Unfinished Business

Кларк откинулась на стойку, наблюдая и слушая, как Лекса осторожно объясняла своё расстройство их друзьям, медленно расхаживая взад и вперёд. После того, как они наткнулись на их беседу в закусочной — беседу, которой, по правде сказать, она не обязательно была признательна, компания решила собрать заказанную еду и вернуться обратно к Лексе для разговора, который назрел к этому моменту. Наконец, казалось, что Лекса была готова поделиться тем, что держала в тайне от всех, и почему она решила не разглашать это. До сих пор разговор шёл довольно гладко, и Кларк знала, что по большей части это благодаря тому факту, что её организм всё ещё находился под действием лекарства, по крайней мере, немного. Но даже так были моменты, когда было очевидно, что Лекса борется, и неважно было ли это из-за поиска правильных слов или чего-то физического, что происходило внутри неё, Кларк не могла точно сказать, но как бы там ни было, смотреть за этим заставило её сердце опуститься низко в груди. Осмотрев комнату вокруг, Кларк нашла множество выражений на лицах друзей, и хотя их диапазон казался огромным, смятение и шок были двумя самыми частыми, но вот выражение, которое выделялось больше всех, было определённо печалью. Было заметно, как Линкольн мысленно ругал себя за свой утренний взрыв, и как у Октавии в глазах стояли слёзы, угрожая скатиться в любую секунду. — Когда это началось? — Голос Октавии слегка надломился, когда нарушил тишину. — До того, как я уехала в Сан-Франциско, — просто ответила Лекса. — Но я не знала, что это, и даже после того, как я узнала, мне потребовалось некоторое время, чтобы наконец это принять. — Но откуда это взялось? — спросил Монти, слегка покачав головой. Лекса повернулась и слабо улыбнулась ему, коротко пожав плечами. — Итак, когда ты говоришь боль… — начал Джаспер, но после остановился, когда его брови нахмурились. Лекса сделала глубокий вдох и крепко прижала костяшки пальцев к грудной клетке. Кларк почувствовала, как её сердце опустилось ещё немного ниже, и затаила дыхание. Она знала, что сейчас будет. Лекса собиралась объяснить физические симптомы своего расстройства, и, Боже, она надеялась, что эта часть пройдёт легче, чем когда она объяснила их ей. Лекса с трудом сглотнула и на мгновение задумалась. Она объяснила о боли в груди, которая в некоторые дни была постоянной, и как в мгновение ока самая простая вещь — простейшая эмоция могла её вызвать, заставляя каждую мышцу в груди тяжелеть и напрягаться, как если бы её сдавливали инструментом. Один за другим она перечисляла свои симптомы, пытаясь наилучшим образом выразить словами, как они ощущаются, и заставляя своих друзей понять, что могло с ней случиться и почему. Кларк стояла там, слушая это всё снова, и не могла ничего поделать со слезами, которые появились в её глазах. Она ненавидела мысль того, через что расстройство Лексы могло и заставляло её проходить, и ещё больше она ненавидела тот факт, что она сама была одной из тех вещей, которые легко могли его вызвать. Лекса когда-то сказала ей, что люди, находящиеся в этой комнате, могут причинить ей боль, и Кларк ясно помнила, как ответила, что если ей и следует беспокоиться о том, что кто-то может сделать ей больно, так это только о ней… и чёрт подери, если она не оказалась права. Это была она. Она была той, кто одним лишь вдохом мог заставить расстройство Лексы выйти из-под контроля, и она ненавидела это. Она абсолютно и чертовски сильно ненавидела это. — Это поддаётся лечению? — спросил Беллами, его обеспокоенные глаза пристально смотрели на неё. — Оно… — Лекса сделала паузу и коротко покачала головой, — управляемое. — Как? — снова спросил её Беллами. — Терапией? Лекса слегка фыркнула и покачала головой. — Нет. Это не то, что можно исправить терапией, — ответила она, а затем, подойдя к одному из шкафов, вытащила из него маленькую баночку и