Shards of Tomorrow

«Чтобы найти верную дорогу, Сначала надо заблудиться» Бернард Вербер

Огромная капля ледяной воды приземлилась Гермионе прямо на лоб, разбившись на брызги, а потом медленно, будто нехотя, сползла за шиворот и так насквозь промокшей рубашки. Поморщившись, гриффиндорка окончательно пришла в сознание, выйдя из состояния полусна, в котором провела последние несколько часов. Ну, по крайней мере, ей так показалось. Передернув плечами и подставив ладонь, чтобы преградить путь следующей капле, свисающей с потолка и вот-вот готовящейся упасть, Гермиона с тихим стоном села. Мысли в голове ворочались медленно и с трудом, будто кто-то запихал в черепную коробку очень много ваты. - Итак, меня похитили. – Она скептически осмотрела небольшой каменный мешок, представляющий собой классический образец подземелья или темницы. Единственное, что могло привлечь внимание – тяжелая железная дверь, хотя Грейнджер не могла сказать точно – в темноте рассмотреть не очень получалось. Ни окон с устрашающими железными прутьями, ни цепей на стенах, ни даже сокамерников, которые могут поведать ценнейшую информацию, не было. – Отлично. Назойливая капля все же упала с потолка, и, стряхнув с руки остатки воды, гриффиндорка поднялась на ноги, чтобы найти более сухое место. Как оказалось, передвигаться было пока рано – девушку замутило, а комната на несколько секунд поплыла перед глазами. Зажав рот рукой, Гермиона опустилась обратно на пол, сдвинувшись всего лишь на пару метров левее. «Что было в том чертовом шприце?». – Она раздраженно поскребла то место на шее, куда собственно и вкололи непонятно что – на кончиках пальцев остались капельки засохшей крови, а кожа немного болела и чесалась. - Вопрос лишь в том, зачем я кому-то? Сомневаюсь, что за одну из Золотого трио заплатят много галеонов. После войны мы не так уж важны. – Вслух размышляла Гермиона. Это помогало не впадать в панику и кое-как держаться за здравый смысл. Истерика сейчас не могла помочь ничем, впрочем, как и во всех остальных случаях. – А что, если цель – не я? В голове сразу же возник образ Малфоя, он уж точно мог быть целью кого угодно. От министерства до Пожирателей. Но тут действовали явно не законники – они уже пытались провернуть что-то подобное, когда напал Сивый, и Гермиона точно могла сказать, что похищение – не их почерк. К тому же, они бы взяли только Малфоя. - Тогда… - Гермиона вздрогнула, заслышав раздающиеся где-то вдалеке глухие шаги. Посчитав за лучшее не отсвечивать и не нарываться, гриффиндорка отползла в угол, стараясь не двигаться резко, и затихла, притворившись спящей. Интуиция не подвела – уже через несколько секунд якобы спящая девушка услышала, как в замке с протяжным скрипом повернулся ключ, а потом еще и тяжелый засов с внешней стороны отъехал в сторону. «Ничего себе. Два замка? Обычных пленников так не запирают, значит я им нужна». – Сделав заметку в памяти, что убивать ее, видимо, пока никто не будет, раз не сделали этого сразу, Гермиона постаралась выровнять дыхание и расслабиться, что получалось откровенно плохо, но разве в темноте это видно? «Так, нужно успокоиться, причин для паники нет. Подумаешь, похитили. Мы с Гарри и Роном переживали вещи и похуже». Тем временем дверь, оказавшаяся таки железной, а никак не деревянной, с жалобным скрипом открылась. Гриффиндорка не решилась посмотреть на «гостя», тогда бы вся игра полетела в бездну. В любом случае, прикладывать много усилий, чтобы и дальше притворяться спящей, Гермионе не пришлось. Человек, судя по силе, мужчина, схватил ее за плечо и потряс. Грейнджер возмущенно зашипела, «проснувшись», и попыталась вырваться. Кончено, как бы не так! В ее силах было лишь возмущено смотреть в черную тьму под капюшоном, скрывающую лицо. «Ради Мерлина, пожалуйста, пусть это будут не Пожиратели!» - мысленно взвыла она. В конце концов, все не может быть настолько плохо. Просто не может! Незнакомец же, убедившись, что пленница точно вернулась в сознание, одним движением вздернул Гермиону на ноги, причем нисколько не напрягаясь при