Shards of Tomorrow

"Равнодушие - есть наивысшая жестокость" Митчел Уилсон

Гермиона поняла, что все не так просто, как хотелось бы, когда и в это утро проснулась от хлопка воображаемой двери и дьявольского нечеловеческого хохота. Встав с постели и позавтракав, она еще долго размышляла над этим, но все умозаключения сводились к тому, что она узнала от русалок, к Малфою, его проклятию и способам снять его. И так по кругу, раз за разом, пока Гермиона не начала закипать от того, что прокручивает в голове совершенно одно и то же, не находя никакого выхода. - Лишняя трата времени. – Хмуро фыркнула она в пустоту. Провал в информационном плане поражал своими размерами. Сведений не хватало настолько, что все теории, что себе придумывала гриффиндорка, были не прочнее карточного домика. Но, поразмышляв еще несколько десятков минут и окончательно отчаявшись найти в своей памяти хоть какие-то новые детали, она остановилась на своей гипотезе о том, что раз уж русалки удосужились наложить проклятье, то наверняка сделали это не просто так. Кто же в здравом уме будет делать другому пакость без возможности получить результат? Никто, правильно. А эти сны…что-то вроде таймера. Своеобразное напоминание о том, что время уходит, часики тикают. - Только вот что будет в конце? Да и когда вообще этот конец настанет? Решив, что рассказывать что-либо Малфою пока рано, дабы не пугать, не загонять в угол еще больше. Слизеринец сейчас и так ходит по лезвию своего нестабильного психологического состояния, и, к его чести, справляется неплохо, но кто знает, сколько еще он протянет. У каждого есть свой предел, и Гермиона не воображала, будто Драко всесилен. Отлично, с исходной теорией она определилась, сидеть на месте теперь было совсем уж невозможно. Обычно после «мозгового штурма» они с Гарри и Роном сразу же начинали действовать. А тут…как расспросить того, кого даже нет в этой реальности, кто является тебе во снах? Немного пораскинув мозгами и решив, что другого выхода нет – добраться до русалок обычным путем сейчас никак нельзя – Гермиона легла обратно в постель и решила попытаться уснуть снова. Благо за окном накрапывал мелкий дождь, а тяжелые свинцовые тучи нависали низко над землей, навевая мысли о грозе. Самая лучшая обстановка для полуденного сна. Не слишком веря в успех своего «недоплана», девушка закрыла глаза и, обняв руками подушку, принялась считать овец. После тысячной поняла, что это совершенно не помогает. Беглый взгляд на часы – прошло уже полчаса, а сна ни в одном глазу. Но Грейнджер не была бы Грейнджер, если бы не попыталась снова. Тем более, делать в особняке, кроме как читать давно выученные наизусть сказки, все равно нечего. В конце концов, поворочавшись еще пару минут и наконец устроившись удобно, Гермиона попыталась сосредоточиться на дожде, что бил по окнам. И, о чудо! Мысли стали путаться, и идти в совершенно неожиданных направлениях, как всегда бывает, когда засыпаешь. А потом шум дождя как-то совсем незаметно исчез. *** - Мисс, настало время обеда. – Домовой эльф нерешительно прикоснулся к плечу гриффиндорки, что, замотавшись в плед, мирно сопела, но, почувствовав прикосновение, тут же открыла глаза. Ее взгляд был рассеянным и сонным, но она быстро справилась с собой, сфокусировавшись на не знающем, что делать эльфе. - Который час? – Гермиона мягко улыбнулась, чтобы не смущать домовика еще больше. - Два часа дня, мисс. – Эльф мелкими шагами метнулся к столу и снял крышку с дымящегося блюда. – Ваш обед, мисс. Линки может быть свободен? - Да, конечно. – Гриффиндорка с удивлением проследила, как эльф низко поклонился, продолжая прижимать к себе серебряную