Золотая клетка для райской птички

      Прима оперного театра Эрза Скарлетт лежала в своей постели, укутавшись в тёплое одеяло. Женщина чувствовала ужасную слабость, лёгкую тошноту. Она отчётливо слышала воронье карканье - птицы летали где-то возле окна. В стекло бились ветви голых деревьев. Уже полдень, Миллианна почему-то не принесла чай. Слегка встряхнув головой, певица приняла сидячее положение. Она вспомнила, что девочку забрали в участок. Бедняжку подозревают в попытке отравления собственной хозяйки.       Нет, Эрза не верила. Миллианна не могла. Она чистейшей души ангел, девочка даже собственной тени боится, а тут такое... В дверь постучали. Скарлетт немного напряглась. - Кто? - Ваша служанка, миледи. Я принесла почту и чай. - Входи.       Девушка поставила поднос на журнальный столик около окна и направилась к двери. - Мэри, попроси кухарку сделать мне крепкий кофе. Чай отнеси назад.       Прислуга молча выполнила указание.       Прима посидела на кровати ещё немного, а потом заняла место у окна и взялась за письма. Несколько было от поклонников, одно из театра, письмо от Грея и чисто белое, без адреса и адресата. Для начала женщина хотела посмотреть что написал ей старый друг, но любопытство всё же взяло верх. Изящные тонкие пальцы аккуратно разворачивали конверт. Сердце Эрзы билось всё сильнее и сильнее. Вдруг изнутри выпал какой-то предмет. Она накрыла рукой звенящее нечто, чтобы оно не упало со стола. Когда женщина подняла ладонь и посмотрела, что это, её тело словно опустили в котёл с жидким пламенем. Золотое колечко с белым камушком смотрело на приму своими идеальными гранями, блеск украшения отражался в её глазах, словно в зеркале. - Нет...       Скарлетт затряслась всем телом. Дрожащие пальцы зарылись в копну рыжих волос. Она опустила глаза к ещё не прочитанному письму. Чтобы собраться с духом, женщина сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. В окно внезапно ударилась птица - вороны точно решили её измучить. Их нагнетающее карканье только усугубляло ситуацию. Эрза посмотрела в окно и перекрестилась, губами прошептав молитву. Левая рука пыталась отчаянно нащупать железный крестик. Когда у неё это получилось, певица всё же приступила к письму.       "Дорогая Лиззи..."       Хозяйка дома отшвырнула письмо, и охватила голову руками. - Нет, нет, нет, нет!!!!       Дрожа и задыхаясь от паники, она опрокинула столик и села на полу около кресла. Дыхание участилось, глаза бегали с угла в угол, будто ожидая увидеть что-то страшное, приближающееся из ниоткуда. К сожалению оно уже настигло её, и вот только призраки и монстры здесь совсем не при чём. - Миледи, я принесла ваш кофе, - за дверью послышался голос служанки. - Унеси его обратно! - Что-то случилось? Я могу войти? - Нет! - прима спрятала лицо в ладонях и затряслась сильнее прежнего. - Уходи прочь!       Когда шаги в коридоре утихли, она всё же решилась вернуться в кресло и продолжить чтение. Эрза чувствовала, как её сердце вот-вот вылетит из грудной клетки.       "...я скучал по тебе. С нашей встречи прошло много времени, не правда ли? Но, должен тебе признаться, я любуюсь тобой в Клевере уже около двух лет. "       Женщина перестала дышать. В глазах начинало рябить.       "Ты расцвела, как бутон прекрасной пионы, совсем такой, как в том саду, помнишь? Я с большим удовольствием вспоминаю то время. Это было семь лет назад, но я помню это так, словно только вчера я заплетал твои огненные волосы в косички. Кстати, они стали намного длиннее и я так хочу вновь почувствовать их меж своих пальцев..."       По щекам Скарлетт покатились слёзы. Одна за другой, они как-будто соревновались, кто быстрее коснётся подбородка.       "... я так пылко хочу ещё раз вдохнуть аромат твоей прекрасной кожи, и вновь напомнить тебе, что от меня невозможно убежать. Ты ведь помнишь это, Лиззи, не делай вид, что забыла. Шрамы, оставленные моим пёсиком, навеки останутся на твоём теле. Да, милая, он тоже здесь, и всё ещё помнит вкус твоей крови. Она ему очень понравилась..."       