этом. Грейнджер сглотнула вязкую слюну - сопротивляться резко расхотелось, как только она представила этого человека, с легкостью ломающего ее шею. «Ладно, план «А» провалился, но это все еще не повод для паники. Ну и что, что палочка осталась в Хогвартсе». – Глаза Гермионы на миг изумленно расширились, прежде, чем она смогла успокоиться. – «Черт, палочка осталась в Хогвартсе!». Прислушавшись к себе, девушка поняла, что ее ничего особенно не беспокоит, в смысле, не болит. Только шея неприятно покалывает время от времени, заставляя возвращаться к вопросу о том, что же за гадость ей вкололи. Охранник чинно вывел пленницу из камеры, не потрудившись ни завязать ей глаза, ни даже как-то ограничить движения. Слишком самоуверенно, хотя, если посмотреть на телосложение сопровождающего, что возвышался над Гермионой на добрых две головы, подобное поведение можно назвать оправданным. «Действительно, что я могу сделать?». – Беглым взглядом оценив обстановку, Грейнджер незаметно вздохнула. Неровные каменные стены, несколько таких же железных дверей по бокам и тоненькая полоска света где-то впереди. Выход. К сущей радости Гермионы они двинулись прямо туда, к свету. Правда перед этим пришлось преодолеть энное количество ступеней, что наводило на мысль о нахождении «тюрьмы» в подвале. И правда, как только дверь перед гриффиндоркой открылась, выпуская ту на свет, Гермиона первым же делом посмотрела в окно – первый этаж. Не удивительно. «И план «Б» тоже провалился». – Тоскливо подумала она, недовольно осматривая решетки за стеклами. Тут не сбежишь. Молчаливый сопровождающий нетерпеливо толкнул девушку в плечо, да так, что та, пробежав несколько шагов, чуть не растянулась посреди коридора. Ну да ладно, спорить и что-то доказывать похитителям или тем более их шестеркам – гиблое дело, ни к чему не приводящее. Точнее, нет, приводящее к проблемам. Грейнджер украдкой осмотрела свою одежду, на светлой рубашке были видны какие-то разводы, видимо от лежания на не очень чистом полу, а вот темные штаны не пострадали. На них грязи видно не было. Сопровождающий вновь толкнул Гермиону вперед и та, независимо вздернув подбородок, двинулась дальше, все еще не находя веских поводов для волнения. Из любой ситуации есть выход, главное не пропустить его. Шли не долго, но в коридоре никто не встретился, а в результате беглого осмотра собственно помещения, Гермиона пришла к выводу, что это какое-то заброшенное ранее поместье на окраине, скорее всего, Лондона. Краска практически везде облупилась, а ковер на полу выглядел таким старым и грязным, что, казалось, он лежит тут уже очень-очень долго. Если потушить свет, получится обычный заброшенный дом, коих в округе магического Лондона с некоторых пор великое множество. Но что девушку волновало, так это то, что это место явно заброшено давно, значит, это не результат войны. То есть, Пожиратели, а Гермиона, наблюдая за крайне ненатуральной тьмой, скрывающей лицо конвоира, практически убедилась, что это они, могли «гнездиться» здесь и до военных действий. «Когда я выберусь, обязательно расскажу Гарри и Рону об этом». – Злобно подумала она. Человек в капюшоне вдруг остановился и постучался в одну из дверей. Ничего особенного – такая же облупившаяся краска и местами обвалившаяся лепнина, как и везде. Чтобы было не так страшно, Грейнджер начала гадать, кого же она могла увидеть за деревянными створками. Как ни странно, любопытство подняло голову в ту же секунду, позволяя своей хозяйке перебирать в уме всех злодеев и преступников, которых она только знала. Под подозрение попали Фенрир Сивый, хотя маловероятно, что это он – Пожиратели не стали бы подчиняться оборотню, Эйвери-старший, которого по скудным познаниям Гермионы, вроде не поймали, Гойл-старший и Крэбб-старший по тем же причинам. Хотя, вероятность того, что последние двое смогут хоть чем-то управлять, стремилась к нулю. Больше вариантов не было. Замок с той стороны щелкнул и Пожиратель, который привел Гермиону неуверенно нажал на ручку, поклонившись, как только ему открылся вид на кабинет. Грейнджер