Shards of Tomorrow

«Удивительно, как человеку может быть больно без всяких физических причин» Стивен Кинг

- Драко! – Резкий возглас заставил их обоих резко развернуться на звук, хотя для Малфоя в этом не было ровно никакого смысла. А Гермиона с трудом подавила разочарованный стон – похоже, откровения закончились. Нарцисса теперь не даст им поговорить. Кончиками пальцев Гермиона почувствовала, как слизеринец резко вздрогнул и, замерев, прислушался. Ему казалось, что это нездоровая в какой-то степени фантазия дает о себе знать. «Она не может быть здесь. – Малфой сглотнул. – Грейнджер ведь сказала, что мама...она…мертва. Обманула? Зачем?» - Слизеринец начинал злиться. Гермиона же в ответ на взволнованный взгляд Нарциссы лишь кивнула, спрятав свое недовольство поглубже. В конце концов она его мать, а гриффиндорка – так, временный «телохранитель». Молчание затягивалось. Нарцисса беззвучно парила в воздухе, освещая узкий коридор призрачным сиянием, Малфой сидел на полу и не двигался, а Гермиона не знала, куда себя деть. В этой «трогательной» обстановке семейного воссоединения она чувствовала себя явно лишней. - Драко. – Тихо произнесла Нарцисса, приближаясь к сыну. Она медленно подняла дрожащую руку, намереваясь дотронуться до его щеки, но в самый последний момент передумала, не стала пугать сына своим неестественным холодом. Малфой наконец отмер и, кажется, даже начал дышать. - Это…это правда ты? - Да. – На глазах Нарциссы появились слезы. Гермиона уже почти умилилась, почти прониклась к Малфою и его матери, увидела в слизеринце человека, если бы сам Драко все не испортил. Тряхнув головой, будто окончательно избавившись от какого-то только ему ведомого наваждения, он высокомерно вскинул подбородок, мгновенно приняв отлично знакомое и явно когда-то тщательно и долго репетируемое перед зеркалом выражение лица. Холодность, отчужденность, даже некоторое лицемерие легко угадывалось в его чертах, и Гермиона не могла не признать, что это шло ему в какой-то мере. Делало фальшивый, но такой правдоподобный образ почти настоящим. Это именно та маска, одев которую некоторые проживают всю свою жизнь, не в силах расстаться с ней. Гриффиндорку внезапно посетило смутное предчувствие, что тоже самое может случиться и с Малфоем, если он продолжит. И это почему-то вызывало беспокойство, хотя убедить себя в безразличии ко всему этому все еще было делом одной минуты, так что переживать о не к месту возникшему и совершенно лишнему чувству Гермионе не приходилось. Гораздо больше ее волновали сейчас причины, почему Малфой вернулся к этому. Здесь никого не было, кроме них. - Грейнджер, исчезни. – Отстраненным голосом произнес он, а гриффиндорка мысленно хмыкнула: чего и следовало ожидать. - С чего бы это? – Вскинулась Гермиона. – По условиям контракта… - Плевать мне на контракт. Исчезни! – Не ожидавшая того, что Малфой внезапно решит повысить голос, Гермиона даже не сразу нашлась, что ответить. Хотелось придумать что-то острое, обидное и злое, но ничего не вышло, поэтому она просто решила сказать, что думает. - Знаешь что, Малфой! С чего это ты мне указываешь? – Краем сознания она понимала, что они стремительно возвращаются к самому началу, к тому месту, где они ругались, и Драко вел себя как самый настоящий придурок. Хотя, кто сказал, что он им не был? Но эта мысль не была настолько навязчивой, чтобы заставить гриффиндорку остановиться и задуматься. – Ты тут не главный, так что не приказывай мне! - Отлично, Грейнджер. Тогда я прошу тебя уйти. – Выдавил из себя Малфой, состроив такую мину, будто ему все это противно. Гермиона