XXV
2 марта 2020 г., 13:45
Мавис молча лежала на кровати. На бледных губах играла полуулыбка. Сегодня, под пристальным присмотром Ультир, она уже самостоятельно передвигалась по дому, слабость немного отступила.
Всё-таки это было неимоверно приятно! Они обошли почти все комнаты, и наконец-то девочка увидела дом полностью.
Она довольно улыбалась, сон медленно подбирался к сознанию. Вермиллион охватило приятное облачко, словно волшебство. Скоро придёт весна, и она увидит цветущие деревья, зелёную траву, всё вокруг будет благоухать…
Сон манил в свои сладкие и уютные объятья, молил Мавис окунуться туда с головой, и девочка послушно отдавалась.
Вдруг всё волшебство расступилось. Кто-то настойчиво стучал в окно. Быстро сообразив, девочка сорвалась с кровати. Резкое движение тут же её ослабило, в голове закружилось. Едва устояв на ногах, она подошла к окну и ловко его открыла.
Растрёпанный мальчишка запрыгнул внутрь.
— Ты пришёл! — улыбка скрасила до ужаса бледное лицо.
— Да.
Ответ был глупым, как и вопрос. Дети это прекрасно понимали, но радость взяла верх, и на ум приходила только несусветная чушь.
— Ты твёрдо стоишь на ногах.
— Как и обещала.
Повисло неловкое молчание. Они просто смотрели друг на друга. Девочка всматривалась в его глаза. В глубоких тёмных омутах горело странное пламя. Любого другого человека такой взгляд, наверняка, испугал бы, но только не её. Мавис смотрела на него с восхищением.
Сам же гость до этого видел в ней только муку, но сегодня она выглядела и говорила иначе. Мысль, что его случайной знакомой становиться лучше, необъяснимо грела душу.
— Прости, я присяду.
Болезнь всё ещё давала о себе знать. Мальчишка не растерялся и помог ей прилечь.
Вермиллион снова засмотрелась на его изодранную грязную одежду, тонкий, совсем не греющий шарф, порванные ботинки. Грусть охватила детское тельце.
— Я долго жила в детском доме, — начала Мавис, — но тебя там не было. Где ты вырос?
— На улице.
Он хрипел, часть лица почему-то была измазана сажей.
— И никто не дал тебе имени?
На миг его глаза вспыхнули злостью, но он тут же успокоился.
— Они не посчитали это нужным.
Дети снова замолчали. Девочке стало трудно дышать. Только вот дело было совсем не в болезни.
— Как тебе до сих пор удаётся жить?
Его вопрос прозвучал немного непонятно, но Вермиллион не стоило переспрашивать, для того, чтобы сообразить, что он хочет услышать.
— Есть люди, которые любят меня, а я люблю их.
— Нельзя любить так много людей. Любить можно только кого-то одного.
— Любовь есть разная. Я люблю их, — на миг Мавис задумалась, — могу любить и тебя.
Мальчишка встрепенулся. В тот момент его испачканное лицо показалось девочке самым красивым из лиц, которые она когда-либо видела.
— Я не хочу, чтобы меня любили такой любовью, как и всех остальных.
Это прозвучало совсем по-детски, но она не посмела улыбнуться. Он хотел любви, тогда почему Вермиллион не могла ему её дать?
— Тогда я буду любить тебя особенной любовью.
Девочка посмотрела на него почти умоляюще, и новоиспечённый друг тут же бросился к ней в объятья.
— Люби меня, пожалуйста, люби, прошу тебя, я так в этом нуждаюсь, люби…
Он бормотал едва вразумительно, но Мавис старалась уловить каждое слово. Блестящие слёзы брызнули с её глаз. Она хотела крепко его обнять, но худенькие бледные ручки не могли ей этого позволить. Мальчишка уткнулся носом в её белокурые волосы, старался вдохнуть как можно больше ноток слабого жасминового запаха.
В тот момент ему захотелось, чтобы она принадлежала только ему. Никто не смел её трогать, причинять вред, обижать.
Эта девочка пообещала ему свою любовь, и он будет хранить её, как самое ценное сокровище.
— Пообещай, что не бросишь меня.
Он говорил тихо, до сих пор сжимая Мавис в объятьях.
— Обещаю, мой дорогой, чтобы не случилось, как бы там ни было — я тебя никогда не брошу.
Девочка обвила его впалые щёки своими ладошками. Лохматый и ободранный, немного странный — он был именно таким, но она хотела его любить. Этого бедного мальчика обделили такой простой вещью, и поэтому Мавис хотела дать ему вдвое больше.
В её холодных зелёных глазах мальчишка читал неописуемую радость. Она была счастлива — и это заставляло улыбаться его самого.
— Я буду беречь тебя.
Мавис уложила свою голову ему на плечо.
— А я тебя… Зереф.
Она почувствовала, как от удивления в мальчика выровнялась спина. Но он не протестовал. Вместо этого сиротку обвили более тесные объятья.
