу, когда его немного грубо втолкнули в воняющую пылью и потом тюремную карету. Хлопнула дверца, и плечи слизеринца враз поникли, а выражение лица уже не было таким высокомерным. «Теперь точно нет выхода. – Как-то безразлично подумал он. – Если они прямо сейчас стирают Грейнджер память, то…ну, и пусть! Я особо и не надеялся. Это же всего лишь грязнокровка, чем она могла мне помочь, в самом деле?» Драко думал в таком ключе с самого начала, не смел и надеяться, что для такого, как он, все закончится сравнительно благополучно. Но в какой-то момент он настолько расслабился, что, всего на миг, позволил себе поверить во все эти декорации, липкой паутиной расставленные вокруг него. Больше не пленник? Маловероятно. Не преступник? От собственной памяти не откупишься. Хогвартс защищает всех, кто просит защиты? Драко Малфой ничего не просил. «Но за меня просила Грейнджер». – Рассеянно подумал Малфой. – «И где же теперь Грейнджер? Просто еще одна девчонка, совершенно ничего не понимающая в грязной политике Министерства». Драко думал об этом с иронией, с легкой издевкой над Грейнджер, но на самом деле он и сам был бы рад ничего в этом не понимать. Быть таким же далеким от всей этой грязи, как Поттер и компания. Жаль, но на это не было и шанса, ведь Люциус с самого детства, как только Драко стал способен воспринимать и запоминать человеческую речь, стал пичкать его всеми этими политическими ухищрениями. Ему казалось это важным. Отцу никогда не приходило в голову, что Драко может не хотеть идти по его стопам. Причину такого категоричного мнения отца Драко понял многими годами позже, после того, как Поттер на Кубке Трех Волшебников исступленно повторял, что Темный Лорд вернулся. Тогда мальчик-который-выжил назвал и имена его приспешников, в числе которых был и Люциус. Драко лишь злобно ухмылялся, восседая в первых рядах – он уж точно не верил в эти бредни. Но Поттер продолжал настаивать на своем и дальше, да так рьяно, что даже Драко усомнился. «Ничего не будет, если я просто спрошу» - подумал он тогда. Тем памятным летом, врезавшимся в память Драко, как самое ужасное лето в его жизни, Малфой прибыл домой немного раньше, чем обычно. Первым делом, пока мать не узнала, что он дома, Драко решил наведаться в рабочий кабинет отца. Его сердце стучало словно колокол, хотя Драко был практически уверен, что россказни Поттера – это бред сумасшедшего. Ведь так говорил ему отец. Как и всегда, Люциус сидел в своем роскошном кресле, на его столе лежали несколько документов, создавая видимость занятости, но Драко знал, что отец не занят. Он никогда не был занят. - Ты вернулся? – Равнодушно поинтересовался тогда Люциус, кинув ленивый взгляд на сына. За последние годы Драко привык к такому, а ведь раньше, сравнивая их с другими семьями, жутко завидовал. - Да, отец. – Драко без приглашения уселся на свободный стул. – Я хотел поговорить с тобой. - О чем? – Холодный взгляд Люциуса устремился прямо на Драко, и тот чуть было не спасовал. Но вовремя взял себя в руки. - О Турнире Трех Волшебников. Ты ведь знаешь, что случилось с Поттером? - Знаю. - Смерть Диггори была недоразумением, правда? – Слизеринец незаметно сжал руки в кулаки, стараясь не выдавать своего волнения. - Ты пришел сюда, чтобы узнать, не убийство ли это было? – Люциус медленно встал. – Узнать, не вернулся ли Темный Лорд? Не на его ли я стороне? – Драко молчал. – Отвечай, Драко! - Да! – Слизеринец выпрямился и с вызовом посмотрел на отца. Он уже давно не тот маленький мальчик, которого можно стращать подобным тоном. – Да, я пришел именно за этим. И я не уйду без ответа. – Сейчас Драко нарушил больше половины правил вежливости по отношению к родителям, но ему было все равно. - Ладно. – Практически