Unfinished Business

Кларк перевернулась в своей постели, когда знакомый запах бекона наполнил её нос, она только легко усмехнулась. — Чёртова подлиза, — зевнула она, вываливаясь с кровати. Натянув громоздкую толстовку и связав волосы, Кларк глубоко втянула воздух, а затем вышла из комнаты и направилась по коридору. — Ты готовишь? — громко спросила она. — Только представь себе это, — раздался голос Рейвен, когда она повернула за угол, а глаза её упали на Октавию. — О? — растеряно спросила Кларк. — Что ты здесь делаешь? — Готовлю, — ответила Октавия, не оборачиваясь. — А на что похоже? Может это и твоя квартира, но кухня по-прежнему моя. Хотя визиты Октавии едва ли можно было назвать незваными, визит без предупреждения обычно случался по какой-нибудь причине. Учитывая вчерашний вечер, Кларк не сомневалась по какой именно, и она определённо была не в настроении разбираться с этим. Не сейчас и, скорее всего, не позже. Ей не нужны были все эти нотации или лекции, и уж точно не от этих двух людей, которые утверждали, что её лучшие подруги, и всё же скрывали тот факт, что поддерживают отношения с единственным человеком, причинившим ей больше всего боли. Даже понимая, что она не имеет права упрекать их в этом, Кларк до сих пор злилась. — Почему? — Глаза Кларк сузились, ожидая ответа, который и так знала. — Мы хотим поговорить с тобой, — ответила Октавия, всё ещё полностью сосредоточившись на готовке. — Я пас, — Кларк покачала головой и быстро повернулась, чтобы уйти. Этого не будет. — Тут есть блины... — вмешалась Рейвен, сидя за столом. Кларк остановилась на секунду и почувствовала, как урчит в животе. Проклятье. Она была голодна, и блины были, конечно же, лучшим из того, на что она могла рассчитывать. Это было нечестно. — Я ненавижу вас обеих, — пробормотала она, прежде чем опуститься на стул. Она сказала это несерьёзно, не совсем. Октавия наконец повернулась и взглянула на неё. — Я ненавижу твои волосы. — прямо ответила она и просто пожала плечами. Справедливо. Рассудила Кларк и тоже пожала плечами. Она и так знала, что все ненавидели её бордовые волосы, но ей просто было всё равно. — Хочешь кофе? — спросила Рейвен, встав на ноги. Кларк коротко кивнула и скрестила руки на груди. — Я не сделала ничего плохого, — защищаясь, сказала она. — Никто и не говорит, что ты сделала, — сообщила Октавия и поставила перед ней тарелку. — Спасибо, — пробормотала Кларк, поднимая вилку. — Итак, о чём вы хотели поговорить? — О Лексе, — присев рядом, ответила Октавия. — Не-а, — Кларк покачала головой и быстро откинула вилку обратно на стол. — Не интересует. — Нет. Просто подожди, — сказала Рейвен, возвращаясь на место, и поставила перед ней кружку. — На самом деле мы хотим поговорить не о Лексе, а скорее о том заблуждении, которое имело вчера место во время нашей переписки. Глаза Кларк бегали туда-сюда между ними, а мысли вернулись назад к предыдущему вечеру. Заблуждение? Какое заблуждение? Не было никаких заблуждений. Лекса вернулась, она будет на выходных у Монти, и все её друзья каким-то образом не упомянули о том, что за последние два года они все общались с ней. Не-а. Здесь нет заблуждений. — Слушай, вчера я была немного задницей, — призналась Рейвен, неловко поёрзав на своём месте. — Это верно, что я общалась с Лексой, но вся правда заключается в том, что я с Лексой почти не разговаривала. Кларк нахмурила лоб, теперь находясь в полном замешательстве и просто глядя на Рейвен. — На самом деле она не слишком много разговаривала с кем-то, — вставила пояснение Октавия. — Всё происходило случайно, и она никогда не была инициатором. — Значит, вы с ней не друзья? — спросила Кларк, всё ещё чувствуя себя растерянно. Какого чёрта? Либо они были, либо они не были. — Нет. Я имела в виду то, что сказала, — Рейвен покачала головой. — Она моя подруга. По крайней мере, я считаю её своей подругой и даже больше того. — Она семья, — добавила Октавия с уверенным кивком. — Но мы не хотели, чтобы ты подумала, что поддерживаемый нами контакт был… Я не знаю, больше действительного? Каким он был прежде? — Потому что это не так, — продолжила Рейвен, покачав головой. — Совсем не так. — Что совсем