от такого обращения немного опешила, а потому ответить смогла не сразу. - Ладно. – Изумленно произнесла она. – Но я вернусь через двадцать минут. – Гермиона еще раз кивнула почему-то улыбающейся теперь Нарциссе и, вскинув голову, покинула коридор. Она стремительно удалялась, непроизвольно прислушиваясь к звуку собственных шагов и, возможно, стараясь услышать что-то еще. Что, например? Обрывки разговора? Гермиона никогда не замечала за собой склонности к подслушиванию так что, одернув себя, она посмотрела на небо и вдохнула влажный после дождя воздух. Светло-серые облака, низко нависшие над землей, успокаивали, приносили умиротворение и какой-то непонятный уют. Гермиона любила дождь. Любила за то, что, когда с неба срывались прохладные капли, можно было остаться дома и долго-долго сидеть, наблюдая за суетливыми прохожими, стремящимися как можно быстрее спрятаться под разноцветными зонтами. Грейнджер всегда делала так в детстве, поражаясь, насколько яркими становятся привычные серые улицы, хотя, казалось бы, дождь должен действовать прямо наоборот. Неспешно ступая по траве, гриффиндорка направилась к озеру, так и манящему своей прозрачной таинственной гладью. Тут не было ни пляжа, ни даже берега. Начинаясь от кромки воды, земля резко уходила вглубь, отчего озеро казалось черным, если подойти достаточно близко. Гриффиндорка аккуратно присела на берегу и посмотрела на свое колеблющееся от ветра отражение, улыбнувшись. Отражение улыбнулось в ответ. «Самое время все обдумать». – Подумалось ей. Но подумать о чем, конкретно? За последние дни произошло столько всего, что как-то это проанализировать было бы сложно. Поэтому Гермиона решила поразмышлять над самым насущным из вопросов. Что делать с Малфоем? Нет, конечно, и так понятно, что ничего не делать, он не вещь, чтобы просто так вот взять и что-то сделать, но…в плане общения. Гермиона была на сто процентов уверена, что Малфой – один из презираемых ею Пожирателей, но тогда зачем Сивый пытался напасть на них? И да, слизеринец не убил оборотня, что тоже играло немаловажную роль в восприятии Гермионы. Правда, это скорее все запутывало, чем решало. Вздохнув, девушка дотронулась пальцами до воды. Отражение пошло рябью, волнами, расходящимися в стороны и непременно исчезающими. Так хотелось сделать вид, что ничего не происходит, а жизнь проста и незамысловата. «Я сама все это начала». Гермиона не жалела о своем решении, пусть Малфой язвит и грубит, он за несколько дней не сделал ничего, что представляло бы реальную угрозу. А возможностей была уйма. В мыслях сразу всплыла сцена, когда слизеринец приставил к ее спине палочку, но даже тогда он вряд ли собирался нападать. Пугал. И у гриффиндорки все чаще складывалось впечатление, что Малфой просто защищается таким странным образом, что он сломан немного больше других. Раньше нападки слизеринца были действительно злыми, он ненавидел их взаправду, по крайней мере, ощущалось именно так, но теперь это выглядело, как привычка, причем с обеих сторон. «Гарри отреагировал спокойно, так может и мне не стоит раздувать из этого трагедию?». Гермиона вздохнула – это все слишком сильно занимало мысли, а легче никак не становилось. И, к тому же, пришлось признать, что ей таки интересно, о чем разговаривают Малфои прямо сейчас, и это было странно. Какое ей дело? «Наверно, Малфой рассказал ей о том, как он потерял зрение». – Гермиона нахмурилась, поняв, что ей это тоже интересно. – «Зрение…и в самом деле…как?». – Рассеянно подумала она, продолжая пускать круги на воде. Воображение тут же услужливо подкинуло несколько