— Мне нравится. Теперь оно моё?
— Да, — девочка улыбнулась сквозь слёзы. — Только твоё.
***
Джубия стиснула дневник Грегори Фуллбастера в руках и начала медленно подыматься с пола. Мужчина стоял сзади. Она искренне удивилась — как это он ещё не с душил её, по любимой привычке. — Что ты здесь делаешь? — голос был осипшим, с хрипотцой, его звучание и наряду не стояло с прекрасным голосом её господина. — То же самое я могу спросить и у тебя. Девушка развернулась, ловко запихивая находку под пальто. Роуг Ченни нахально улыбнулся. Его чёрное пальто было застёгнуто под шею, руки пряталась в карманах. Чёрные волосы он зачесал назад и стянул тёмной лентой в небольшой хвост. Надзирателя из детского дома нельзя было назвать красавцем, но что-то притягательное в нём было, особый шарм. Он много пил и курил сигары с тонким ароматом ванили. Локсар казалось, что этот запах навеки осел в её памяти. — Увидел, как моя воспитанница разгуливает по ночному городу и решил спасти её задницу, которая наверняка бы нажила себе приключений. — Я больше не принадлежу детскому дому. А тебе — тем более, — в глубоких глазах цвета морской синевы пылала ярость, чистая ненависть. Роуг прекрасно видел эти эмоции, его так забавляло, когда девчушка показывала свои коготки. — Что же ты, совсем забыла: ты ведь должна мне. — Я ничего тебе не должна! Насмешливое выражение уступило едва заметной злости. Мужчина двинулся вперёд, заставляя Джубия пятиться. — Да? А я ведь спас тебя во время пожара, вытащил из-под горящих балок, рисковал своей жизнью. Надо было оставить тебя там подыхать! Девушка упёрлась спиной в скособоченный шкаф, Роуг стоял совсем близко. — Ты издевался надо мной все эти годы, разве этого мало? Его массивная ладонь хлопнула почти у самого уха. Лицо неприятно обвеяло холодком. — Мне этого всегда будет мало, Локсар. Я не успокоюсь, пока не сломаю тебя окончательно. Джубия посмотрела на него уничтожающим взглядом. Высоко задрав подбородок, она высокомерно поджала губы. Синие кудри величественно обрамляли лицо. Она выглядела как королева, которую ведут на эшафот — гордость и бесстрашие сопутствовали ей. И мужчине это по-настоящему нравилось. За это он себя и ненавидел — слабость, которую он себе позволил, вылилась в нечто более опасное, чем просто злоба. — За что ты меня так ненавидишь? Роуг склонился над её ухом, второй рукой небрежно гладя по шее. — Из-за твоего мерзкого папаши моя семья страдала. Из-за грязного тщеславия и его жадности мой отец потерял работу, мать умерла из-за болезни, а я разучился жалеть и любить. Он с силой сжал её горло. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя так, как чувствовал я. — Моя семья тоже погибла, чего ты ещё хочешь? — Три за три, Локсар. Око за око. Мужчина отпустил её, и отступил на шаг. Джубия сползла вниз, осев на кучу мусора. Она его ненавидела, хотя в глубине души понимала. Оставалось непонятным только то, зачем он её спас тогда. Разве не приятнее было бы знать, что все члены ненавистной ему семьи мертвы? В хищных глазах помощника Минервы взблеснул дьявольский огонь. И тогда Локсар всё поняла: он хотел, чтобы она мучилась. — Как долго? — Долго что? — Ты будешь ходить у меня по пятам, и травить душу. — Пока не отравлю её полностью. Роуг наклонился к ней так, что они почти соприкасались носами. Его дыхание было ледяным, от чего в Локсар по спине то и дело бегали мурашки. — Твою душу и сердце. Девушка вжалась в шкаф, чувствуя, как мужчина перебирает пальцами её кудри. — Прости, но моё сердце занято. Для твоей отравы в нем не останется места. Ченни криво улыбнулся. — Тогда приходи ко мне, когда будешь готова отравиться. Он стиснул синие волосы в кулак, а сам накрыл её пухлые губы своими. Джубия сразу же почувствовала ванильный привкус сигары, его шершавые губы требовательно впивались в её собственные, только вот девушка не желала ему отвечать. Она всеми силами пыталась оттолкнуть Роуга, но тот держал её крепко, всем своим телом вдавливал в шкаф. Тогда аккуратная девичья рука в панике начала рыскать за спиной, в груде мусора. Нащупав что-то твёрдое, Локсар с размаху заехала ему по голове. Лишившись чувств, мужчина упал. На лбу проступили бусинки крови. С ужасом посмотрев на свою руку, девушка поняла, что ударила его глиняной щербатой вазой. — О, Господи! Всё ещё не оправившись от неожиданного поцелуя, она стояла над ним, держа предмет дрожащими руками. — Что же я наделала, Господи! Склонившись над телом, Джубия сразу же проверила пульс. К счастью Роуг оказался жив. Похоже, она просто