стояла чуть в стороне, так что видеть нового предводителя Пожирателей Смерти она не могла. Да и не хотелось, если честно. Но, увы, ее именно за этим сюда и привели. Вопрос оставался тем же – зачем она им могла понадобиться? Не чай же попить, в самом деле. Неуверенно переступив с ноги на ногу, девушка, следуя невербальному указанию Пожирателя, вошла в комнату, глядя исключительно на носки собственных балеток. - Доброй ночи, мисс Грейнджер! Туше! «Я думала он умер!». – Теперь прятать глаза не было совершенно никакого смысла, так что, медленно проведя взглядом по полу, потом по столу из старого дерева, гриффиндорка наконец посмотрела на человека, сидящего в кресле. На Люциуса Малфоя. – «Теперь можно начинать паниковать». – Даже внутренний голос начинал истерить. - Присаживайтесь. – Не дождавшись ответа от замершей на месте девушки, Люциус кивнул на стул из ободранного алого бархата, разместившийся подле стола. – А ты, вон. – Совершенно не меняя тона, произнес он. Конвоир, вновь низко поклонившись, молча развернулся и вышел из комнаты, не забыв плотно прикрыть за собой дверь. Как же Гермионе хотелось тоже выйти. И не заходить. Никогда. Замок за ее спиной с тихим щелчком закрылся. - Я не повторяю дважды, мисс. – В его чрезмерно спокойном голосе гриффиндорке послышалось шипение. Спохватившись, она села на предложенное место, стараясь сохранять независимый и равнодушный ко всему вид. Получалось неплохо, только надолго ли? Чинно сложив ладошки на коленях и выпрямив спину, Грейнджер направила неприязненный взгляд на Малфоя-старшего. Тот ухмыльнулся краешками губ. Воцарилось молчание, во время которого Люциус с непроницаемой миной рассматривал гриффиндорку, а та невольно сравнивала его и Драко, причем счет был явно в пользу последнего…по многим причинам. Например, даже когда Малфой-младший делал подобное выражение лица, в нем оставалось что-то человеческое, что ли. А тут статуя в чистом виде. Кроме того, принципы аристократии в Драко не были так сильны, как в его отце, один взгляд которого прямо кричал о том, что ему противно даже находиться с ней, грязнокровкой, в одной комнате. Драко же, хоть и называл ее подобным образом вслух, но им обоим было кристально ясно, что это привычка. Глупая, по мнению Гермионы, лишняя привычка. Молчание затягивалось, но нервировало это, похоже, только одну Грейнджер. И не просто нервировало, а откровенно пугало, оставляя возможность всласть покопаться в собственных догадках и додумках, проникнувшись как следует. Люциус, очевидно, того и добивался, поэтому Гермиона, не долго думая, решила оставить все мысли на потом, а сейчас сосредоточиться на разговоре…которого нет. - Итак. – Неспешно протянул Люциус, заставив девушку внутренне содрогнуться. Их с Драко голоса были так похожи и одновременно так разительно отличались палитрой интонаций. – Как вам погода, мисс Грейнджер? Гермиона, не удержавшись, скептически покосилась на зарешеченное окно, из которого открывался вид на мрачный заброшенный сад и небо, затянутое низкими серыми тучами. «Серьезно? Разговор о погоде? Он считает меня совсем дурочкой? – Она мысленно подобралась. Подобная беседа ни о чем могла закончиться с каким угодно исходом. – Ладно, выбора все равно нет». - Я больше предпочитаю солнце. – Твердым голосом сказала Гермиона, стараясь придать своему тону толику дружелюбия или вежливости. Она искренне жалела, что до этого никогда не пыталась притворяться перед кем-либо, предпочитая или говорить искренне, или не говорить совсем. Практики не хватало. - Что ж, тогда вероятно, вам придется подождать, в ближайшее время солнечной погоды не предвидится. – Люциус, склонив голову, посмотрел в окно. А потом прищурившись, обернулся. – Как дела в Хогвартсе? Он участливо улыбнулся. Занервничав от столь неожиданного и наглого вопроса, гриффиндорка ответила слишком быстро, не оставив себе времени подумать как следует. - Отлично. – Сжав пальцы, чтобы не дрожали, она силой заставила себя замолчать и не смотреть слишком враждебно. Не получилось – в карих глазах проскакивала