сцен, где в какой-то Пожиратель попадает в Малфоя заклинанием или собственное заклинание слизеринца действует неправильно. Картинки становились ярче и детальней, а Гермиона и сама не заметила, как подсознательно начала искать выходы для Малфоя, придумывать такие сцены, где он смог бы не потерять зрение. Она сама удивлялась собственным мыслям, но не противилась этому. В конце концов, сохрани он зрение, скорее всего, ситуация повернулась бы по-другому, он явно не попался бы аврорам, оставшись в стане Пожирателей вместе с отцом. А потом их всех просто убили бы. Несмотря на все проступки, Гермиона не желала слизеринцу смерти, наоборот – она жалела его. Он остался совсем один в темноте, и у него нет никого, чтобы помочь. Драко знает это и не просит о помощи. «Я могу помочь». – Произнесла про себя Гермиона, растягивая эту мысль, пытаясь свыкнуться с ней. Абсурдное желание, раньше гриффиндорка никогда не хотела даже попытаться понять Малфоя, ей это было не нужно. Но все меняется. Грейнджер в последний раз провела ладонью по воде и уже собиралась вытащить руку, как что-то схватило ее. Девушка дернулась, пытаясь вырвать свою конечность, но склизкая неестественно-холодная рука с перепонками не отпускала. Грейнджер с головой накрыла паника. «Русалки! Как я могла забыть?!» - Успела подумать она перед тем, как, потеряв равновесие, с громким всплеском рухнула в воду. Русалка тащила Гермиону вниз, а та не могла даже вырваться, запутавшись в тяжелых намокших складках собственной мантии. Вокруг не было ничего, кроме зеленовато-болотной темноты и кое-где проскакивающих водорослей. Русалка тащила девушку все глубже и вскоре у Гермионы закончился воздух. Она почти задохнулась, когда на голову опустилось что-то невесомое, прошлось по волосам и застыло на шее, окутав ее приятной прохладой, а в легкие хлынул воздух. Гриффиндорка нерешительно приоткрыла один глаз, но тут же закрыла его обратно, обнаружив перед собой странное рыбоподобное существо с жабрами на шее и волосами, больше напоминающими водоросли. «Что происходит?» Чья-то перепончатая рука осторожно коснулась плеча Гермионы, отчего девушка дернулась и, распахнув глаза, попробовала отплыть, но очевидно, ничего не вышло. Тогда Грейнджер принялась судорожно оглядываться, пытаясь найти хоть какой-нибудь мало-мальски приемлемый путь отступления – его не было. Рыбоподобные существа окружили ее со всех сторон, на странных лицах читалась крайняя степень любопытства. Видимо, они не часто натыкаются на людей. - Что вам нужно? – Как можно уверенней и громче спросила Гермиона, будучи даже не уверенной в том, что они услышат. Не говоря уже о том, что поймут. Помнится, Дамблдор когда-то разговаривал с русалками на странном булькающем языке. «Бесполезно». – Мозг Грейнджер метался, стараясь спасти свою хозяйку, придумывал, казалось, сотни идей, но исполнить хоть какую-то их них не представлялось возможным. Гермиона отметила, что в руках русалок не было оружия, значит, нападать они не собирались. Тогда, что? Грейнджер краем глаза посмотрела на существо, продолжавшее держать ее за плечо. Судя по всему, это была девушка. Худая настолько, что ее ребра четко просматривались, а кожа имела зеленоватый оттенок. На шее виднелись жабры, а волосы – водоросли походили на плавающих в воде змей. Девушка смотрела на Гермиону, не отрываясь и не мигая. Будто никогда прежде не видела людей, и теперь ей было жутко интересно посмотреть. Где-то недалеко кто-то булькнул, и русалка резко отпрянула. Махнув раздвоенным на конце хвостом, она отплыла обратно к своим сородичам, присоединившись к