круглую крышку, и исчез. Все-таки эльфы в чистокровных семьях были слишком перепуганными на ее взгляд. Вкуса пищи Гермиона не почувствовала, потому что мысли были заняты совершенно другим. На этот раз русалка не явилась, да и Грейнджер вообще не могла вспомнить, снилось ли ей что-то вообще. Значит, это таки предупреждение. Значит, эта водная гадина приходит каждую ночь, и только ночью, именно для того, чтобы «игрушки» ни в коем случае не смели забывать про игру. Но вопросы, ранее заданные самой себе, оставались открытыми – сколько времени осталось? И что ждут их с Малфоем в конце? Или, может, время истечет только у Малфоя, а она – не больше, чем связующий? Мда, этот исход тоже не устраивал. Через некоторое время брожения по комнате, когда уже начало темнеть и на стенах зажглись уютные магические огоньки, Гермиона все же вынуждена была взять в руки книгу, хотя читать не хотелось от слова «совсем». Гриффиндорка видела буквы, складывающиеся в слова и предложения, перелистывала страницы, но, когда перед глазами замелькал крупный рисунок какого-то растения, Гермиона удивилась, что чтиво вообще имеет к ним отношение. То есть, все прочитанное до этого прошло мимо ее восприятия. Вздохнув, девушка вернула том на полку и уселась в кресло, готовясь плевать в потолок остаток вечера. Но безрадостным перспективам было не суждено воплотиться жизнь. Скрипнула дверь и в комнату вошел Малфой. Безупречно причесанный и одетый в неизменную черную классическую рубашку и штаны. Гермиона всегда удивлялась, зачем он одевается так официально даже, когда находится в собственном доме. - Не спишь? – Тихо спросил он. Тон был идеальным для того, чтобы бодрствующая Гермиона услышала, но, если бы девушка спала, гость не разбудил бы ее. Появилось какое-то детское желание затаиться, чтобы Малфой подумал, что она спит, а потом посмотреть, что он сделает дальше. «А что он может сделать?». – Сама себя одернула девушка, ибо мысли пошли в совершенно неправильную сторону. - Нет. – Спокойно произнесла она, наблюдая, как слизеринец усаживается в свободное кресло. Возникло стойкое чувство дежавю. Вот вчера он точно так же пришел просто поболтать, и закончился «разговор» в опасной близости от грани, которую ни в коем случае нельзя переходить. И плевать, что что-то непонятное происходит внутри, что Гермиону будто кто-то щекочет изнутри. Сейчас уж точно не лучшее время для всех этих глупостей. - Отлично. Что ты делаешь? - Стараюсь не умереть от скуки. – Бесстрастным тоном произнесла гриффиндорка. Зачем он спрашивает? Зачем вообще пришел сюда? Сразу возникали мысли не очень хорошие, а некоторые из них даже приличными назвать было трудно. Но был вариант, что Малфою просто скучно, и из всего этого обилия нереальных фантазий, Грейнджер, конечно же, решила придерживаться этой версии. Выглядел Драко и правда скучающим. Только излишне бледным даже для себя. И под глазами темнели синяки. - Что случилось? – Ровным тоном спросила девушка. - О чем ты? Все нормально. – На взгляд Гермионы Малфой ответил быстро. Слишком быстро для себя обычного. Хотя, вряд ли бы он вообще сподобился на ответ в любой другой день. Так чем же этот день особенный? - Ты бледный. Плохо себя чувствуешь? – Грейнджер продолжала наблюдать за реакцией слизеринца, стараясь подметить малейшее его движение. Но, увы, Драко слишком хорошо владел эмоциями, чтобы так глупо выдать себя. - Заботишься о моем здоровье, Грейнджер? – Он криво улыбнулся. – Как мило с твоей стороны. Отличный маневр в истинно малфоевском стиле. Обычно это срабатывало, Гермиона начинала пререкаться, он отвечал, и оба забывали о начале разговора. Не в этот раз. - Да, очень