враждебность, настороженность и многое другое. На счет того, что Люциус смог все это увидеть, сомневаться не приходилось. - Вы не так меня поняли, мисс. – Подчеркнуто вежливо, спокойно, в контраст со словами Гермионы произнес аристократ. – Я…- Он запнулся и замолчал. «Не верь, Гермиона, это всего лишь игра. – Повторяла она про себя. – Кто, как ты думаешь, научил сына так отменно лгать?!» Это помогло, гриффиндорка отстранилась от ситуации, воспринимая все это теперь как искусную театральную постановку, которая никоим образом не могла задеть ни единой струны ее души. Просто фарс, просто фальшь. - Я хотел бы помочь. – Малфой-старший поднял взгляд на собеседницу, в его глазах было столько вины и раскаяния, что девушке стоило огромных трудом никак не выразить свое возмущение этим. Ну как можно так нагло и в лицо лгать? Гермиона промолчала, так что Люциус, видимо, счел своим долгом объяснить сказанное. - Теперь, когда Темного Лорда нет, никто не может принудить нас творить зло. – Аристократ смотрел девушке прямо в глаза, чтобы та видела все эмоции, которые он хотел сыграть. – Но в обществе нас не примут. Столько людей погибло…подумать только! – Он наигранно вздохнул. «Вы сами убили львиную долю из них!» Грейнджер сжала кулаки сильнее, удерживая равнодушную маску. Становилось все сложнее, потому что появилось навязчивое желание вскочить и ударить его по голове чем-нибудь тяжелым. К счастью, ничего подходящего поблизости не наблюдалось. Иначе Гермиона не знала, как бы себя сдерживала. «Подыграю». - Да, потери были велики. – Она сокрушенно покачала головой, исподлобья наблюдая, как уголки губ аристократа дернулись в победной улыбке. Значит, игра продолжалась. – Это было… - Ужасно! – С энтузиазмом поддержал Люциус. Когда-то Гермиона наткнулась на какую-то книгу по психологии. Там было сказано, что человек неосознанно начинает больше доверять собеседнику, если тот "читает его мысли", то есть угадывает окончания фраз, предложений и так далее. Там говорилось, что это такой психологический прием. Что ж, Люциус был не очень оригинален и, видимо, действительно считал Гермиону просто маленькой выскочкой, просто подростком, не видящим ничего далее своего носа. Грейнджер поспешила поддержать его в этой ошибочной мысли. Она отлично понимала, что напролом эту битву не выиграть. Так что нужно действовать столь нелюбимыми обходными путями. Для начала, сделать вид, что наживку она съела. - Вы правы. – Но, девушка все же была новичком в словесных битвах, столь любимых аристократами, поэтому не смогла удержаться от вопроса. – Так почему бы вам не пойти в Министерство Магии? Уверена, они помогут. Опомнившись и мысленно дав себе подзатыльник, Гермиона состроила самый наивный взгляд, на который только была способна. Кажется, Люциус купился. - О, мисс Грейнджер! Вы, вероятно, многого не знаете. Там сейчас находятся люди похуже нас. Никто не станет даже слушать. Ведь гораздо легче упрятать нас в Азкабан и забыть, как страшный сон. – С запалом закончил он, полностью уверенный, что собеседница верит каждому слову. «Что же ему нужно?» - Вы правы, я бесконечно далека от всего этого. - Итак, я повторюсь, я хотел бы помочь. – Люциус сложил пальцы в замок. – Магическому миру, Хогвартсу. Мы должны искупить свои грехи. – Он немного опустил голову, всем своим существом излучая вину и скорбь по погибшим. Гермиона не прониклась. «Но?» - Но сначала... Он замолк и сделал еще более сокрушенный вид. Грейнджер не испытала ничего, кроме любопытства и неприязни. А еще желания поскорее убраться отсюда, хотя интуиция настойчиво подсказывала, что все не будет так просто. Она уже давно перебрала в голове все варианты и не нашла ничего такого, что могла знать она, но не мог бы узнать Люциус со своими связями. А они у него были, гриффиндорка была уверена. - Сначала я бы хотел помочь своему бедному сыну. – Голос аристократа вздрогнул, когда он сказал об этом. «Помочь сыну? – В голове Гермионы мысли заметались с утроенной скоростью, но она так ни к чему и не пришла. В конце концов, гриффиндорка даже не знала, насколько