странному кругу. Только сейчас в этом полумраке Гермиона оказалась в ловушке. Плавать она не особенно умела, так что поймать ее тут русалкам не составит совершенно никакого труда. Девушка испуганно выдохнула, когда существа начали раскачиваться из стороны в сторону и завывать. В прямом смысле. «Я думала, они не могут издавать ничего, кроме бульканья». – Гриффиндорка задрожала. Ей вдруг показалось, что здесь, под водой, чертовски холодно, и этот холод, подгоняемый странной песней, проникает под кожу. Не бойся, не монстры мы, Не кровожадны, Тебя не убьем, не съедим. Гермиона вздрогнула. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Их голоса… это было что-то гораздо хуже обыкновенного бульканья. Они звучали со всех сторон, попеременно завывая и вплетая странные слова в этот вой. Получалась жутковатая своего рода песня, а подобный мотив совершенно не вязался с содержанием. Гермиона зажмурилась и попыталась закрыть уши руками, но эти заунывные голоса все равно звучали у нее в голове. Тем временем они продолжали: Ты просто послушай нас, Только однажды, Мы руку подали такому, как ты. Весь род ваш людской, Так смешон, так ужасен. Вы лжете самим же себе. Лицемеры, вруны, подхалимы, И дальше мы можем продолжить. Но стой! Не страшись. Наша песнь не об этом. Мы просто однажды, спасли тут такого, Как ты. «Такого, как я? Они говорят о Малфое?». – Гермиона отняла руки от ушей и напряженно нахмурилась, слушая теперь внимательнее. Это русалки забрали его зрение? Грейнджер не знала, что они умеют нечто подобное. От одной мысли, что эти существа могут сделать с ней, по коже бежали мурашки размером со слона. Он упал неожиданно, был весь изранен. И, казалось, готов умирать. Он тонул, не пытаясь С ранами справиться. Он Костлявой хотел душу отдать. А душа та была Не очень-то ценная. Словно пепел, что после костра. Она же была у него Вся порезана Сломана, бита, слаба. Гермиона окончательно убедилась, что речь идет о Малфое. Из рассказа русалок получалось, что ее догадки верны, и слизеринец действительно просто пытается защитится. Грейнджер не знала, что бы она делала в такой ситуации. Наверно, сломалась бы окончательно. Мы решили спасти, Протянуть руку помощи. Но за плату, конечно, А как? Мы забрали глаза, Но зато он же жив еще. Ведь правда? Живой же он? Да? Но глаза его нам ни к чему совсем. Мы хотели вернуть их назад. Но такими мы созданы, Что без оплаты мы Не можем их вам передать. Мы скажем условия, вы только сделайте. Нам скучно тут, не осуди. Вы - просто забава, Игрушка. Все временно. Нам нет дела до стрАстей людских. Так вот, говорим. Спасти его можешь ты, Убив десять тысяч людей. Это будет забавно, смешно. И похоже, мы можем еще Дать способ один: Этот будет сложнее, а может и проще же. Смотря, что под этим понять. Говорим: пусть отдаст свою душу и почести, Взамен ничего не отняв... После этого русалки синхронно взмахнули хвостами и протяжно завыли, широко открыв полные острых зубов рты. Гермиона попыталась отшатнуться, но они были повсюду, так что у нее это не особенно получилось. Только та девушка-русалка, которую Гермиона уже знала, молчала. Она отделилась от общей массы и медленно приблизилась к гриффиндорке. Ее глаза все еще смотрели с любопытством и никак больше. Словно это не она вместе со своими сородичами только что спела полную кровожадности песенку про какую-то нереальную плату. «А еще говорили, что не кровожадные! Это же…это же…невозможно». – Злость клокотала где-то совсем рядом и Грйенджер была как никогда близка к тому, чтобы заплакать от отчаяния. Малфой никогда не вернет свое зрение. Десять