не удивительно, — Октавия слегка пожала плечами. — В смысле, каждый ведь требовал объяснений её ухода. Они всегда были довольно открытой, а временами даже предельно откровенной, группой, поэтому эти слова не стали для Кларк какой-то неожиданностью. Кларк знала, что все они обменялись парой слов с Лексой, и чем бы там они не обменивались — это касалось не только того, что произошло между ними двумя, но она никогда не спрашивала, а они никогда не объясняли. Рейвен была права, после того, как Лекса ушла, Кларк не хотела говорить о ней, и её друзья уважали этот факт. — Как бы то ни было, — сказала Рейвен, прежде чем прочистить горло. — Вчера вечером я была сурова к тебе, и мне очень жаль. Кларк кивнула ей, сделав глоток кофе, и откинулась на спинку стула. Это правда, Рейвен была сурова, но Рейвен всегда была сурова. На самом деле её больше задело то, что Лекса поддерживала нормальные отношения со всеми, кроме неё, поэтому услышав, что это было не совсем так, она почувствовала себя лучше. Допустим, она не очень любезно относилась к Лексе после того, как та ушла — далеко не любезно, но всё же… мысли просто ранили. Постойте-ка. — Подождите, вы говорили с ней обо мне? — с любопытством спросила Кларк, глядя на эту парочку. Ох, чёрт, лучше бы ответ был нет. — Я не говорила, — быстро ответила Октавия. — Нет, — Рейвен покачала головой. — Что неудивительно, вы двое заняли одинаковые позиции. Кларк кивнула. Она ценила тот факт, что они не обсуждали её с Лексой. В конце концов, её жизнь перестала быть делом Лексы вообще. Внезапно в её сознание появился ещё один вопрос, мгновенно заставивший сузиться её глаза, а челюсть сжаться. — Вы знали, что она возвращается? — Нет, — незамедлительно ответила Рейвен. — Конечно нет, — Октавия покачала головой. — Такое мы бы тебе сказали. Кларк согласилась кивком с их ответами, вновь взяв в руки вилку и укусив блин. Пока она сидела там и кушала, Кларк пыталась выкинуть из головы любые образы или мысли о Лексе. Для неё это была постоянная битва. Простая мысль о Лексе заводила её в такие тёмные места и временами… этого в самом деле было больше, чем она могла выдержать. Она ненавидела говорить о Лексе. Она ненавидела думать о Лексе. Она ненавидела Лексу. Хотя воспоминания об их последней встрече стали довольно отрывочными в её сознании, единственное, что всегда оставалось ясным, был гнев. В тот вечер, когда Лекса ушла, буря разорвала каждый дюйм внутри Кларк, не оставив ничего нетронутым на своём пути. К тому времени, как её мысли поостыли, она не удивилась, обнаружив, что ничего не чувствует. Хорошо, практически ничего. Она всё ещё чувствовала обиду, всё ещё чувствовала боль, и так как эти эмоции совершенно не менялись, погружение в них просто не было выходом. Вместо этого Кларк обуздала их, приняла их, даже начала их каким-то образом преобразовывать. Они стали для неё своего рода топливом. Наверное, ядовитым, но всё же. Она не могла отрицать, что это изменило её, но также придало ей сил, а это было именно то, что ей нужно. Это было всё, что ей нужно. Её друзья тоже заметили это изменение. А как они могли не заметить? Они заостряли на этом внимание и иногда даже вызывали на разговор, когда считали, что она особенно холодная или необоснованно грубая, но это не имело значения. Энергичная и игривая девушка, которую они все знали и любили, уже давно исчезла, и правда была в том, что Кларк и сама едва ли её помнила. — Кларк? — Голос Октавии прервал её мысли. — Ты ещё с нами? — Да, — Кларк кивнула, прежде чем сделать ещё один глоток кофе. — Может быть, нам лучше отмахнуться от вечера у Монти? — неожиданно предложила Рейвен, отодвигая уже пустую тарелку в сторону. — Мы могли бы устроить уикенд для девушек? — Я точно не против подобного, — добавила Октавия. — Мы могли бы сходить куда-нибудь или что-то в этом роде. Кларк почувствовала лёгкую улыбку на своём лице. — Оу, — проворковала она. — Неужели вы обе боитесь? — Может немного, — призналась Рейвен с крошечным кивком. — Скорее обеспокоены, — пояснила Октавия, наклонившись вперёд. — Не переживайте, — заверила их Кларк, сохраняя свой тон, и поднялась на ноги. — Я не сделаю ей больно. Слишком.