Золотая клетка для райской птички

      Всё вокруг поглотил туман. Вдали Кана слышала неразборчивый гул. Сначала болела спина, потом рёбра, затем дикое пламя коснулось её руки. Она видела, как исказилось в отчаянии лицо Лексуса, как трещит стекло и с какой скоростью они летят в овраг.       А потом была пустота. Безграничная, всепоглощающая.       Альберона сидела на мраморном полу в длинном сером платье. Этот мир был таким угрюмым, пресным. Пахло сыростью и землёй. Кана хотела встать, но тело её не слушалось. Руки безвольно лежали на коленях. Сердце, упиваясь в адреналине, выбивало контрданс где-то под рёбрами. Здесь было пусто, но из воздуха сочился страх.       Пальцы непроизвольно сжали потёртую хлопковую ткань.       Женщина знала, что спит, но сны были ужасающе реальны.       Перед ней стояла Дженни Реалайт. За её спиной, сложившись пополам, громко плакала девочка. Кана не видела её лица, но розовые волосы ясно дали ей понять, кто это. — Почему? — вместо, леденящего душу, крика это слово сорвалось с губ.       Некогда первая красавица города устремила на неё невидящий взгляд. Лицо Дженни искажала маска величественной горечи и боли. Несколько выступивших синеватых вен собрались вокруг белых пустых глаз. На ней было всё то же платье — изысканный британский шёлк голубого цвета. Наряд неуместно прибавлял ей ещё больше бледности. — Не знаю, — призрак склонила голову влево.       Кана почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Я думала, мёртвые не вмешиваться в дела живых.       Во рту было сухо. Альберона провела пальцами по губам — они словно обветрились. — Иногда в этом нет необходимости.       Дженни сделала два шага. На мраморе отпечатались её кровавые следы. — То есть, сейчас она как раз таки есть?       Кана чувствовала, как от страха её лицо приобретает цвет мела. — Лексус бы никогда не поверил. — Поэтому я пришла к тебе. Для других призраки нечто эфемерное, несуществующее. Реалисты не станут опираться на показания привидения. — Нормальные люди не станут опираться на показания привидения, — поправила её женщина. — Как знаешь.       Реалайт вложила неизвестную вещь Альбероне в ладонь. Кожа Дженни была полупрозрачной и зябкой. От телесного контакта Кана вздрогнула.       Призрак усмехнулась. — Если бы не мох, который смягчил падение, ты бы сейчас тоже металась в задворках жалкого призрачного мира.       Женщина сглотнула, прогоняя из сознания образ, в котором она такая же, бледная и пустая, бродит по вечной серой мгле. — Часы? — Кана дрожащими руками попыталась их открыть, но те не поддавались. — Почему у меня не выходит? — К сожалению, здесь не всё можно материализовать. Я нашла их у поваленного дерева, где стоял тот человек. — Кто это был, Дженни?       Уголки рта призрака раздражительно дернулись. — Если бы он не носил маску, я бы уже давно сказала об этом Джубии, и не терзала тебя.       Внутри всё сжалось. — Вот почему она вечно оказывалась поблизости! Она тоже ищет убийцу… — И плоховато справляется.       Реалайт немного отступила. Запах сырости стал слабее. — У него на руке родимое пятно, а чудовище уже жаждет следующей жертвы.       Альберона хотела ещё о много спросить, но все слова костью застряли в горле. Мысли спутались и затерялись, ей показалось, что это не туман сгущается вокруг, а безжалостный глубокий океан затягивает в свои недра. Внезапно лёгкие опустели. Дышать стало нечем. Кана забилась на постели и закричала. Затем она начала судорожно глотать ртом воздух. — Тише.       Чьи-то сильные руки перехватили ослабевшую женщину. — Расскажи мне что-то ещё…       Слова давались трудно, а чтобы открыть глаза и вовсе требовалась большая сила воли. — Кана! — его голос был совсем не бархатистый, как иногда Альберона представляла себе перед сном. Это больше было похоже на рык тигра, которого очень долго дрессировали. — Открой глаза и перестань меня бить!       Вот теперь точно, словно рычание.       Отдышавшись, она с усилием приоткрыла веки. — Лексус… — Кана заключила его в неуклюжие объятья.       