мило с моей стороны. Цени это. Так что случилось? - Не выспался. – Коротко хмыкнул Малфой и, нахмурившись, отвернулся. Ему, похоже, подобная реакция совсем не понравилась. Конечно, ведь это заставляло его придумать что-то новенькое. - Ладно. Чего пришел? – Гермиона отлично понимала, что ее тон на грани враждебности, и поводов для такого поведения Малфой пока не давал. Но, если вдруг слизеринец решит выкинуть что-нибудь вроде вчерашнего, то она не была уверена, сможет ли устоять, поэтому решила выпроводить гостя побыстрее. - Как грубо, Грейнджер. Я здесь живу, вообще-то. - Да что ты говоришь. Прямо в этой комнате? – Девушка усмехнулась, наблюдая, как вытягивается лицо Драко. - Да что с тобой? Хотя, неважно. Мне скучно, поэтому я решил провести этот вечер за разговорами с тобой. Цени это. – Малфой умело скопировал тон Гермионы. - Какая честь. Ладно, все равно скучно. – Грейнджер немного успокоилась, когда услышала причину визита. Хотя где-то в глубине души ей стало немного грустно. Почему? А Мерлин его знает! - Так что ты делаешь? - Пыталась читать. Не очень-то интересно. А сказки уже надоели. – Гермиона вздохнула. - Да? Хочешь расскажу тебе сказку, которую ты точно не слышала? - Сказку? Тебе вчера сказок не хватило? – Фраза не задумывалась, как скрытый намек, но, похоже, Малфой расценил это именно так, потому что он как-то странно улыбнулся. Гермиона покраснела. - Буду считать, что это «да». Так вот, жили когда-то в неизвестном уголке магического мира брат и сестра. Родителей, как водится, у них не было. Они жили душа в душу, никогда не ссорились и во всем друг друга поддерживали. Жизнь казалась сказкой. Но как-то раз, зимой, сестра провались под лед, она достаточно долго пробыла в холодной воде, пока люди не сбежались на крики и не вытащили ее. После этого девочка заболела, тяжело заболела. Брат лечил ее, как мог, вызывал лучших лекарей и магов, но девочка увядала. Брат был в отчаянии, он держал ее на руках и не мог ничего сделать, пока сестра умирала прямо на глазах, с каждым днем становясь все слабее и слабее. Угасая, словно свечка. И вот настал тот день, когда она вздохнула последний раз, а потом навеки затихла… - Какая-то неправильная сказка. – Произнесла Гермиона, когда Малфой драматически замолчал. - Тш… - Драко приложил палец к губам, призывая к тишине, а гриффиндорка поймала себя на мысли, что это выглядит довольно интимно в мерцании магических светильников. – Слушай. Итак…брат, оставшись один, возненавидел все вокруг. Мир в один момент потерял для него краски. День и ночь сидел он в своем доме, не пуская никого из соседей - он не хотел, чтобы они помешали. Он долго и упорно работал, не отдыхая, не зная усталости, с одним лишь желанием вернуть единственного дорогого человека. И создал новую формулу. Исключительное заклинание, которое возвращает души умерших из мира мертвых. Брат был вне себя от радости. В тот же миг, как работа была закончена, он приблизился к телу сестры, которое заморозил в день ее смерти, и произнес заклинание. С последним взмахом волшебной палочки по телу девушки прошелся магический заряд, она вздрогнула и открыла глаза. Брат тут же кинулся обнимать ее, слезы застилали ему глаза. Он был так рад видеть ее. Но она молчала, только глядя на него. В ее взгляде читалась боль и безысходность. «Что же ты наделал?» - только и сказала она. Брат не понимал, что она имеет в виду. Но недолго…через несколько секунд он услышал звуки – стоны, плач и крики, которые волнами приближались. Вдруг половицы затрещали, словно кто-то тяжелый только что прошел здесь, но комната все еще оставалась пуста. По крайней мере, брат так думал. Но