тысяч… Гермиона готова была разрыдаться только от осознания того, что она сама не позволит ему этого сделать. От знания, что она никому не расскажет об этом. Будет день за днем наблюдать его страдания, зная способ, как все исправить, но не расскажет. - Да что с вами не так?! – Что есть силы закричала она, отпихивая перепончатую руку русалки, направленную на нее. Та, нахмурившись, зашипела, обнажив зубы, и схватив Гермиону за руку, дотронулась пальцем до лба гриффиндорки. Гермиона почувствовала, как глаза закрываются, а внезапное желание спать буквально расплавляет сознание, поглощая мысли. Она закрыла глаза всего на секунду, отчетливо слыша, как сердце стучит где-то под ребрами…а открыла их, ошарашенно уставившись на непроглядно-темное, затянутое тучами небо. Сердце все так же грохотало, а дыхание никак не хотело приходить в норму. Гермиона медленно села, схватившись трясущимися пальцами за отворот мантии, и попыталась отдышаться. Получалось скверно. «Просто сон?» Девушка оглянулось – за ее спиной безмятежно раскинулось озеро. Но теперь оно пугало ее, напоминало о жутчайшем воспоминании в ее жизни. «Таких снов не бывает!». – Гермиона повернулась к воде лицом, стараясь не дрожать слишком сильно. Она была напугана и обескуражена. Теперь она знала, как Малфой потерял свое зрение, но хотела ли это знать? Нет, конечно же, нет! Как теперь жить, зная, что ты можешь помочь находящемуся рядом с тобой человеку, но не делать этого? Даже если это Малфой…нет, особенно, если это Малфой. «Десять тысяч человек». – Зажмурившись, Грейнджер представила, какое это заоблачное число. Столько убитых может быть по ее вине. – «Чертовы русалки». – Из глаз градом покатились слезы, а дрожь только усилилась от осознания безысходности и отчаяния. – «Почему все должно становиться так плохо, когда только начало налаживаться? Что мы сделали?». Ответить на этот вопрос Гермиона не смогла. Сзади послышался шорох, который она успешно не услышала. А потом тень накрыла гриффиндорку. Она не успела даже обернуться, когда что-то острое вонзилось в шею. Озеро дрогнуло и поплыло перед глазами, смешиваясь с окружающей обстановкой. И никто не видел, как некто, окутанный ореолом чернильной тьмы, поднял маленькое хрупкое тело гриффиндорки на руки, а потом исчез, растворившись в собственной магии. На Хогвартс опустилась ночь… *** Малфой позволил себе расслабиться только, когда громкие шаги гриффиндорки затихли вдали. Хоть он никогда бы не признал этого, но слизеринец был благодарен ей за то, что она не стала слишком настаивать, чтобы остаться, хотя могла бы. - Драко, столько всего произошло. – Растерянно начала Нарцисса. Драко уловил в ее голосе нотки грусти, волнения и еще чего-то. Он не стал вникать. - Да, последние дни выдались насыщенными. – Он едва не дернулся, почувствовав что-то холодное рядом с собой и только спустя несколько секунд поняв, что это всего лишь Нарцисса приблизилась к нему. – Грейнджер соврала мне? - Нет. – Драко не видел, как его мать грустно улыбнулась, нежно на него взглянув. – Я призрак. Не могу сказать хорошо это или плохо, но это определенно что-то. Я могу быть рядом с тобой и это уже радость для меня. – Она привычно занесла руку, намереваясь погладить сына по голове, но потом остановилась, улыбка исчезла с ее губ. Это было как удар, выбивший из Драко весь воздух. Вокруг как будто померкли жалкие остатки света, а что-то внутри надрывно заныло, напоминая о незатянувшейся ране. Они оба понимали, что Драко не сможет связать свою жизнь с Хогвартсом, похоронить себя среди каменных стен и древних фолиантов, подобно