Она прикрыла веки и придушила рыдание, рвущееся с горла наружу. Слёзы капали на письмо, растворяя дорогие чернила. И почему она не умерла тогда? Почему то чудовище не убило её? Зачем люди подобрали её той дьявольской зимой? Всё повторяется снова, и непорочный снег вновь окрасит алая кровь.       "... Я смотрю на тебя каждый день, и меня изрядно разочаровывают дни, когда ты уезжаешь в театр. У тебя красивый голос, но я желаю, чтобы ты пела только для меня. Я окрасил клетку в жёлтый, теперь она будто золотая. Я уверен - тебе понравиться, ты же соскучилась по ней, дорогая? Кстати, ты очень расстроила меня. Лиззи, любимая, я подарил тебе самое дорогое колечко, на которое копил целый год, почему ты подарила его той потаскухе? Я очень разочаровался в тебе. Это твоё кольцо, и оно должно быть только на твоём пальчике..."       Эрза ещё раз взглянула на проклятый предмет. На внутренней стороне она заметила пятна крови. По спине пробежали мурашки. Бедная Дженни...       "... она так просила, чтобы я отпустил, но её кривые пальцы просто уродовали твоё украшение! Да и в конце концов, я уже давно не кормил своего пёсика... Та банкирская дочь, просто ничтожество рядом с тобой, они всё ничтожества. Меня изрядно удивила выходка с цианидом. Я найду эту мразь и уничтожу её, ведь никто не имеет права вредить моей дорогой птице. Моя милая Лиззи, я всё ещё здесь, и никто больше не навредит тебе. С любовью и пылкой жаждой - твой М."       Скарлетт скомкала письмо и бросила его в пламя, догорающее в камине. Крик раненного животного так и рвался с её горла. Она хотела рвать на себе волосы, кричать, ломать все предметы. Это был конец. Он нашёл её, и нашёл уже давно. Почему она не замечала? Почему он молчал всё это время? Мысль о том, что М. всегда был рядом, вводила Эрзу в настоящих животный ужас.        "Лиззи..."       Это проклятое имя эхом отдавалось в её ушах.       "Лиззи"       Так звали девочку, которая была дочерью пекаря. Она очень любила пионы и мечтала петь для всех на большой сцене. А потом девочка влюбилась в милого и жизнерадостного дровосека, который носил её на руках и обещал любить во что бы то не стало, и любил, любил, любил так, что посадил на цепь. А потом та девочка умерла для всех, для всей деревни и любящего папы, и только её тень жила в клетке глубоко в лесу, и отчаянно пела песню. "Райский птенец, посмотри на солнце, как ярко пляшут лучи, взмахни крыльями и не молчи, славь яркое солнце песнью..."       В глазах помутнело. Прима выбежала из комнаты и, крича, охватила голову руками. Кто-то в коридоре попытался её остановить, но она бежала дальше. Распахнув дверь ванной комнаты, она остановилась. Глаза в бешенстве метались с угла в угол. Первое, на чём остановился взор, оказались ножницы. Эрза без раздумий схватила их и принялась кромсать кожу на руках. Кровь яркими струйками стекала по пальцах, капала на пол. Лезвие задело вену и яркая жидкость забрызгала белую ночную рубашку. Задыхаясь, женщина безумным взглядом смотрела на всё это, желая изрезать всю себя до смерти. - Прекратите всё это, сейчас же!       Дворецкий вырвал ножницы с её рук и отбросил в сторону. - Вы совсем с ума сошли! - Оставь меня! Уйди!       Голос сошёл на хрипоту, Скарлетт упала на колени. Жерар стиснул её в своих объятьях, пытаясь успокоить. Хозяйка дома билась в диких конвульсиях, кусала и царапала мужчину, пыталась ударить его своей собственного головой. - Отпусти меня!!       Он крепко сжимал её, уворачиваясь от атак. - Отпусти...       Тяжело дыша, она обмякла в его руках и начала тихо плакать. - Всё хорошо, успокойтесь, прошу вас, Эрза...       Услышав своё имя певица оперного театра вздрогнула, но не сказала ни слова. На крики, в конце-концов, сбежалась вся прислуга, а через некоторое время приехал и доктор. Дом Скарлетт снова стоял на ушах. Сама хозяйка молчала как рыба и беззвучно плакала, уткнувшись безжизненными глазами в потолок. Дворецкий постоянно находился около её кровати, но так же не проронил и слова. Он просидел так до вечера, пока женщина не уснула, а потом устроился в соседней комнате. Он должен быть готов ко всему, ведь защищать хозяйку это его долг.