вырубила его. Локсар вздохнула облегчённо, но всё ещё растерянно. Что же теперь делать? В любом случае, она не хотела, чтобы мужчина снова увязался за ней. Да и как объяснить это друзьям? В конце концов, он сам сюда пришёл. А значит, и выбираться тоже будет сам. Девушка переступила бесчувственное тело и поспешно вышла на коридор. Как раз в тот момент из-за угла показалась рыжая шевелюра Нацу. — Джу, я слышал шум, всё хорошо? — Да, полки только съехали, а так всё отлично. Вы что-нибудь нашли? — Ребята, вы должны это видеть! — Люси выскочила из большого полуразрушенного зала. В руках она несла потрёпанный снимок. Лицо Хартфилии было встревоженным, даже, можно сказать, напуганным. Друзья склонились над снимком, и сердце каждого сжалось от ужаса. Там было изображено существо с лапами вместо рук и ног, покрытое шерстью, но в тоже время было отчётливо видно человеческую спину — позвонки выпирались слишком сильно. Его лицо было удлиненное, как у собаки, но глаза и уши были человеческие. «Эксперимент №1. Стадия 4» Если слова едва удалось прочесть — время почти стёрло их. — Это всё… — Джубия подняла глаза, наконец-то она всё поняла. — Убийства… Их убивало это существо! Но убивало оно, не по своему желанию — а тех, кого на кого ему указали. — Я не совсем понимаю, — Нацу почесал затылок. — Как оно может слушаться, это же монстр? — На половину человек, — Люси выговорила слова не своим голосом. — До того, как превратиться в это, там был человек. — Что ж, подробно мы узнает только прочтя это, — Локсар достала старый дневник и вложила туда снимок эксперимента. — Но сначала мы вернёмся в город.***
Кана второпях собирала сумку. Ну и приспичило же ему ехать среди ночи! Проклиная своего начальника, женщина то и дело посматривала на часы. Было уже около четырёх. Альберона уже сутки не видела сна, да что там — даже намёка на него! Собрав вещи, она с грохотом выставила сумку на стол детектива. — Я готова. — И всегда ты такая быстрая? — мужчина улыбнулся, придерживая сигару зубами. — Только в случаях с работой. Недовольно хмыкнув, она уселась на диван. Лексус упаковал несколько бумаг и закрыл портфель на застежки. — Тогда чего села, мы уже отправляемся. — Чёрт бы тебя побрал, Дреяр. Женщина схватила свои вещи и поплелась вслед за напарником. Они собирались выехать ранним утром. Дорога в Розмарин не близкая. Но так, как машину (совсем уже старая рухлядь) удалось завести, детектив и его помощница выбрались раньше. — Почему мы не могли отправиться после девяти? — Дорога займёт два дня. Не хочу приехать в деревню к вечеру. — То есть, ты по приезду сразу работать собираешься? — женщина недовольно закатила глаза. — И за что мне в напарники достался отбитый трудоголик?! — Замолчи уже. Кана обиженно надула губы и достала из внутреннего кармана пальто бутылку виски. Осушив за раз немалую его часть, Альберона расслаблено раскинулась на сидении. — Я думал, ты бросила. — Много думал. Следующие пятнадцать минут они ехали молча. Лексус курил очередную сигару, Кана устало смотрела в окно. Когда серые дома сменил не менее унылый тёмный лес, ехать стало труднее. Дорога была ямистой, а так как снег уже растаял, к общей картине прорисовалась и слякоть. Выезжать за пределы города у Альбероны совсем не было желания. Но и оставаться, в принципе, здесь она тоже не хотела. Тревога терзала сердце. Допив остатки спиртного, женщина решила поспать. Впереди длинная дорога — понадобиться много сил. Так они ехали ещё несколько минут. Лексус выглядел немного напряжённым. И дело было не в том, что он постоянно курил. Его взгляд беспрерывно блуждал тёмными закоулками, туда, где свет фар не доставал. В лесу и вправду было очень жутко. Внезапно мужчина резко повернул руль. Кана содрогнулась. Её взор сразу же устремился на большое падающее дерево. Они как раз находились на крутом повороте, детектив хотел затормозить, но машина совершенно не слушалась его. — Лекс, тормози! — Чёрт! — Дреяр молниеносно поворачивал руль, но из-за большой скорости их начало заносить. — Мы сейчас разобьёмся! Массивное дерево, преграждающее путь, вдруг загорелось. Кана отчётливо увидела, как за столбом пламени стоял человек в чёрном капюшоне. Она так и знала: всё здесь было не случайно, каждое происшествие, цепочка одного, туго стянутого узла. Кто-то скрывает страшную тайну, и делает это абсолютно всеми методами. За миг до того, как машина врезалась в дерево, Лексус ещё раз дёрнул руль, но машина повернула не вправо, как планировалось, а влево и с грохотом покатилась вниз, по склону.