яростное выражение на лице Люциуса вмиг сменилось привычным отчуждением. Он вздохнул, будто ему все это смертельно надоело, и достал из шкафа бутылку дорогого красного вина и два бокала. - Садись. - Ты мог бы просто сказать, что это недоразумение, и мы бы продолжили заниматься своими делами. – Драко нахмурился. Он все больше жалел, что пришел сюда. Ему и в голову не приходило, что все это может оказаться правдой. - Ты уже давно не ребенок, Драко. Так что я не обязан говорить тебе то, что ты хочешь услышать. - Ты и в детстве не утруждал себя этим. - Достаточно. – Люциус налил немного вина в оба бокала и, взяв свой двумя пальцами, посмотрел на камин сквозь янтарную жидкость. – Итак, смерть Седрика Диггори была досадной случайностью – это правда. – Драко облегченно выдохнул после этих слов. – Но ты ведь хочешь узнать не только об этом, не так ли? - С чего ты взял? – Драко совершенно невозмутимо отпил вина, хотя никогда не любил пить. Алкоголь казался ему чем-то пагубным, недостойным аристократа, Драко всегда кривился, когда приходилось выпить. - Прекрати этот фарс, Драко. Твой взгляд мечется по комнате, ты то и дело смотришь на мою левую руку. Неужели ты поверил Поттеру? – Люциус загадочно ухмыльнулся, болтая в стакане вино. - Нет. Я не поверил Поттеру. Но я хочу услышать это от тебя. - Услышать что? – Люциус все так же полуулыбался, а Драко все сильнее сжимал бокал в своих пальцах, совершенно не замечая этого. - Что Темный Лорд не вернулся, а даже если и так, что ты не на его стороне, что ты не Пожиратель Смерти. - Как я и говорил, я не буду тебе лгать. – Люциус с тихим звоном поставил стакан на стол, и принялся расстегивать манжеты рубашки. Уже через несколько секунд он задрал рукав до локтя и в мерцающем свете камина Драко увидел это. Уродливое черное нечто, выглядящее как огромная татуировка. Змея, выползающая из черепа – метка Пожирателей Смерти. Бокал в пальцах Драко с громким хлопком лопнул, алая жидкость выплеснулась прямо на дорогой ковер. - Отлично. – Драко равнодушно поднялся и направился к двери. Он ни за что не должен показать свою точку зрения. Отец не поймет его. Осколки дорогого хрусталя больно впивались в кожу, но Драко и не думал разжимать кулаки. - Это честь, Драко. – Прошелестел голос Люциуса, когда сын уже вышел за дверь. – Храни это знание с гордостью. – Дверь закрылась. Тогда Драко в каком-то непонятном припадке целый день громил свою собственную комнату, поставив заглушающее заклятие. Он бил и ломал все, что можно было, а когда силы иссякли, упал где-то прямо посреди комнаты и лежал так до самого утра, бессмысленно пялясь в потолок. Его отец, который был примером для Драко с самого рождения, оказался…Драко даже не мог дать точное определение тому, кем оказался Люциус. Но точно не тем, кому хотелось бы подражать. Драко думал, размышлял, анализировал всю ночь напролет, пока его голова не разболелась от перегрузки, а раны на руках не начало нестерпимо жечь от маленьких хрустальных осколков, оставшихся в них. Как жаль, что из сердца эти осколки нельзя вытащить так же легко, как из ранок на ладонях. Драко так и не смог найти выход тогда. И на следующий день, и через неделю, месяц…а потом лето закончилось, все закрутилось быстрей, и на это уже не было времени. В конце концов, что бы Драко не делал, а он пытался, сбегал бесчисленное количество раз, ничего не выходило. Все действия слизеринца так или иначе выводили его на протоптанную дорожку. И, в конце концов, когда его левую руку обожгло разъедающей душу меткой, Драко осознал, что у него никогда не было выбора. «Не было выбора» - промелькнуло где-то на задворках сознания, где-то на краю сна прежде, чем Драко проснулся и сел на кровати, тяжело