Unfinished Business

Кларк шла по коридору, качая головой. Её разум был потрясён разговором, который только что состоялся, если это вообще можно было назвать разговором. — Это была блестящая идея, — пробормотала она сама себе, нажимая на кнопку вызова лифта. Неважно насколько ей хотелось, но она не собиралась срываться и выходить из себя. Нет. Не здесь, не сейчас. Ей нужно было уйти. Ей просто хотелось попасть в свою машину и убраться отсюда. В голове всё гудело, и хотя ей нужно было подумать, она правда не хотела этого делать. Почему всё обязательно должно быть таким, блять, сложным? Кларк вздохнула, прислонившись к стене, пока ждала лифт. Она не была точно уверена в том, о чём она думала, постучав в дверь Лексы. Она просто хотела поговорить, она просто хотела понять, но, чёрт, если бы это только не было плохой идеей. Ей не следовало сюда приезжать. Ей не следовало даже пытаться. Очевидно, Лекса не хотела говорить с ней о том, что произошло или, по крайней мере, не хотела давать ей прямого ответа… блин, да она почти не смотрела на неё. Учитывая все факты, возможно, было немного нечестным просто заявиться подобным образом и ждать каких-то ответов, но по другому она не могла. Она накручивала себя целыми днями, блять… накручивала годами, и было так много вещей, которые она не понимала, так много вещей, которые она хотела знать. Но теперь, вот же дерьмо, она оказалась ещё больше сбита с толку, чем раньше. Казалось, ничто не имело смысла, хорошо, кое-что имело, но этого всё равно было недостаточно. Двери лифта открылись, и Кларк вошла внутрь, быстро нажав на "первый". Прислонившись к стене, она замерла на долю секунды и взглянула на своё отражение в зеркальной стене. Окей, блондинкой было определённо лучше. Увидев себя сейчас, даже она была вынуждена согласиться с этим. Она перекрасилась обратно несколько дней назад сразу после того, как покинула квартиру Найлы, и хотя она не была точно уверена почему, но это казалось ей правильным началом. Когда двери начали закрываться, Кларк обнаружила, что её мысли вернулись обратно к Лексе, и она только покачала головой и фыркнула. Лекса согласилась на эту работу до того, как узнала правду. Это было шокирующе, потому что, честно говоря, из всех тех вещей, которые она обдумывала в течение последних двух лет, эта мысль никогда не приходила ей в голову. Хотя она и знала, что Лекса встречалась со своей подругой-редактором по поводу возможного трудоустройства, Лекса не упоминала об этом на следующей неделе, поэтому ей оставалось только предположить, что, как и с другими рабочими местами, здесь был провал, и Лекса просто не хотела обсуждать эту тему. Её ошибка, судя по всему. Как бы то ни было, полученная информация открыла ей одну вещь: Лекса не сбежала из-за неё, точнее, из-за её чувств. Это не то, как всё произошло. Правда, в конце концов, они явно не хотели одного и того же, ведь Лекса всё равно решила уехать, но тот факт, что она уехала не из-за чувств Кларк — уже было что-то. Лифт остановился, и двери распахнулись, впуская внутрь высокого темноволосого мужчину, обсуждающего по телефону вопрос размещения скрытой рекламы. Кларк схватилась за поручень на стенке лифта и пнула ногой грязный след на полу. Лекса была той, кто перестал звонить. Это правда, она не могла говорить с ней сразу после случившегося. Она была расстроена, слишком расстроена, и голос Лексы, казалось, резал её словно нож. Это причиняло ей слишком много боли, и она не могла слушать, не могла слышать этого. Иногда она просто игнорировала звонки, иногда она отвечала и кричала на Лексу, чтобы та оставила её в покое; у неё в голове был бардак, полный бардак. Она потеряла свою лучшую подругу — свою опору, и это сразу же после того, как она приняла и призналась, что влюблена в неё. Как там мог быть не бардак? В конце концов, звонки Лексы просто прекратились, и, как бы она ни ненавидела признавать это, она скучала по ним. Она скучала по ним, потому что, несмотря на то, что она была зла, и ей было больно, эти звонки показывали, что они всё ещё связаны — что у них всё ещё есть эта связь, а потом они просто исчезли, всё просто исчезло. Кларк подвинулась, когда лифт остановился, и двери снова открылись, на этот раз запуская внутрь большую группу людей. Серьёзно? Это обязательно должно было происходить прямо сейчас? Она не может просто добраться до вестибюля за один быстрый спуск? Закрыв глаза и глубоко вздохнув, Кларк попыталась не обращать внимание на шум от их разговоров и сосредоточиться на своих мыслях. Лекса сказала, что не хотела причинить ей боль, но и хотела в то же самое время? Что это значит? Кто так говорит? В этом вообще не было никакого долбаного смысла! Почему она хотела сделать ей больно? Что такого она могла сделать, что бы оправдывало причинение такой боли? Лекса утверждала, что это был единственный способ заставить её прекратить, но заставить её прекратить что? Прекратить быть упрямой? Ну, дерьмо, этого никогда не произойдёт. Все знали, что она упрямая, она всегда была упрямой — в этом была вся она. Кларк вздохнула, слегка постукивая головой о стену лифта. Иисусе, все это было так запутанно. Лекса сказала ей, что она откусила больше, чем могла прожевать. О чём, чёрт возьми, она говорила? Она имела в виду её? Или работу? Что? Что это было? Боже! Почему Лекса не могла сказать прямо? Какого чёрта с ней было не так? Почему она не могла просто дать ей проклятый ответ? Комментарий о Сан-Франциско сильно разозлил её. Да, это правда, она была готова бросить всё, чтобы дать им с Лексой шанс, но кто, чёрт возьми, такая Лекса, чтобы решать за неё? Это определённо был не её гребаный выбор. Впрочем, они двое явно не хотели одного и того же, поэтому эта часть действительно имела смысл. Когда двери наконец открылись на первом этаже, Кларк подождала, пока толпа выйдет из лифта, прежде чем самой его покинуть и подойти к двойным дверям. Её разум был в тумане, и она всё ещё могла слышать голос Лексы в ушах, кричащий, чтобы она уходила. Честно говоря, да, ей, вероятно, не следовало просто так появляться, но в то же время… она пыталась. Она пыталась, чёрт возьми, а Лекса просто перешла в свой закрытый режим — снова. Такая уж она сволочь. Когда Кларк вышла из отеля, то почему-то не смогла удержать себя от мысленной похвалы. По большей части она держала себя в руках, она не плакала и ничего не сломала. Довольно впечатляюще, если вы спросите её. Но прямо сейчас, чёрт, она готова была убраться отсюда. Наконец, добравшись до своей машины, она быстро сунула руку в карман, а затем раздражённо пнула ногой колесо. Она держала себя в руках, она не плакала и ничего не сломала, но кое-что она выбросила. Свои ключи. — Блять, — пробормотала Кларк, медленно поворачиваясь и оглядывая гостиницу. — Вы, должно быть, шутите.