тут помещение озарилось странный голубым светом и в комнате начали появляться призраки. Их были десятки, они выли и стонали на разный лад, безумными пустыми глазами уставившись на незадачливого мага. «Что же ты наделал?» - в отчаянии повторила сестра и, подтянув колени к груди, заплакала. В то же время свора умерших душ кинулась вперед, разрывая незадачливого мага на части. «Спаси нас! Спаси нас тоже!» - кричали они, цепляясь своими крючковатыми полупрозрачными пальцами за брата. Он истошно закричал, но вопль был недолгим. Призраки в мгновение ока разорвали душу мальчика в попытке вернуть свою утерянную жизнь, забрав брата с собой. Они исчезли, не оставив и следа, а сестру, что осталась там, в деревянном гробу заброшенного дома, больше никто и никогда не видел. Малфой закончил совсем тихим зловещим тоном, хотя Гермиона и так уже была напугана, представив все это в своей голове. Но Драко, видимо, этого показалось мало – он рывком поднялся, поставив руки по обе стороны от сидевшей как на иголках гриффиндорки, наклонился к самому ее уху. - Говорят…- Он обжег ее кожу теплым дыханием. – Говорят, эту девушку видели потом время от времени. Седая, словно столетняя старуха, она с безумными глазами выпрыгивала из темноты и, истошно вопя, умоляла вернуть ее брата. Холодные руки нежно прикасались к людям. – Малфой кончиками пальцев едва дотронулся до дрожащей Гермионы, провел вверх по шее, и убрал руку. – И из них уходила жизнь… В этот момент на улице блеснула молния и грянул гром. Грейнджер вздрогнула и коротко вскрикнула, тут же зажав себе рот ладонями. Сердце пойманной птицей билось о ребра, и подобная реакция была вызвана отнюдь не прикосновениями Малфоя. - Испугалась, Грейнджер? – Он с улыбкой опустился обратно на свое место. И тут, мигнув, погас свет. Очень вовремя. Гермиона даже дышать перестала – в темноте она едва могла увидеть очертания сидящего в метре от нее Малфоя. Девушка зажмурилась, стараясь ненароком не посмотреть куда-нибудь в сторону, туда, где темно. Она с детства недолюбливала страшилки и, несмотря на все пережитые в Хогвартсе приключения, все еще пугалась практически каждой мало-мальски страшной истории. - Грейнджер? Ты чего затихла? – Удивленно спросил Малфой. - Свет… - Что свет? - Выключился… - Срывающимся голосом произнесла Гермиона, не открывая глаз. - Ты что, боишься? - Нет! – Когда в очередной раз прогремел гром, гриффиндорка подтянула к себе колени и уткнулась в них лбом. Хотелось, как в детстве, спрятаться под одеяло, ведь монстры не могут преодолеть эту непробиваемую защиту! Но до одеяла еще нужно дойти. - Ясно… - Бесцветным тоном произнес Малфой, а потом встал с кресла, и уже через несколько секунд Гермиона почувствовала, как поднимается в воздух. В удивлении распахнув глаза, она уставилась на Драко, лицо которого было неизменно спокойным, а глаза закрытыми. - И где только хваленая львиная смелость? - Опусти меня обратно. – Прошипела Грейнджер. - Прости, Грейнджер, я не хотел. Кто же знал, что после Тайной комнаты, дементоров и всех прелестей войны, тебя напугает обыкновенная страшилка. - Я же сказала, что все нормально! - Да. А дрожишь ты исключительно от того, что я безумно хорош? – Ехидно поинтересовался Малфой. Пошутил. Но в каждой шутке, как говориться… Правда, сейчас причина крылась действительно не в этом. - Ты придурок, Малфой, ты знаешь об этом? - Да, ты уже говорила. – Драко улыбнулся. Удачно огибая препятствия в виде стула и тумбочки, он приблизился к кровати. Откинув одеяло, опустил туда Гермиону, и она уже хотела полностью замотаться в данный спасительный предмет, чтобы уж точно ничего лишнего не померещилось, как