От Дреяра пахло мылом и медикаментами, но её это ничуть не смущало. Его сильные руки были самым желанным местом за последние несколько часов. — Полегче, у меня сломаны рёбра.       Альберона вдохнула его аромат сильнее. Закружилась голова. — Я соскучилась.       Мужчина удивлённо вскинул брови, но возражать не стал. Он погладил её по спине своей крепкой ладонью и облегчённо вздохнул. — Если честно, я думал, что это конец.       Женщина вжалась носом ему в шею. Стресс напрочь вышиб все воспоминания об аварии. Когда Лексус отстранился, Кана ещё долго рассматривала его шею. Затем, взгляд переместился на бинты, которые отчётливо виднелись под рубашкой. — Даже боюсь смотреть на себя. — Врач сказал — сотрясение мозга и сильные ушибы. Ты легко отделалась. — Чего не скажешь о тебе.       Дреяр обворожительно улыбнулся. — Ну не могу же я оставить тебя здесь одну. — Хитрец.       Теплеющая искра предательски загорелась внутри. Кана цеплялась за его улыбку, как за спасательный круг. Уж слишком много мрака окружало её. Женщина выпрямилась и провела руками по больничной койке. Вдруг пальцы содрогнулись от ледяной поверхности карманных часов. Позолоченная цепочка змеёй извивалась в незамысловатую позицию.       Кану начало колотить. Значит, ей и вправду являлся призрак. — Что там у тебя? — А… часы, наверняка выпали из кармана, — она неуверенно покрутила их между пальцев и поспешно запрятала под одеяло. — Я никогда не видел, чтобы ты носила такие часы. — Выиграла у одного зеваки в пивной. — Как же это на тебя похоже — обдирать бедных пьяниц. — Чёрт, где делся милый Лексус, мне снова подсунули забракованого пижона! — Кана театрально вздохнула. — Где твой переключатель? Ещё не поздно вернуть милашку сюда?       Мужчина фыркнул, засовывая руки в карманы. — Иногда я хочу тебя придушить. — Это моя фраза!       Дреяр едва сдержал улыбку. — После обеда я зайду снова, и обсудим аварию. — На миг он замолчал. –Ты ведь тоже его видела?       Женщина съёжилась, невольно сжимая под одеялом часы. — Да.       Детектив хотел сказать что-то ещё, но так и вышел, больше не проронив ни слова. Ещё несколько минут Кана смотрела на закрытую дверь, а потом достала часы и внимательно их осмотрела. Они были достаточно дорогими, на внешней стороне гордо красовалась гравюра льва. Когда ей, в конце концов, удалось разделаться с защёлкой, она ахнула.       С другой стороны, которая обычно пустует в таких вещах, было выцарапано имя.       «Гаррет Коул»

***

      Джубия уныло сновала по второму этажу. Мавис она уже успела навестить, поэтому заняться больше было нечем. Ветер снова нагнал тучи, но девушке казалось, что это не погода делает город мрачным, а тень страха окутала Клевер. Сердце стучало как-то неуверенно, оно будто готовилось остановиться от первого попавшегося монстра. Но таковых здесь, к счастью, не было. Если не считать призрак Дженни и кровожадного полу-волка.       Девушка сглотнула. Те жёлтые глаза ещё долго будут преследовать её в кошмарах. Она прислонилась к стене и порывисто вздохнула. Здесь уже давно не проветривали — много пыли и тяжесть в воздухе были слишком ощутимы. Джубия чуть пошатнулась, а затем развернулась к лестнице. Она уже хотела спуститься, но её внимание привлекла небольшая дверь, немного уходившая в углубление. Любовь к приключениям опять тынула Локсар на необдуманный поступок. Оглядевшись по сторонам, девушка подошла к двери. Она приложила к ней ухо и застыла.       Тишина время от времени сменялась едва уловимыми шорохами, которые благополучно можно списать на мышей. Но вот Джубия не шла на поводу таких уловок. Она стала похожей на параноика.       Локсар аккуратно надавила на ручку, но та отказалась поддаваться. — Твою ж…       Она ещё несколько раз подёргала ручку, но всё было чётно.       Это уже была не паранойя. Обычно закрывают те двери, за которыми есть что скрыть. Да и если честно, это единственная запертая дверь в доме. — Не следует этого делать.       Иногда от голоса дворецкого бросало в дрожь.       