старым учителям раз за разом взрослея вместе с учениками. - Вот как. – Драко мотнул головой, стараясь вновь дышать ровно и выглядеть равнодушно, хотя это было бесполезно – Нарцисса видела его насквозь. - А что случилось с тобой, мой маленький герой? Драко вздрогнул, услышав такое родное обращение. Она всегда его так называла. А ведь никогда не был героем, скорее наоборот. Но разве кто-то дал ему выбор? - Прости… - Проглотив ком в горле, произнес он. – Я не смог спасти тебя, какой я герой? – Драко закрыл лицо руками, изо всех сил стараясь не заплакать. – Прости меня, мама. Прости меня, я… - Не нужно, Драко. Ты ничего не мог сделать. Можно сказать, это был мой собственный выбор. Это я должна извиняться. Я бросила тебя. - Не говори так. – Драко вскинул голову, нахмурившись. Он больше всего на свете сейчас хотел бы увидеть ее. Пусть окутанную голубоватым сиянием и полупрозрачную, пусть он бы при всем желании не смог бы дотронуться до нее, обнять, как когда-то в детстве. Но он не мог увидеть. - Не буду. Что случилось с твоими глазами, Драко? - Ах, это. – Малфой дотронулся до лица кончиками пальцев. – Это сделали русалки. Не думал, что они способны на такое. – Он вздохнул. Услышав про странных озерных существ, Нарцисса вскинулась и напряглась. Ее лицо вмиг стало обеспокоенным и даже испуганным в некоторой мере. - Русалки? Драко, ты должен рассказать мне все с самого начала! Это очень важно, эти твари никогда ничего не делают просто так. - Ты что-то знаешь? – Удивленно поинтересовался Малфой. На его памяти Нарцисса так яростно реагировала всего пару раз. - Рассказывай. - Да тут особенно нечего рассказывать. – Драко скривился, восстанавливая в памяти события минувших дней. Самых худших дней, не считая, пожалуй, того, когда он получил метку. – Я потерял палочку. Бродил по Хогвартсу пытаясь найти тебя, наткнулся на Сивого. Без палочки я не мог защититься, так что Сивый… немного потрепал меня. Мы были в той башне, прямо над озером, и я увидел в этом шанс. Я спрыгнул из окна, думал, что там внизу он меня не достанет. – Малфой издал горестный смешок, поражаясь собственной глупости. Из огня да в полымя. – Я был немного ранен, а русалки так вовремя предложили свою помощь. Я же не знал об их…условиях. - Условия. Это именно то слово! Эти рыбьи головы ставят свои дурацкие условия! – Нарцисса закрыла рот руками, поняв, что сболтнула лишнее, но было уже поздно. - Теперь ты мне расскажи. Отчего такая ненависть к ним? Что ты знаешь? - Ты не хочешь знать. - Хочу. Мама, пойми, если есть способ вернуть мое зрение, я…я сделаю все, что угодно, лишь бы сделать это. Пожалуйста, не лишай меня этого шанса. - Ладно. Но ты не должен никому говорить о том, что я здесь тебе рассказала. – Дождавшись, когда Драко кивнул, она грустно покачала головой, будто понимала, что делает все это зря, но продолжила. – Эта произошло давно. Мы с твоим отцом тогда еще были учениками Хогвартса. С нами на одном курсе учился мальчик из Когтеврана, его звали Бенджамин. Мы не особенно общались, но он был тихим, никогда ни с кем не конфликтовал, а на колкие слова отвечал улыбкой. Это случилось с ним на пятом курсе, когда мы все повзрослели, но не настолько, чтобы принимать обдуманные решения. Нарцисса на несколько секунд замолчала, погружаясь глубже в свои воспоминания. Драко не мешал ей. - Однажды мы узнали, что его сестра – маггл смертельно больна. До этого никто и не ведал, что он магглорожденный. Но, он стал сам не свой. Ходил белее мела и даже поговаривали, будто собирается бросить Хогвартс. А потом, однажды утром он не явился на