встряхнула ей. — Они помогают ослабить симптомы: уменьшают боль и успокаивают её. — Ты принимаешь их каждый день? — спросила Октавия, широко раскрыв глаза. — Нет, по мере необходимости, — быстро ответила Лекса. — До того, как вернуться, я на самом деле нашла другой способ с этим справляться, но теперь те методы больше не идеальны. — Что это было? — спросил Монти с любопытством. Лекса закусила губу и опустила взгляд на пол. — Ограниченное человеческое взаимодействие, — ответила она тихо. — Никакого взаимодействия значит никаких эмоций. — Подожди, ты именно поэтому практически перестала общаться с кем-либо из нас, пока тебя не было? — почти резко спросила Октавия. — О. — предупредила Кларк, шагнув вперёд и взяв Лексу за руку, чувствуя, как немного сжалась челюсть. — Я в порядке, — заверила её Лекса и сильнее сжала руку, прежде чем повернуться ко всем остальным. — Мне пришлось отрезать себя от всех других, — объяснила она извиняющимся тоном. — По крайней мере, насколько, насколько я могла. С одной стороны, я любила слушать весточки от вас, ребята, но с другой стороны… это всегда приносило мне боль. Даже когда я вернулась, у меня всё ещё была эта стена, разделяющая нас, — Она замолчала на секунду и покачала головой. — Верьте или нет, но на самом деле именно Кларк сказала мне её опустить. Она сказала, что эта стена мне не нужна. Что я в безопасности с вами. Кларк слегка кивнула и ласково провела большим пальцем по её ладони. — Она была права, — согласился Беллами, и все в комнате кивнули. Кларк оглядела комнату и почувствовала, как улыбка тянется к её губам. Хотя в то время у них с Лексой всё ещё было много проблем, она не сомневалась, что сказанное Лексе той ночью было правдой. В этой комнате не было человека, с которым Лекса не была бы в безопасности, или который намеренно причинил бы ей вред, и более того — в этой комнате не было человека, который не любил её или не принимал её, независимо от расстройства или ещё чего, если уж на то пошло. — Значит, полагаю, что теперь ты дикая карта [джокер*] этой компании, а? —спросил Джаспер, явно пытаясь разрядить обстановку. — Нет, — Анья покачала головой и подняла свой кофе. — Этот всё ещё Рейвен. — Ого! — защитно вклинилась Рейвен, присев. — Почему это я дикая карта? — Потому что, за исключением хаотических эпизодов Кларк на кухне, — Анья вскинула бровь и посмотрела на неё. — Кто ещё из нас имеет склонность к случайным взрывам? — Я… ну… но… — Рейвен на секунду прикусила губу, а затем просто пожала плечами. — Достаточно справедливо, — признала она. — Хотя я хочу указать, что такого давно уже не случалось. — Да, — Кларк закатила глаза. — И пусть оно так и останется, мы же сможем? Кларк почувствовала, как к ней слегка прислонилась Лекса, и, прижавшись к ней ближе, она положила руку ей на грудь, где могла чувствовать, как сильно и равномерно бьётся её сердце. Она могла сказать, что Лекса ощущала на себе последствия этого разговора, и, хотя это печалило её, она была рада, что их друзья наконец поняли, почему всё происходило так, как оно происходило. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — тихо спросила Кларк, всё ещё чувствуя, как сердце Лексы колотится под её ладонью. Лекса устало посмотрела на неё. — Не могла бы ты принести мне стакан воды? — Конечно, — Кларк коснулась её щеки и направилась к кухне. Вернувшись через мгновение, Кларк ничуть не удивилась, когда Лекса раскрыла баночку с лекарством и взяла вторую половину таблетки, которую принимала раньше. К этому моменту она была уверена, что первая половина переставала действовать, и, учитывая, каким был разговор, у неё было мало сомнений в том, что симптомы, вероятно, снова начинают набирать силу. — Я просто… Я хочу, чтобы вы, ребята, поняли, — снова начала Лекса. — Я не сумасшедшая или психически нестабильная… даже Эбби так говорит, — твёрдо произнесла она. — И Кларк с Беллом недавно