Золотая клетка для райской птички

      Джубия сидела молча, прислонив голову к стене. Левую щеку жгло от удара, на губах засохла кровь. Она даже не удосужилась вытереть багровые пятна под носом – а толку, слёзы всё смоют сами. Но вот дело в том, что плакать больше было нечем. После того злополучного вечера прошло два дня. Всё, что можно было выплакать, уже давным-давно закончилось.       Грей сидел в противоположном углу, положив вытянутую руку на пуфик. С каждым медленным нажатием, жидкость из шприца затекала под кожу. Кто бы мог подумать, что известный адвокат из древнего графского рода окажется психически неуравновешенным наркоманом? К сожалению, Джубия была из тех, кто ошибся, и получил сполна за своё паршивое доверие.       У её ног валялся букет белых роз, на некоторых опавших лепестках чётко виднелась свежая кровь. Девушку мутило от всего этого, во рту пересохло – ничего кроме своей собственной крови в течении суток там не было. Она так устала, ужасно устала – сон ни на минуту не заглядывал к ней, боль во всём теле не проходила. По началу Локсар кричала во всё горло, но её никто не слышал. Ультир увезла Мавис тем же вечером, всех слуг Грей уволил. Они были практически одни в этом большом пустом доме, не считая Фрида – молчаливого пронырливого дворецкого, который изредка заносил ей ужин. - Уже проснулась, птенчик? – медовый голос заставил вздрогнуть.       Джубия отвернула голову, лишь бы не смотреть на него. Сейчас даже избиения в детском доме кажутся цветочками. На лице адвоката дрогнули желваки. Он развязал зажим и отбросил пустой шприц в сторону. - Дорогая, так же нельзя, - тёмные глаза горели сумасшедшим пламенем. И как она могла не замечать этого ранее? – Не отворачивайся от меня, не осуждай.       Он присел рядом на корточки и схватил за подбородок. Тошнота подступила к горлу. Правая рука рефлекторно сжалась на, уже посеревшем, потрёпанном шлейфе. - Монстры сидят в каждом из нас, любимая, они есть даже в тебе, - Грей поцеловал её в висок, не забывая при этом сильнее сдавливать скулы. – Ты говорила, что любишь меня, поэтому люби, и то чудовище внутри.       Девушка сглотнула, чувствуя, как очередная слеза скатывается по щеке. Всё-таки что-то ещё есть. Нужно прекращать думать о том, что она сделала правильно, а что нет, где ошиблась и не туда свернула. Стоит прекратить жалеть себя и собраться с духом. - Я ненавижу вас, мистер Грей, - с потрескавшихся губ сорвался полушёпот.       Он гневно раздул ноздри, й опустил руку со скул на шею. Тело Джубии покрылось мурашками. Хрупкое «ненавижу» эхом отдалось в ушах. - Прежде чем говорить мне эти слова, вспомни о том, что упрямицы долго не живут, - Фуллбастер с силой сжал шею, а вторую руку запустил ей в волосы. Локсар закатила глаза, издавая хриплые вскрики. И где же сейчас её удача? Где все успевающая Дженни? Где друзья? Почему всё бросили её одну?       Адвокат навалился на девушку всем телом и повалил на грязный пыльный пол. Какая ирония, а ведь это та самая комната, в которую она так старалась попасть! Всё пространство было завалено хламом, но выцветшая кровать и большой старый ветхий шкаф указывали, что некогда здесь кто-то жил. Здесь жила она – его первая обожаемая девушка. Интересно, она тоже была убита здесь?       Любовь бывает такой страшной. Они встретились в серый морозный день, когда продажа стояла на месте, а заработанных денег совсем не хватало. Он показался ей щедрым, справедливым, немного скрытным. А потом Грей забрал её из детского дома, нет, купил…Так рьяно обещал беречь, защищать, только вот всё это оказалось ложью. Они все лжецы! Дженни, Грей, Минерва, которая скрыла многое о её семье. Сколько же ненависти было вокруг Джубии, масса жестокости и безразличия, подлые игры, выгода. И почему Локсар терпела это всё?       Обида страшным змеем зашипела под кожей. Ненависть, словно рой злобных ос, загудела в сознании. Грей, стянув платье с Джубии, снова издевался, словно напоминая, что он хозяин и волен делать всё, что захочет. И она вроде бы должна плакать, снова кричать, но на лице застыла прискорбная досада. Локсар показалось, что она была пластилином, из которого каждый лепил всё, что хотел, отрывал, что вздумается. Обрывки воспоминаний проплывали в голове, будто кадры из фильмов. Роуг ненавидел её из-за отца, Минерва видела в ней бесплатную рабочую силу, Грей узнал в ней в любовницу из прошлого, для Люси она средство спасения Нацу, для Каны – объект, за которым стоит понаблюдать. И ни разу в Локсар не видели её саму, настоящую, искреннюю. И кому вообще здесь нужна эта искренность? Все в масках, всё, как на карнавале. Каждый видит то, что хочет, но совсем не то, что есть.       