Люциус осведомлен о…ситуации с Драко. – Надеюсь, он не спросит о проклятии». - А что с ним? – Состроила невинную мордашку Гермиона, сделав вид, что она ни сном, ни духом ни о чем не знает. Судя по раздражению, мелькнувшему в глазах аристократа, актерские способности гриффиндорки были не такими уж выдающимися, чтобы водить его за нос долго. - Вы отлично осведомлены об этом, мисс Грейнджер. – Голос Люциуса стал холодным, словно арктические льды, но к концу предложения уже сладкой патокой заливался в уши. Похоже, аристократ решил продолжать представление. – Он потерял зрение. О, мой бедный сын! «Переигрывает». - Наблюдая за распинающимся Люциусом, мысленно хмыкнула девушка. Почему-то она ни секунды не верила, что этот насквозь фальшивый Пожиратель Смерти мог по-настоящему волноваться за сына. Не могла себе объяснить, почему, но не верила. - Но чем я могу помочь? Губы Малфоя-старшего изогнулись в победной улыбке, которую он тут же попытался замаскировать под благодарность за участие. Гермиона поняла, что это был первый шаг к поражению – не стоило задавать этого вопроса, тогда аристократу пришлось бы помучится, стараясь подойти к просьбе с другой стороны. Грейнджер мысленно взвыла. В который раз она сама себя подводит. - О, вы можете помочь! Вы могли бы поделиться со мной формулировкой проклятия, мисс Грейнджер. – Слово «мисс» он буквально прошипел, растянув губы в отвратительной ухмылке еще больше. Это напоминало Гермионе оскал, вызывающий отторжение, неприязнь, ненависть. Время, казалось, застыло. Люциус победно взирал на гриффиндорку, а та медленно осознавала, что ее загнали в угол. Поражение. Финал. И счет не в ее пользу. «Наигралась? Молодец! Что теперь делать?» - Мысленно корила себя Гермиона, но выхода она не видела. Сердце забилось о ребра то ли от страха, то ли от волнения, резко стало жарко и как-то противно от самой себя. Ну вот кто ее просил ввязываться в это? Чего стоило просто молчать в тряпочку и не идти на контакт? Тогда Люциус, убедившись в бесполезности своих усилий, возможно, оставил бы ее в покое. Хотя бы на время. Где-то в внутри все задрожало, а мысли успокоились, оставляя свою хозяйку наедине с нахлынувшим отчаянием. Гермиона глубоко вздохнула и, поняв, что молчать дальше уже будет подозрительно, заговорила. - Я не понимаю, о чем вы. – Тихо произнесла она, нацепив на лицо ненавистную равнодушную маску. Сейчас Грейнджер казалась себе ровно ничем не отличающейся от всех этих снобов. Было мерзко. Очень. - Ну-ну, мисс Грейнджер. Не нужно лгать, наша беседа будет куда как приятнее, если мы будем откровенны друг с другом, не так ли? Гермиона вздрогнула и разжала кулаки, окончательно признавая поражение. - Я не понимаю, о чем вы. – Смотря собеседнику прямо в глаза, повторила она. «Не скажу. Ни за что!» - Вы лжете, мисс Грейнджер, а лгать нехорошо. Вы очевидно, помните, что мы…пригласили вас сюда, когда вы отдыхали возле озера. Я знаю, что русалки поведали вам о проклятье. Пальцы Гермионы похолодели, температура в помещении резко упала на несколько градусов. Откуда он знает, что она не просто спала? «Блефует». - Я не понимаю, о чем вы. – Гнула свое девушка, испытывая непреодолимое желание спрятаться где-нибудь, и чтобы ее никто не трогал. - Тц, я ведь хотел по-хорошему. – Лицо аристократа на миг исказилось гримасой отвращения. А потом он, не удостоив гриффиндорку и взглядом, щелкнул пальцами. В комнату тотчас же вошел верзила, что привел Гермиону сюда. – До встречи мисс Грейнджер. Посидите, подумайте, мы поговорим еще раз позже. Не смотря по сторонам, Грейнджер поднялась и направилась к выходу, гордо вздернув подбородок. Они не убьют ее – это главное. - Надеюсь, мы все же придем к соглашению. – Донеслось ей в спину. – Иначе, мне придется применить менее…гуманные методы. – Гермиона, казалось, спиной чувствовала тот яд, которым ее хотели ужалить. «Что ж, они не убьют меня. Выберусь!». Двигаясь по коридору обратно, взгляд девушки то и дело падал на зарешеченные окна, а память подкидывала мысль, что она беззащитна. Возможность спасения уже не