оказались так добры напомнить мне, что я никоим образом не представляю для кого-либо опасности. — Эй, я никогда не думал, что ты представляешь для кого-нибудь опасность, — мгновенно ответил Джаспер. — Даже для того придурка в баре. Все в комнате снова кивнули в знак согласия, и хотя Кларк не могла не заметить, как Лекса чуть напряглась при упоминании случившегося в баре, она знала, что в глубине души Лекса верила в то, что говорит. — Честно говоря, я думала, что ты ведёшь себя немного как кретин, но теперь… —Октавия довольно тихо добавила: — Я чувствую, что мы обязаны перед тобой извиниться. — Вы не должны, — Лекса уверенно покачала головой. — И вашего сочувствия я тоже не хочу. — Но… — попыталась Октавия. — Нет, О. — прервала её Лекса. — Послушай, не всё, что произошло с тех пор, как я вернулась, было из-за этого. Это я могу сказать точно. У нас с Кларк было много дерьма, с которым нужно было разобраться… и я уверена, что с некоторым нам всё ещё нужно, но независимо от этого, если бы я изначально была честна с вами на счёт того, что на самом деле со мной происходит… кто-нибудь из вас подумал бы, что я просто веду себя, как безрассудная сука? Все покачали головами. — Что ж, возможно я, — просто призналась Кларк и пожала плечами. Совершенно верно, в то время она могла бы так думать. Лекса взглянула на неё прищуренными, но игривыми глазами. — Ты не считаешься, — сказала она ей. Кларк опустила челюсть и притворилась обиженной, прежде чем подтолкнуть её в бок. Лекса закатила глаза и снова обратила внимание к компании. Кларк снова прижалась к Лексе и, опустив голову на её плечо, слушала, как та продолжала объяснять своё расстройство, и как её тело могло реагировать в определённых ситуациях, но больше всего, насколько важным для неё являлось то, что никто из них не смотрел на неё как на кого-то, кто был сломан, потому что она не была такой. Её тело просто реагировало по-другому на эмоции и стресс, чем их, и раз уж никто не мог как-то это убрать, она активно работала и училась жить с этим как с частью своей повседневной жизни, вместо того, чтобы отталкивать эмоции… и всех других в сторону, чтобы справиться. В целом, по мнению Кларк, разговор был очень продуктивным и на каком-то уровне, возможно, даже несколько терапевтическим для всей компании. Он прояснил ситуации между ними и дал каждому лучшее понимание вещей. Спустя некоторое время все попрощались и разошлись. Когда солнце в небе начало низко опускаться, Кларк стояла одна в спальне Лексы, собирая последние свои вещи и готовясь отправиться домой, чтобы подготовиться к предстоящей неделе. Как только она застегнула молнию сумки, две сильные руки обняли её и крепко прижали. Кларк вздохнула и улыбнулась сама себе. — Ты останешься? — тихо спросила Лекса. — Ты уверена? — через мгновение осторожно спросила Кларк. — Я думала, что после всего, что произошло сегодня, тебе может понадобиться какое-то время. Это было правдой, полной правдой. У Кларк не было сомнений, что то, через что Лексе пришлось пройти, было эмоционально утомительным, и хотя ей не хотелось бы ничего больше, чем остаться и быть здесь с ней, она знала Лексу и её нужду в пространстве. И последнее, чего бы ей хотелось, это сделать всё ещё более трудным для неё сейчас. По правде говоря, она уже мысленно готовила себя к тому, что Лексы, скорее всего, не будет рядом с ней в течение следующих нескольких дней. — Ты то, что мне нужно, — спокойно ответила Лекса. — Ты нужна мне рядом сегодня ночью. Кларк тепло улыбнулась, чувствуя, как влага появилась в её глазах, потому что опять же… зная Лексу, это не то, чего она ожидала. — Ты останешься? — повторил тот же тихий голос. — Конечно, — ответила Кларк и, повернувшись в объятиях, оставила лёгкий поцелуй на её лбу, а затем притянула ближе к себе. — Я всегда останусь, — добавила она шепотом и почувствовала, как Лекса расслабилась в её руках. Всегда.