Осознание всего этого цепляли, невиданные ранее, струны души. Мерзость. Все они мерзкие, отвратительные, корыстные. Девушка ненавидела их всем сердцем, всеми фибрами души! Джубия лежала на полу, прикрытая какой-то тряпкой, и пока сумасшедший Грей водил по её телу холодными пальцами, нажимая на синяки, шептал всякие зверства и гадости, она представляла, как однажды вонзит нож ему в горло.       …. - Я оставлю это здесь, - дворецкий аккуратно поставил миску с едой на комод. - В этом нет необходимости, Фрид, - девушка, кое-как перебравшись на кровать, перевернулась на спину.       Мужчина приподнял одну бровь, подойдя к двери. - Хотите умереть с голоду?       Джубия хмыкнула – будто бы Грей позволит ей умереть так просто. - Фрид, а вы помните ту девушку? – Локсар рассматривала потолок, сложив руки на животе. – Расскажите мне эту историю.       Дворецкий отпустил дверную ручку и подошёл ближе. Она почувствовала едва уловимый запах женьшеня и мыла. У Фрида было спокойное лицо со, слегка прищуренными, глазами, светлые волосы, собранные сзади в хвост, и улыбка, словно натянутая струна. Он не нагонял тревоги, но от его взгляда под кожей кололи иглы. - Не думаю, что вам понравится. - Моя история вряд ли бы тоже кому-то понравилась. Но я буду только рада, если вы расскажете обо мне следующей его любовнице.       Мужчина улыбнулся, присаживаясь рядом. - Вы слаба, но всё ещё язвите. - Не правильно, - вздохнула она, - уже язвлю. - Я удивлён. У Карен не было такой силы духа.       Локсар поморщилась. Фрид говорил об этом так спокойно, на все выходки Грея попросту закрывал глаза. Как там говорят – верный слуга? - Она тоже была сиротой, но, в отличие от вас, не жила в приюте. Несколько лет назад все такие заведения были переполнены, мест не хватало, и она жила на улице, как бродячий пёс. Хозяин подобрал её, вымыл, выходил, а она его боготворила, обожала.       Джубии стало дурно. Фуллбастер вёл себя как святой, пока его любимица не начала отвлекаться на других. Он так же обезумел, видя, как его любимая птица такая неблагодарная. - Но вот господин обожал её в стократ сильнее, Карен стала его первой любовью.       Девушка догадалась, что произошло дальше, и Фрид заметил перемену эмоций на её лице. - А вы сами-то его не боитесь?       Дворецкий поправил белые перчатки и нескрываемым интересом посмотрел на Локсар. - Нет. Жить рядом из себе подобным, одно удовольствие. Джубия медленно повернула голову, чтобы лучше рассмотреть собеседника. - Вы тоже убивали?       Фрид улыбнулся хищной улыбкой. У девушки перехватило дыхание – он был похож на ястреба, который очень долго бдит свою мышь. - А вы боитесь меня? - Нет, - не задумываясь, ответила она. Девушка приняла сидячее положение и поджала под себя колени. – Но почему вы стали таким? Почему он стал таким?       Дворецкий несколько минут смотрел в её глаза, Локсар не могла понять, о чём он думает и что испытывает. Своими странными улыбками Фрид часто вводил её в заблуждение. - Чудовищами не стают, мисс Локсар, ими рождаются. И в этом мы с вами схожи.       Что он имеет в виду? Почему-то на миг стало смешно. Джубия даже выдавила подобие улыбки. - Бред. - Бред? Не задумав ничего скверного, разговаривали бы вы сейчас так спокойно? – произнося эти слова, Фрид внимательно следил за каждым изменением в её лице.       Девушка посмотрела на него холодным взглядом, искренне не понимая, почему за такие мысли ей должно быть стыдно. - Вот видите, вы даже не отрицаете. Зачастую именно самые невинные овцы и есть теми самыми чудовищами. Это всегда было в ваших глазах – Джубия, вы многое о себе не знаете.       Она ухмыльнулась. Фрид был странным человеком со странным мышлением и взглядами, но отрицать ранее сказанное она тоже не смогла - какая-то истина в его словах таки-была.       Мужчина поднялся с насиженного места и подошёл к двери. Там он остановился и положил странную сверкающую вещь. Присмотревшись, она увидела кухонный нож. - Зачем? - Есть люди сильные и слабые. Мне стало интересно, к какому типу относитесь вы.