казалась такой очевидной. Гермиона очнулась вместе со звуком захлопнувшейся за ее спиной двери. Вздрогнула, оглянувшись, а потом присела, прислонившись к холодной каменной кладке. Эмоций не было вообще. Равно как и мыслей. Только понимание, что это всего лишь начало. Начало чего-то ужасного для нее. Глаза слипались как-то сами, против воли. «Интересно, а Малфой тоже здесь?» - Подумала она перед тем, как окончательно провалиться в беспокойное забытье, свернувшись в клубочек на полу темной сырой камеры. *** Драко просыпался медленно, словно выплывал из-под огромной толщи воды, постепенно начиная слышать и осязать. Шевелиться он не спешил, разумно решив, что, не зная, где находишься, лучше не давать о себе знать раньше времени. Прислушался. К сожалению, звуков не было ровным счетом никаких, не считая тихого тиканья часов где-то слева и чуть сверху. «Похоже, никого нет». Он медленно сжал ладонь, отметив, что лежит на кровати и даже на простынях. Под головой находилась подушка. «Так, это явно не министерство, если бы это были они, я бы был уже в Азкабане». Драко немного успокоился, но не совсем. Дело в том, что других вариантов он не знал, ни с кем не конфликтовал настолько, чтобы спровоцировать собственное похищение. Да и всем сейчас не до него. - Пришел в себя? – Донесся равнодушный голос. Драко чуть не вздрогнул от неожиданности, в последний момент узнав посетителя – это был его отец. Не сказать, чтобы слизеринец слишком удивился или обрадовался, скорее даже наоборот. Он испытал безотчетное раздражение, даже немного гнев. «Он бросил маму одну!» - Яростно подумал он, но вслух ничего не сказал. Решив для начала прощупать почву, поспрашивать, разузнать обстановку, а только потом, может быть, высказать отцу все, что о нем думает. - Да. – Малфой-младший сел на кровати. – Где я? - Это наша временная база. – Расплывчато ответил Люциус, не поясняя совершенно ничего. Драко никогда так не умел. - И что я тут делаю? – Ровным голосом поинтересовался Малфой-младший. Ему тут определенно не нравилось, хотя причин для этого пока не было. Но при одной мысли о том, что придется вернуться в ряды Пожирателей, слизеринца пробивала дрожь. Уж лучше год «покуковать» с Грейнджер, тем более она при любых беспардонных действиях не сдаст его властям в силу своего…человеколюбия. Пожиратели – другое дело. Они как болото, которое затягивает глубже и глубже, и без посторонней помощи от них не уйти. - Мы спасли тебя от гнева Министерства Магии, теперь это и твое пристанище тоже, дорогой сын. – Драко показалось, что в голосе Люциуса он уловил гордость. «Скверный расклад». - Насколько это пристанище временно? Очень точный вопрос. Драко мысленно похвалил себя. «Насколько временно» - иными словами Драко спросил, когда Люциус и Пожиратели собираются нанести следующий удар и собираются ли вообще. Если да, то их достаточно много для того, чтобы это сделать – это плохо. Если нет, то их «кучкование» не вызывает ничего, кроме издевательского смеха. - Молодец. Ты наконец научился задавать правильные вопросы. – Люциус замолчал, и Драко уже отчаялся услышать ответ, когда отец заговорил вновь. – У меня пока нет цели нанести новый удар по магическому сообществу. Нет, нас пока не так много для подобного. Последняя вылазка ставила перед собой цель – твое спасение. Этого достаточно. - Зачем? - Ты слишком прямой, сын. Сколько раз я говорил тебе не спрашивать так прямо? Это не лучший способ ведения беседы. – Люциус вздохнул, дав понять, что не ответит. По его мнению, причины очевидны. А Драко вспомнил Грейнджер, которая велась буквально на каждую его «шпильку». Это было весело. Легко. Не нужно было думать о том, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего или правильно задать вопрос. «Кстати о Грейнджер». - Хорошо отец, прошу прощения. У меня есть еще один вопрос. Гермиона Грейнджер, она… - Здесь. – Перебил его Люциус. «Зачем? Она-то им зачем понадобилась?» - Драко вспомнил свое желание извиниться перед гриффиндоркой. Теперь извиняться придется куда больше. - Предупреждая твой вопрос, сын. Она