Джубия резко развернулась. Лицо Фрида как всегда было бесстрастным, а руки сцеплены сзади. — Хозяин бы не одобрил.       Локсар мило улыбнулась. Пришло время включить дурочку. — Неужели прячет свои несметные сокровища, добытые с пиратских кораблей?       Девушка мило захлопала ресницами. На лице дворецкого не дрогнул ни один мускул. Он прожигал в ней дырку холодными серо-голубыми глазами. Локсар терпеливо выдержала его взгляд. Если бы не сила воли, она бы уже давно сбежала. — Так что — сокровища или барахолка забытых детских вещей?       Мужчина прищурил глаза. — Вы такая сказочница, мисс Локсар.       Его голос звучал чётко и размеренно, это даже немного раздражало. Интересно, долго он перед зеркалом прорабатывал свою нудную речь и безэмоциональное лицо, прямо как у овоща? — Семейная тайна? Драматическая история? — Джубия начала охотно жестикулировать руками. — Ну расскажите же мне, Фрид, дамское сердце умирает от любопытства.       Она кокетливо улыбнулась и провела пальчиками по его груди и торсу. Дворецкий не препятствовал ей. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах Локсар уловила озорные огоньки. Джубия приняла это как согласие и пошла на более смелый шаг. Она разгадает все загадки, чего бы ей это не стоило! Девушка сделала шаг и оказалась почти вплотную к мужчине. Барышня положила свою ладонь на грудную клетку Фрида. — От вас так приятно пахнет…       Дворецкий ехидно улыбнулся и убрал руку девушки. — Никогда бы не подумал, что вы такая же коварная, как и все остальные женщины.       Его глаза снова неприятно блеснули. Джубия проглотила стоявший в горле ком. — Не коварство, а любопытство.       Локсар вновь невинно взмахнула ресницами.       На лице дворецкого появилась мрачная улыбка. Он наклонился к ней довольно близко и прошептал почти в самое ухо. — Знаете, я не удивился, когда на пороге оказались именно вы. Сходство так и бросается в глаза.       Мужчина отстранился, его лицо стало прежним. — Больше не приближайтесь к этой двери, если не хотите вляпаться в неприятности.       Джубия почувствовала лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Дворецкий продолжал её сверлить отнюдь не дружелюбным взглядом. Молча подобрав юбки, девушка зашагала прочь. А вот теперь и вправду стало страшно. Грей не тот, за кого себя выдаёт? Или дело в другом?       «Сходство так и бросается в глаза».       «Знаешь, когда я впервые тебя увидел, ты была похожа на… твоё пение очаровало меня!».       Локсар торопливо зашла к себе в комнату и принялась расхаживать из стороны в сторону.       Уртир была не просто недовольна, она была слегка взбудоражена, и виной тому было совсем не появлении Джубии в особняке, не её статус, а именно внешность.       И тогда, когда она заступилась за Грея после ужина, в глазах Милкович был совсем не ступор, а немое отчаяние.       Девушка на миг остановилась.       «Что же произошло с той девушкой, на которую я так похожа?» — И когда же этот пазл уже сложиться?       Локсар расстроенно взглянула на часы. — У меня по кусочку из каждой картинки, но вот где начало и конец?!       И тогда в руки снова попался дневник Грегори Фуллбастера. Джубия прочла его от корки до корки, но он оказался бесполезным. Мужчина редко упоминал об эксперименте. Из написанного удалось узнать только то, что жертвой науки стал мальчик, которого нашли на улице. По началу всё было хорошо, а потом он начал проявлять агрессию.       Девушка устало переворачивала пожелтевшие страницы. Последняя запись была датирована девятнадцатым июня. Строчка с годом затёрлась.       «Вчера я похоронил двух — любимую жену и сына. Мне очень трудно жить, я искренне надеюсь забыться в науке. Мэри и Грей, спите спокойно».       Джубия вдруг почувствовала, как дрожит всем телом. И как она могла это пропустить! Но это бессмысленно, Грей жив, она видит его каждый день, причём полностью здорового и живого!       За дверью Локсар услышала неторопливые шаги.       «Он здесь!»       Что теперь делать и как поступать?       Джубия даже боялась сообразить, в какой ловушке оказалась на этот раз.