слизеринец, недолго думая, опустился рядом. - Ты что творишь?! – Девушка с шипением отодвинулась, чуть не свалившись на пол, но Малфой вовремя подставил руку. - Да ладно, Грейнджер. Не красней. – Насмешливо произнес Драко. – Я не собираюсь ничего делать…сегодня. - Прекрати! - Ладно. – Его тон стал неожиданно не ехидным. – А если серьезно, то я не собираюсь завтра полдня выводить тебя из анабиоза только потому, что ты заснула к утру, и всю ночь старательно вглядывалась в тени по углам и прислушивалась к лишним скрипам в коридоре. - Я не… - Кому-нибудь другому рассказывать будешь. – Малфой перевернулся на спину, а гриффиндорка отметила, что он лежит поверх одеяла. Истинный джентльмен. – Клятвенно обещаю, что утром ты меня здесь не увидишь. Гермиона нахмурилась и все-таки легла рядом на бок, лицом к слизеринцу. Тот улыбнулся. А она не знала, хотела бы она видеть его здесь утром или нет… *** Драко лежал в своей вечной темноте и прислушивался к дыханию гриффиндорки. Она давно уснула – Драко знал это, но уходить как-то совершенно не хотелось. Что его ждет в пустой комнате, которую он, видимо, в шутку называет своей? Да он даже осмотреться вокруг не может. Так какая разница, где ночевать? Хоть в гостиной на диване. А тут…хотя бы он не один. Можно протянуть руку и убедиться, что Драко Малфой все еще здесь, существует, живет и дышит так же, как и все другие. Последние дни он чувствовал, что все больше и больше отдаляется от реального мира, даже находясь в равных с Гермионой условиях. Вот она могла почитать книгу, полюбоваться дождем или просто побродить по особняку – тут есть, на что посмотреть. А Драко мог целыми днями лишь сидеть и раз за разом прокручивать в голове…все. На самом деле он о чем только не думал. Хватался за любую мысль, идею, воспоминание. Был вариант пойти к Грейнджер, коротать дни в ее комнате, занимать себя разговорами с отнюдь не глупым собеседником. Малфой улыбнулся – было бы неплохо. Только вот не факт, что гриффиндорке понравилась бы такая компания на весь день. Да и сам слизеринец чувствовал бы себя жалким мусором, немощным калекой, что не может справиться со своим грузом самостоятельно. Загинался бы все больше и больше, пока это не заметила бы Гермиона. Она бы начала жалеть его, а этого слизеринцу совершенно точно не хотелось. В очередной раз тяжело вздохнув и машинально дотронувшись рукой до закрытых век, Малфой встал. Хватит, иначе скоро это перерастет в зависимость. От человеческого тепла, от разговоров, от Грейнджер. Было бы глупо так просто сдаться своим слабостям, сложить лапки и отдаться на милость судьбы. Малфой терпеть не мог так делать. Дверь с тихим скрипом закрылась, не потревожив хрупкий сон девушки. *** Когда гриффиндорка открыла глаза, было уже утро. За окном все так же было пасмурно и дождливо. Ни единый лучик солнца не пробивался сквозь плотное одеяло туч. Гермиона как раз выходила из ванны, когда посреди комнаты из ниоткуда, как и обычно, возник Линки. Он низко поклонился, так, что его уши задели своими кончиками пол. - Хозяин приглашает вас на завтрак, мисс. Грейнджер удивленно изогнула бровь. Разве что-то изменилось, и с каких-то пор они трапезничают вместе? Впрочем, это не так уж и важно. Всяко лучше, чем сидеть в комнате в гордом одиночестве. - Идем. – Через несколько минут произнесла девушка, расчесав кое-как спутанные после душа волосы. Могла бы не делать этого, Малфой все равно ничего не видит. Путь в столовую не занял много времени. Знакомые напольные часы, знакомая лепнина. Как ни странно, дорогу Гермиона не забыла, так что вполне смогла бы найти эту комнату при необходимости. - Доброе утро. – Бодро