лишь временный носитель. - Носитель чего? – Драко выгнул бровь, показывая свою заинтересованность. Его отец любил быть в центре внимания, любил, когда ему внемлют, так почему бы и нет? Так он более словоохотлив. - Твоего проклятия. Русалки поведали ей, как снять его. Люциус замолчал, позволяя Драко обдумать услышанное. И Малфой-младший не видел, как отец предвкушающе и злобно улыбнулся, перед тем, как продолжить. - Увы, она не хочет говорить. Вероятно, ты не достоин помощи, по ее мнению. - Она… - Не сказала мне ни слова, а ведь я говорил ей, что просто хочу помочь тебе. Что ж, этого и следовало ожидать. Гриффиндорцы никогда не были милосердны к слизеринцам. Эти гордецы слишком подвергнуты стереотипам. Эти слова входили в память и душу Драко, словно нож в масло, оставляя неизгладимый отпечаток. «Она не могла так поступить. Это же Грейнджер, в конце концов». - Ты ей никто, так что… «Я ей никто? Да, он прав». - Я был возмущен, она сказала, что ненавидит тебя. – Обманчиво спокойно продолжал врать Люциус, с наслаждением наблюдая за эмоциями на лице сына. Все шло прямо по плану. Это было так легко, что даже не интересно. «Она говорила мне об этом. Ненавидит. Да, вероятно, она не стала бы мне помогать». - Она считает, что ты достоин мучений. – Завершил Малфой-старший, мысленно потирая руки. Идея была до неприличия проста – рассорить. Люциус не считал сына слишком верным идеалам Пожирателей, смотря правде в глаза. Драко никогда не нравилось это положение вещей, он не хотел входить в ряды приспешников Темного Лорда, так что это очевидно. Так что было бы не удивительно, если бы он променял их на Хогвартс. Сын всегда охотнее находился в школе, чем дома с отцом, Люциус не отрицал этого. Но все можно изменить, нужно только подобрать слова. Правильные слова. Это именно то, что он умел делать в совершенстве. «Чертова Грейнджер! Да как она смеет? – Раздражение поднималось в душе Драко горячей волной, подавляя другие эмоции. Он на несколько секунд притупил свое внимание, поддавшись этому, но ненадолго. Слишком хорошо он помнил, что из себя представляет Люциус. Ему ничего не стоило соврать. Все до единого слова могло быть неправдой. - Я хочу поговорить с Грейнджер. – Равнодушно произнес Драко, словно его это нисколько не волновало, а предыдущие слова Люциуса он пропустил мимо ушей. - Думаю, она не захочет говорить с тобой. - Посмотрим. – Драко пожал плечами. Сейчас, когда гнев немного улегся, это казалось ему смешным. Даже если бы Грейнджер и хотела, чтобы он страдал, она вряд ли бы поведала об этом Малфою-старшему. Не в ее стиле. - Как хочешь. Встань. Драко спустил ноги с кровати и отошел от нее на несколько шагов. Люциус положил руку сыну на плечо и достал палочку. Желудок привычно скрутило в узел, как и всегда при трансгрессии. Часы больше ни тикали. Драко брезгливо поморщился, почувствовав запах сырости и затхлости. Они явно были в подвале. - Сюда. – Слизеринец услышал удаляющиеся шаги отца и поспешил последовать за ним. Шли не долго, но за это время Драко успел споткнуться несколько раз, в мыслях проклиная неровность земли. «Мда, это не Грейнджер. Тут мне никто каждую неровность диктовать не будет». – Драко усмехнулся. - Алохомора. – Послышался голос Люциуса. Драко всегда удивляло – отец будто приказывал палочке, ставил себя выше магии. Послышался звук отодвигаемого засова и щелчок замка. Мысленно возведя глаза к небу, Малфой-младший подумал, что сажать гриффиндорку в подземелье – это не самый лучший способ развязать ей язык. Точнее, самый худший. - Останься тут, пожалуйста. – Нащупав пальцами мокрый от влаги косяк двери, Драко зашел в камеру. Тут еще больше воняло плесенью, чем снаружи. - Как скажешь. – Люциус совершенно не испытывал волнения по этому поводу. Вряд ли убежденная гриффиндорка вот так сразу сменит свою точку зрения относительно проклятия. Они, конечно, могли найти общий язык за эти несколько дней, но не настолько же. Тем более, даже если она расскажет все, Люциус будет в выигрыше в любом случае. Так что он ничего не теряет. Дверь за спиной Драко