дыша. Он попытался оглянуться, и ничего не видел. Единственное, что осталось – паника и неискоренимый запах крови. «Где я?» - Панически подумал он, но в голову ничего не приходило. - Эй, Малфой. – Прозвучал где-то рядом очень недовольный женский голос, и до его плеча кто-то дотронулся. «Точно, Грейнджер. Я в Хогвартсе». – Малфой мысленно возликовал. Грейнджер избавила его от поездки в Азкабан, а потом они вернулись и легли спать. Странно, даже не поругались. - Что ты хочешь, Грейнджер? – Драко непроизвольно поднял руку, чтобы потереть глаза, но, нащупав марлевую повязку, отдернул руку. Ему было, можно сказать, неприятно, касаться своих искалеченных глаз. - Я хочу спать. - Ну, так спи. Я тут при чем? Мне что, сказку тебе почитать? – Малфой ухмыльнулся. - Нет, спасибо. Тебе снился кошмар? – Драко почувствовал, как перина рядом с ним немного прогнулась – Грейнджер уселась на край кровати. - Какое твое дело? - Такое! Я бы тебя не трогала, но ты говоришь во сне, так что веди себя тише, иначе мы оба не выспимся. - Ладно. – Драко перевернулся на другой бок, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Спать он, конечно, больше не собирался. - «Ладно»? И все? Не будешь язвить, издеваться, пытаться запугать меня? - А ты что, действительно мазохистка, Грейнджер? – Равнодушно спросил Малфой. Спорить ему как-то не хотелось. Гриффиндорка Грейнджер вообще смотрелась как-то неправильно и чуждо. Обычно он просыпался один после своих кошмаров, а потом садился у камина и оставался там до утра. Или смотрел на звезды на крыше. - Нет. – Грейнджер встала, и Малфой окончательно потерял ее из «поля зрения». «Неужели». – Мысленно протянул Драко. Ему просто хотелось остаться наедине с собой, и в тысячный раз прокрутить в голове не такие уж и давние события. Или не хотелось? – «Зачем я вспоминаю об этом? Все ведь закончилось, верно?» - О! Я совсем забыла. - Где-то сбоку послышался звук выдвигаемого ящика. - Грейнджер, ты, кажется, хотела спать. Так, может, заткнешься наконец? - Что? Нет. Мадам Помфри сказала, что тебе обязательно нужно закапать глаза. Так что пожалуйста не двигайся. – Малфой даже не успел заметить, когда Грейнджер оказалась рядом и начала шустро снимать повязку. «Бесполезно». - Прекрати. – Тихо произнес Малфой, перехватив руку Гермионы. – Это бессмысленно. - Почему? – Драко не видел, как Гермиона нахмурилась и закатила глаза, но руку вырывать она не стала, надеясь получить хоть какие-нибудь внятные ответы. - Не твое дело… - Если ты будешь отвечать так на каждый мой вопрос, то мы ничего не достигнем. – Она замолчала на несколько секунд. – Нам придется провести вместе шесть месяцев, так что нужно общаться хоть как-то… - Зачем? – Малфой резко сел, сразу же оказавшись на голову выше гриффиндорки, и иронично ухмыльнулся. – Зачем мне общаться с грязнокровкой? Малфой и сам не до конца понимал, зачем он усугубляет и обостряет эту проблему еще больше, ведь она права. Им действительно нужно как-то наладить отношения, а его поведение совершенно этому не способствует. Он скорее сказал это просто так, по привычке. А что он должен был ответить на ее «почему»? Сказать, что его заколдовали местные русалки – она не поверит, будет смеяться. Малфой ненавидел, когда смеялись над ним. Так пусть это лучше остается только его секретом, а Грейнджер не лезет. В конце концов, общение ему не так уж и необходимо. Но подобное обращение уже казалось ему неуместным. Малфой на секунду почувствовал даже что-то, похожее на сожаление. Драко не особо возражал, когда Гермиона с силой вырвала руку и, демонстративно не сказав ни слова, легла в свою постель. «Отлично». – Драко грустно улыбнулся своим мыслям. – «Теперь она со мной точно не заговорит».