поздоровалась она, усаживаясь в мягкое кресло. Стол уже накрыли, а в воздухе витал такой приятный аромат, что все мысли волей-неволей сосредотачивались исключительно на поглощении пищи. - Доброе. – Драко улыбнулся. И оба приступили к трапезе. Но вот что странно – вроде и напряженная атмосфера на плечи не давила, и все вроде как было нормально, но разговор не клеился. А был ли он нужен? Гермиона не знала, в какой обстановке обычно обедают аристократы, может, они вообще не говорят друг другу больше необходимого, но вот лично она привыкла делиться за столом впечатлениями за день или просто хорошим настроением. Бросив на слизеринца быстрый взгляд, Грейнджер поняла, что тот чувствует себя вполне комфортно и никакое отсутствие разговоров его не напрягает. Ну, и ладно! Завтрак был уже почти закончен, когда особняк вдруг содрогнулся, будто на улице подул настолько сильный ветер, что даже стекла тихо задребезжали. Странно, вроде бы ветра не было, по крайней мере Гермионе так казалось. Малфой был спокоен, как скала, с непробиваемым лицом поглощая пищу, он, казалось, задумался о чем-то и не заметил странного явления. Только когда это повторилось еще раз, слизеринец застыл с чашкой в руке, так и не сделав глоток. И Гермиона уже почти решилась спросить, что он об этом думает, как комнату озарила зеленая вспышка. Даже, нет, не вспышка. Казалось, сам пол и стены источают мягкий ровный свет, и воздух вокруг тоже начинает искриться, будто подчиняясь чьей-то чужой воле. Грейнджер обернулась, наконец оторвав взгляд от Малфоя, и чуть было не вскрикнула от неожиданности. Их было несколько десятков. Эльфы, эльфийки и совсем маленькие домовики заполонили гостиную своими худыми телами, с высоты маленького роста раболепно взирая на Драко. Тот оставался спокоен, но белесые брови сошлись на переносице. - Хозяин. – Стройным хором с придыханием произнесли сразу все эльфы. Некоторые из них прижимали кулачки к груди, некоторые с восхищенными лицами сделали шаг к Драко. Выглядело жутковато. - Это то, о чем я думаю? – Леденящим душу голосом спросил слизеринец. Мурашки пробежали по коже Гермионы, она никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. - Эльфы клянутся служить вам верой и правдой до конца наших дней, хозяин, а взамен они просят лишь защиты. – Прозвучал нестройный хор голосов, а потом все эльфы, как один, упали на одно колено и приложили правую руку к сердцу, будто подтверждая свою странную клятву. Не говоря ни единого звука, Драко встал и вышел из-за стола. Стал напротив своей маленькой армии и, подобно маленьким ушастым существам, опустился на колено. - Я, Драко Люциус Малфой, клянусь защищать эльфов и с гордостью носить звание вашего хозяина. – Он замолчал, будто решаясь на что-то. – И клянусь уважать и ценить ваш труд. – Закончил он, склонив голову в кивке. Послышался тихий удивленный ропот, эту часть клятвы эльфы явно слышали впервые. Они удивленно переглядывались, кое-кто улыбался – радостно и благодарно. - Пока можете идти. – Глухо произнес Малфой, поднимаясь на ноги. Эльфы же, ровным хором крикнув: «Да, хозяин», исчезли, привычно растворившись в воздухе по щелчку пальцев. И никакой волшебной палочки не надо. Пока Гермиона отходила от только что увиденного, Драко неподвижно стоял посреди комнаты, все так же прижимая правую руку к месту, где находится сердце. Его лицо выражало спокойствие, но по опыту гриффиндорка знала, что это отнюдь не означает, что он спокоен. Наконец Грейнджер решила нарушить тяжелую, практически осязаемую тишину. - Малфой, это… И тут он сорвался с места. Быстрыми шагами преодолев помещение, выбежал в коридор, захлопнув дверь настолько