с тихим скрипом закрылась, отрезая от отца. - Грейнджер, ты здесь? – Тихо позвал Драко, когда, постояв несколько секунд, не услышал ни единого движения. Недалеко от слизеринца кто-то пошевелился. - Малфой? – Тихо послышалось оттуда. Это определенно была Грейнджер. Похоже, она спала. Развернувшись, Малфой аккуратно, на ощупь приблизился к месту, где должна была быть девушка. Протянул руку, и поводив ей из стороны в сторону, наткнулся на влажные кудри. - Квиетус. – Тихо произнес Драко. Простенькое безпалочковое заклинание «заглушки», тем не менее, уже не раз выручавшее его в разных ситуациях. - Итак, Грейнджер. – Малфой постарался придать своему голосу как можно более беззаботный тон. Каменные стены давили на психику, так что сделать это было вдвойне сложно. – Это правда? - Что, «это»? – Гриффиндорка звучала как-то неправильно, не так, как всегда. Драко пока не понимал, что именно было не так. - Не строй святую наивность, Грейнджер. Ты знаешь о проклятье? – Слизеринец уселся прямо на пол, подперев ладонью подбородок. Он не улыбался, время для шуток кончилось. Он не видел, как Гермиона, кинув на него удивленный взгляд, тоже села ровно, оказавшись напротив. Как она нахмурилась, размышляя, рассказывать ли Малфою о своих познаниях. - Говори, Грейнджер. – Возможно, излишне резко поторопил он. И мысленно сам себя обругал. Так она точно ничего не скажет. А Гермиона, кивнув каким-то своим мыслям, устремила ровный, ничего не выражающий взгляд на собеседника. - Я не понимаю, о чем ты. - Теперь Малфой понял, в чем дело. Она звучала какой-то уставшей, напуганной. В голосе вновь фигурировали знакомые нотки неприязни, причем гораздо более выраженные, чем, когда она шипела в ответ на его насмешки пару дней назад. И Драко бы уделил этим переменам должное внимание, но, увы, его привлекло другое. - Лжешь, Грейнджер. Не стоит. Это ни к чему не приведет. Наше общение будет гораздо приятней, если мы будем честны друг с другом. – Спокойно произнес он, однако состояние слизеринца разительно отличалось от спокойного. В худшую сторону, разумеется. Гермиона вздрогнула, услышав фразу, сказанную Люциусом всего несколько часов назад, сказанную тем же тоном и с тем же нейтральным выражением лица. Она была не права – Драко походил на отца куда больше, чем казалось на первый взгляд. Так с чего бы их методам разниться? - Я не понимаю, о чем ты… - Ты настолько меня ненавидишь? – Малфой поднял веки. Он знал, что не увидит ровным счетом ничего, но не смог сдержаться. Представил, как Грейнджер морщится от отвращения при виде покрытых молочной пеленой зрачков, и прикрыл глаза ладонью. Почему-то ему не хотелось подобной реакции. - Нет, это не так. – Тихо, почти шепотом произнесла гриффиндорка, словно это было какое-то тайное запретное откровение. Драко был удивлен, не ненавидеть его при таких обстоятельствах весьма затруднительно. Будь он на ее месте, уже давно мечтал бы распилить себя на куски и закопать их в разных частях земного шара. - Тогда почему? – Так же шепотом спросил Драко, наклонившись чуть ближе, боясь нарушить магию момента. - Я не могу. «Отлично! А что делать мне?!». Момент был нещадно растоптан отрицательными эмоциями, словно факел вспыхнувшими в сердце Драко. Горечь, обида, щепотка отчаяния – убийственный коктейль, напрочь сносящий всякий здравый смысл и способность к анализу. - Отлично, Грейнджер! – Внезапно громко начал слизеринец. Сам от себя не ожидал подобного, но остановиться уже не мог. – А что делать мне?! Или ты считаешь, что это очень удобно – жить в полной тьме, буквально каждый момент ощущая, что один шаг, и земли под ногами может не оказаться, чувствуя, что ты уже буквально мертвец, по какой-то глупой ошибке высших сил оказавшийся в мире живых?! - Малфой, это… Но Драко уже не слушал. Он уверенно направился к двери и уже через секунду услышал, как железный засов задвинулся обратно, а затхлость тюремной камеры отступила. «Похоже, отец оказался прав». - Мерзкая девчонка. – Равнодушно констатировал Люциус, водрузив ладонь сыну на плечо. Драко кивнул, соглашаясь.