уроки. Позже мы узнали, что Бенджамин в медицинском крыле, пошел слух, что он не может двигаться. Мы сначала не верили, но потом выпала возможность самим в этом убедиться. Он был парализован, совсем. Не мог двинуть и пальцем, лежал там словно жердь и…улыбался. Он был счастлив. Мы спросили как-то раз, чему он радуется в таком положении. И он рассказал нам…о сестре, о том, что случайно наткнулся на русалок, когда горевал возле озера, о том, что они предложили помощь и он согласился. - И что было дальше? – Нервно спросил Драко, когда Нарцисса замолчала надолго. - Через несколько недель в Хогвартс явилась его сестра. При обычных обстоятельствах никто не должен был знать об этом месте, но ей было позволено приехать, ведь кто-то должен был…забрать его. Она была совершенно здорова, ничто в облике этой молодой девушки не напоминало о ее недавней болезни. Но она была так грустна, так разительно отличалась от своего брата. Признаюсь, все что я расскажу дальше, мы подло подслушали под дверью, и нам не положено было это знать, полагаю. Они долго ругались, она кричала, спрашивала, зачем он это сделал, но Бенджамин лишь улыбался и говорил, что главное, что она здорова. Он сказал, что это его плата и ничуть не жалеет об этом. Тогда его сестра сказала, что они могли бы спасти его, русалки рассказали ей об еще одном условии. Помнится, она называла этих существ самими мерзкими словами, говорила о них как о «мерзких интриганах с рыбьими глазами». Я не понимала, но потом она сказала, что, чтобы спасти Бенджамина, они должны начать войну, где брат убивал бы брата, видя кровного врага в облике друг друга. Мы были в ужасе и не стали слушать дальше. Мы трусливо сбежали, признаюсь. Но что еще требовать от пятикурсников? – Нарцисса грустно посмотрела куда-то в окно, передернув плечами. – А потом они уехали, и мы больше не видели их. Не знаю, что стало с бедным Бенджамином дальше, но даже слухи о нем вскоре затихли. - Как звали эту девушку? – Растерянно спросил Драко, пытаясь прийти в себя. - Лилия. Ее звали Лилия. - Это…все? – Выдавил Драко. У него от этой истории бежали мурашки по коже, а надежда на спасение исчезла где-то на середине, ведь русалки не ставили ему никаких условий. Совсем. - К сожалению, да. – Нарцисса качнула головой, отгоняя от себя призраки старых образов. – Полагаю, сейчас бы он был примерно моего возраста. Не знаю, жив ли он еще. - Ну, что ж, думаю, мне это ничем не поможет. Можно сказать, мне повезло – я все еще обладаю возможностью двигаться. – Преувеличенно бодро сказал Драко, усмехнувшись. Он и сам не знал, кого пытается в этом убедить, себя или Нарциссу. Миссис Малфой на эти слова лишь взглянула на сына долгим грустным взглядом, будто видела, как его сердце обливается кровью в этот момент. Она переживала все это вместе с ним. Они молчали. Каждый думал о своем. Взгляд Нарциссы блуждал по стенам, ей вдруг вспомнилась маленькая гордая гриффиндорка, именуемая Гермионой Грейнджер. - Кстати, Драко. Гермиона Грейнджер, она… - Нарцисса запнулась, размышляя, как поточнее сформулировать свой вопрос. - Это долгая история. Грейнджер вытащила меня практически из Азкабана. Теряюсь в догадках, зачем ей это понадобилось, но не думаю, что потому, что я красавчик. – Малфой ухмыльнулся. - Драко! - А если серьезно. – Улыбка враз померкла на губах слизеринца, он стал серьезным. – Я понятия не имею, зачем. Конечно, можно предположить, что из жалости или чтобы отомстить, но это лишь мои догадки. Знаешь, иногда мне кажется, что она сама не знает. Это так глупо! - Ты думаешь? – Миссис Малфой приложила палец к