громко, что Гермиона поморщилась. - И что это было? Она аккуратно слезла с кресла и вышла вслед за ним, намереваясь найти слизеринца и предложить помощь, ибо выглядел он так, будто это было действительно не лишним. Сердце пакостно заныло, предчувствуя что-то очень нехорошее. Вероятно, случилось что-то действительно серьезное, раз даже всегда держащий себя в руках Драко так отреагировал. Что-то, что причинило ему боль. - Малфой. – Гермиона тихо постучала в дверь его комнаты, но ответа не последовало. И даже через минуту, и через две. – Малфой, я слышала, как ты входил сюда. – Грейнджер постучала еще раз, надеясь на то, что он все-таки откроет. - Уходи. – Тихое и холодное. - Малфой, открой пожалуйста дверь. - Уходи, Грейнджер. – Уже громче произнес Драко. В его голосе легко угадывались нотки едва сдерживаемой ярости. - Но я хочу помочь тебе. – Стараясь говорить как можно мягче, чтобы не разжигать его еще больше, девушка сделала шаг к двери. – Пожалуйста, позволь мне… - Уходи, Грейнджер! Убирайся! – Гермиона даже отшатнулась от громогласного рыка. Малфой злился, очень. Возможно, лучше было бы его сейчас не трогать, но она правда просто хотела помочь. - Драко… - Убирайся со своей жалостью куда подальше, поганая гриффиндорка! Я не хочу тебя видеть! Ни тебя, ни кого-либо еще! Я ненавижу вас всех, ясно?! Убирайся! Гермиона на несколько шагов отошла от двери, до белых костяшек сжимая кулаки и стараясь не сорваться. Нет, ее истерики сейчас совершенно лишние. Но было обидно, черт возьми! Молча развернувшись, она побежала по коридору, по щеке скатилась одинокая слезинка. *** Драко внимательно слушал, пока шаги Грейнджер не затихли за поворотом. Внутри него клокотало что-то темное, что-то очень похожее на ярость вперемешку с обидой. Противное и скользкое, словно змея, оно обвивало тело, не давая двигаться мышцам, и пыталось утопить Малфоя в своей злобе. - Как он мог?! Драко наугад пнул ногой тумбочку рядом с собой. Что-то упало и звонко разбилось, встретившись с полом. И этот звук – звон разбитого стекла – стал последним рубежом, после которого все ментальные границы, так старательно возводимые вот уже несколько долгих лет, рухнули. Он бил и крушил все, что попадалось под руку, не замечая ни собственной крови, что обильно заливала руки, ни хруста стекляшек под ногами. Ему было плевать. Пусть хоть весь мир рухнет. Уже позже, когда бить было больше нечего, Драко сидел на полу, бессильно сжимая кулаки, и тяжело дышал. Обида и боль захлестнули с головой. Люциус посмел умереть. После того, что он сделал, он просто взял и умер, оставив сына разгребать свои проблемы. Драко искренне думал, что ненавидит отца. Но тогда почему сейчас так больно? Возможно все дело в самовнушении, которым слизеринец никогда не брезговал. Убедил себя в том, что ненавидит отца, презирает его, когда на самом деле все было не так. Вот и все объяснения… Он остался один, теперь уж точно. Только лишь призрак Нарциссы ждет последнего Малфоя в Хогвартсе, куда бывшему Пожирателю Смерти, увы, путь заказан. Разве что в роли приложения к Грейнджер, временного, конечно. Драко грустно улыбнулся. А что его тут держит, собственно? Не та ли самая Грейнджер, которая своей ненужной жалостью только больше разъедает истерзанную душу? Драко ненавидел, когда его жалели, он ненавидел Гермиону в эти моменты. - Ты закончил, сын? – Послышался знакомый ледяной голос. – Франция, значит. Неплохой выбор. Точно, картина! Малфой совсем забыл об этом. О том, что души умерших людей при наложении определенного заклинания перемещаются в их нарисованные копии. - Ты! – Драко вскочил на ноги и наощупь приблизился к камину, над