***

- Я всё ещё не могу в это поверить.       Кана тупо смотрела в свою чашку, забыв размешать сахар. В участке стояла гробовая тишина, уже битый час они сидят, переваривая прожитое. Женщина не спала почти сутки, в глазах время от времени рябило, дрожащие пальцы то и дело рвались перебирать волосы. Лексус сделал затяжку и выпустил густой дым. Это была четвёртая сигара за час, и она хотела сказать, чтобы он прекратил, но это было бы просто бессмысленно. - Девушка с борделя тоже официально подтвердила свои показания. – Биска, ассистентка погибшей мисс МакГарден, едва слышно зашуршала листами. - В борделях нет девушек, - коротко бросил ей детектив, откинувшись на спинку кресла.       Кана была ужасно не согласна с таким умозаключением, но, в которой раз, опровергать ничего не стала. - Нам остаётся задержать его и закрыть это громкое дело.       Женщина смотрела на уставшего Дреяра упрямым несдержанным взглядом. Кана прекрасно знала, что та чувствует, поэтому ничуть её не осуждала. Они с Леви вместе прошли многое, столько времени совместной работы, одинокие вечера за чашечкой кофе, и просто мелкие моменты в жизни. Биска уже давно могла забрать документ, обозначающий её прилежную и блестящую работу здесь, но она не желала этого делать. - Хибики Лэйтис залёг на дно, найти его дело времени, - Дреяр потушил сигару, - но вешать на него предыдущие убийства не получится – у мальца железное алиби. - В обоих случаях его прикрыли шлюхи? – ядовито бросила Биска.       Детектив раздражённо встряхнул плечами. - Если тебя так это интересует, то весь бордель. Хозяйка не стала бы лгать – незачем этой состоятельно женщине накликать на себя проблемы.       Она уже собиралась сказать что-то ещё, но на диванчике у камина громко засопел Гажил. - Не стоит его сейчас будить, - Кана удивилась собственному голосу – уж какой хриплый и загробный он у неё был!       Лексус устало потёр глаза, выпрямляясь. На широком лбу появилось несколько морщин, а ещё он не брился уже около недели: светлая щетина и короткие усы придавали ему вид более взрослого мужчины, нежели он на самом деле был. На крепких жилистых руках виднелись проступающие вены, бледные щёки чуть впали, делая лицо Дреяра более выразительным       Честно говоря, именно таким он нравился Кане ещё больше. Такой грозный и холодный, сдержанный, сильный, женщина поймала себя на мысли, что уже несколько минут смотрит ему прямо в глаза с диким восторгом. При этом, в его собственных глазах угадывались неизвестные ей ранее искры.       То ли дело было в усталости, то ли от переизбытка выпитого кофе. Она не знала, что именно побудило детектива так на неё смотреть, но тут же прекратила их зрительный контакт, чувствуя, как её губы медленно расплываются в улыбке. - Я хотел бы ещё кое-что проверить, перед тем, как закрывать это дело, - он с шумом вздохнул, пряча лицо в широких ладонях. – Гажил весь день сегодня просидел в архивах. Он нашёл некоторые сведения об адвокате, и я послал их в город, для получения полной точной информации. - Какие сведения?       Кана отставила остывший нетронутый чай и завернулась в плед. Биска, сидевшая рядом, выжидающе уставилась на Лексуса. - Поскольку Грей Фуллбастер проходил лечение именно в Клеверской психиатрической больнице, удалось найти его мед карту. У меня есть подозрения, что поставленный диагноз отнюдь не внезапные всплески агрессии. - Почему ты решил этим заниматься?       Детектив внимательно рассмотрел лицо Каны, хотя вопрос последовал совсем от другой женщины. - Сегодня утром ко мне пришла Эрза Скарлетт. Её просьба застала меня врасплох.

***

      Он видел, как её перенесли в дом, потом туда зашла та женщина, и больше никто не выходил. Мальчик сжал до хруста очередную ветвь: они не имели права увозить её! Тёмными глазами он всматривался в один единственный источник света. В окне на первом этаже тускло горела свеча, он догадался, что её поселили именно туда.       Мальчик отпустил ветку, и она слегка цапнула его по лицу. Гнев, переполняемый его сердце, удушал, переносился по венам вместе с кровью. Они не могли просто так взять и забрать её. Она дала ему имя, привязала к себе, и ушла! Пусть даже не по своей воле, но ушла, не сказав ни слова!       Он сделал несколько шагов вперёд, под ногами захрустел, совсем недавно выпавший, снег. Женщина, которую с легкостью удалось разглядеть в окне, медленно затушила свечу и вышла. Негромкий хлопок двери сопутствовал её уходу. Мальчик подошёл ближе и прислонил ладонь к холодному стеклу. Там, за несущественной стеклянной преградой, спала его Мавис. А спала ли? Может, она снова думала о своей нелёгкой жизни, о сказках, которые так разлюбила читать, или, возможно даже, о нём? О том самом мальчике, которого поклялась любить, и которого бросила без зазрения совести?       Ладонь медленно сжалась в кулак. Он так просто этого не оставит, ведь за слова, брошенные на ветер, нужно расплачиваться.