губам, улыбнувшись. – А я считаю, что это благородно. Боюсь представить, как ты себя ведешь с ней. Надеюсь, ты не применяешь это мерзкое «грязнокровка» по отношению к ней? - Ну… - Драко немного стушевался. Не хотелось признавать свои проколы, но Нарцисса и так все поняла, судя по ее недовольному лицу. - Драко, это, как минимум, невежливо. Какая разница, какие у нее причины, она сделала тебе хоть что-нибудь, чтобы заслужить подобное отношение? - Нет, но вы сами меня учили, что такие, как она недостойны иного отношения. - Да, прости. Это действительно наша вина, но и ты должен подумать своей собственной головой. Неужели ты думаешь, что эта девушка станет долго терпеть твои насмешки? – Нарцисса фыркнула. – Зачем ей это, скажи на милость? - И что мне сделать? - Для начала, извинись. Понимаешь, Драко, с этим все сложно. «Грязнокровка» - это истинно пожирательское слово. Но ты же не хочешь быть похожим на одного из них, верно? - Нет. Я услышал тебя, я попробую…извиниться. – Драко нахмурился. Потребность в извинениях никак не вязалась у него в голове с образом гриффиндорки. - Отлично! Кстати, о Гермионе Грейнджер. За окном уже стемнело, она ведь говорила, что вернется через несколько минут. Может, что-то случилось? – Нарцисса перевела взгляд на Драко, но тот лишь пожал плечами. - Что с ней могло случится в Хогвартсе? Думаю, она просто разозлилась и решила проучить меня. Это похоже на нее. - Думаешь? – Нарцисса выгнула бровь, гриффиндорка не показалась ей человеком, способным на подобное. – Пожалуй, я все же поищу ее. Скоро вернусь, Драко, оставайся здесь, пожалуйста. Послышался легкий шелест, а потом холодок, овевавший плечо слизеринца все это время, исчез. - Хорошо. – Сказал он в пустоту. Сидеть без дела в тишине было невыносимо. Хотя, Малфой должен был признать, что подобным делом ему теперь придется часто заниматься. Грейнджер не будет возится с ним всю жизнь, так что спустя год он попадет или в какой-нибудь пансион для неполноценных, или вообще Мерлин знает куда еще. Драко не хотел об этом думать сейчас, он хотел оставить все как есть и не волноваться об этом. В ближайшее время. Вдруг тишину разрезал звук чьих-то шагов. Они были тихими, будто человек пытался остаться незамеченным, и уж точно не принадлежали Грейнджер. - Кто здесь? – Драко встал на ноги и напрягся, прислушиваясь. У него чесались руки достать палочку, которой не было. Это вызвало налет легкой паники, потому что без оружия слизеринец чувствовал себя беззащитным. Шаги на несколько секунд затихли, будто кто-то неизвестный раздумывал, сбитый с толку тем, что его заметили. Но потом он стал приближаться куда быстрее, чем до этого. Прохладный ветерок коснулся шеи Драко, пошевелив воздух, а значит кто-то двигался совсем рядом. Малфой в последнюю секунду успел отскочить и вовремя – какой-то дротик просвистел прямо у него над ухом, врезавшись в противоположную стену. «Что ему нужно?» Слизеринец отходил назад, пока не врезался плечом в стену. Посчитав, что со стороны глухого камня ему точно ничего не угрожает, он кинул все свои силы на то, чтобы разобрать, что происходит перед ним. И зря. Уже через секунду кто-то схватил за предплечья сзади, будто выплыв прямо из каменной кладки. Нападавших было двое. Зашипев от боли, ведь его схватили прямо за левую руку, где еще не затянулась рана от бывшей метки, Драко попытался вырваться. Ничего не вышло. Кто-то ехидно рассмеялся прямо у него над ухом, а шею кольнуло что-то острое. Слизеринец дернулся и обмяк. И он уж точно не знал, как два человека вместе с ним исчезли в черной дымке. На Хогвартс опустилась ночь…