которым возвышалось изображение главы семейства. – Как ты посмел умереть? - Посмел? – Люциус фыркнул. – Если уж я перед кем и должен отчитываться, то точно не перед тобой, неуравновешенный мой отпрыск. – Драко не видел, как отец, брезгливо поджав губы, осмотрел беспорядок в комнате. - Ты не можешь просто взять и умереть сейчас. Ты еще не заплатил за все свои грехи. - Я уже умер, Драко. Я уже на той стороне. – Люциус на секунду замолчал, чтобы продолжить с новыми силами. – Думаешь, я не заплатил? Конечно, ты ведь у нас страдалец. Ну, да ладно, сейчас не об этом. Я оказался в картине, сын, вынужден коротать здесь следующую вечность, наблюдая, как сменяются поколения, особняк ветшает и пустеет. Кто знает, сколько десятилетий пройдет, прежде чем мой новый облик будет уничтожен. – Люциус говорил спокойно и задумчиво, будто это совсем его не волновало. И Драко бесило это спокойствие. - Прекрати. - Не тебе мне приказывать. Ты слишком жалок. Не думал, что вырастил плаксу. – Люциус презрительно сморщился, глядя сверху вниз на сына. - Не мне, говоришь? – Драко ухмыльнулся не хуже самого Люциуса. - Я последний из Малфоев. Имею право приказывать любому почившему предку на любой из этих глупых картин. И тебе тоже, дорогой отец. Драко неспешно опустился в кресло слева от себя и сложил руки в замок, намереваясь как следует поиздеваться. Гнев и обида схлынули, оставляя место только усталости и дикому желанию отомстить за все те несправедливые лишения, что пережил он сам. - Итак, ты расскажешь мне о причине своей смерти. Сейчас! - Если тебе интересно. – Люциус пожал плечами и уселся в нарисованное кресло, с улыбкой отметив, что Драко необычайно похож на него самого в молодости. Такой же гордый и непокорный. – Два дня назад, в Лондоне, мы были схвачены Аврорами. Можешь не волноваться, Драко, Пожирателей больше не осталось, больше некому бороться за правое дело Темного Лорда, так что ты со своей грязнокровкой можете вылезать из норы. - Ее зовут Гермиона Грейнджер, а не грязнокровка. – Равнодушно поправил Драко. - Оу, даже так. К сожалению, это ничего не меняет. Так вот, нас захватили, без суда и следствия отправив в Азкабан. Меня убили там…свои же…соратники. – Люциус сжал пальцы, позволяя себе выдать эту эмоцию, всего одну, зная, что Драко все равно ничего не увидит. - Что вы делали в Лондоне? – После этого вопроса в комнате повисло молчание, длившееся, казалось, вечность. Предчувствия слизеринца были не очень хорошими. - Готовили нападение на больницу Святого Мунго… - Едва слышно закончил Малфой – старший. - Ты заслужил свою смерть. – Драко скривился будто от зубной боли, понимая, что его отец не изменился ни на йоту даже в конце своего жизненного пути. Смерть Нарциссы не задела совершенно никаких струн его души. - Заслужил. И знаешь, я рад. - Чему? - Моя жизнь была не более, чем пустышкой. В ней не было ничего такого, что я не мог бы отпустить. - А как же мама? – С холодной сталью в голосе поинтересовался Драко. Он сам уже выгорел. Не хотелось ни ругаться, ни выяснять что-либо. Какой теперь смысл, когда и Люциус, и Нарцисса мертвы? «Последний из рода Малфоев». – Драко представил, как это звание навеки приклеится к нему очередной бессмысленной маской. Лучше бы он никогда не смог бы себя так назвать. - Не более, чем обязанность. - А как же…я? – Малфой-младший грустно улыбнулся, уже предвидя, какой примерно ответ даст ему на это отец. Люциус вздохнул, будто Драко смертельно надоел ему. Маска равнодушия, навеки приклеившаяся к лицу среброволосого аристократа, уже не могла быть скинута. Люциус уже не мог вести себя по-другому. - У рода Малфой должен был быть наследник…