Золотая клетка для райской птички

      Леди Эрза лежала на полу в своей комнате. Прислонив ухо к половицам, она внимательно вслушивалась в происходящее снизу. Похоже, в гостиной убирались горничные.       Женщина время от времени прикрывала глаза — искусно украшенный резьбой пол отлично холодил кожу. В последнее время она делала так слишком часто, закрывала дверь, никого не пускала к себе, и лежала часами напролёт. Эрза приказала больше не разжигать камины, от чего в доме и вовсе поселился лютый холод. Женщина спасалась в этом холоде, все её мысли с той самой минуты принадлежали только ему.       Но иногда, все же, она возвращалась к ним. Неприятным липким воспоминаниям, волнению, страху. Последние дни её страшно волновал Грей. Он исчез с приёма в агрессивном настроении и больше не появлялся, не отвечал на звонки и письма. Эрза чувствовала, что что-то не так, но езжать не решалась. Мысль о том, что он до сих пор в здравом уме и всё хорошо, упрямо заставляла её не выходить из дома. О другом исходе она даже не хотела мыслить.       В дверь послышался стук.       Леди Скарлетт молчала. — Леди Эрза, я принёс обед. — Уноси обратно. Я не хочу. — Откройте дверь, или я схожу за запасными ключами.       Она его ненавидела: настырный и упрямый, такой благородный, тошнит от него! — Леди Скарлетт, я настаиваю.       Женщина молчала. Джерар больше не стоил её внимания. Бесполезный, ничего не понимающий, но вопреки всему пытающийся залезть в душу.       Спустя несколько секунд дверной замок щёлкнул.       Лжец. Ключ уже был у него.       Дворецкий запер дверь и поставил поднос с едой на комод. — Вы простудитесь.       Эрза снова закрыла глаза, раздражённо морщась. Он уже не в первый раз видит её в таком положении, поэтому даже не пытается ничего предпринять — и это единственное, за что прима действительно ему благодарна. — Рад, что вы всё ещё в своём уме, но возьмите на заметку — закапывать на заднем дворе ваше истощённое синее тело я не буду. — Очень остроумно. Ненавижу тебя.       Джерар склонился над камином и разжёг его. Эрзу охватила волна раздражения. Да как он смеет! Заметив злость на лице хозяйки, дворецкий лишь хмыкнул и неожиданно с силой схватил и поставил её на ноги. — Да как ты смеешь! Неблагодарная псина! Убирайся! — она залепила ему звонкую пощёчину, но мужчина даже не сдвинулся с места. — Ты уволен. У-во-лен!       Леди Скарлетт схватила его за ворот рубашки и начала трясти. Джерар стойко переносил её истерический припадок, никак на него не реагируя. Его сильные руки стальными кольцами сомкнулись на её запястьях. — Прекратите.       Женщина издала отчаянный вопль и, рыдая, уткнулась ему в грудь. Дворецкий отпустил запястья и бережно погладил приму по спине. — Тише. Длинные холодные пальцы оказались в её волосах, и Эрза испытала неземное облегчение. Впервые за долгие годы, она вот так плакала в чьих-либо объятьях. На миг ей показалось, что она может спрятаться в его больших сильных руках ото всех опасностей и страхов. Мужчина был терпелив и спокоен, его аккуратные движения успокаивали, не давали повода для очередной истерический вспышки. — Я рядом, леди Скарлетт, все ещё рядом.

***

      Джубия лежала на кровати, испытывая самые отвратные эмоции. В голове кружилось множество неприятных мыслей, по телу била дрожь. Она знает, что должна это сделать, должна, иначе ничего не изменить, ничто не закончиться. А если и закончиться, то только здесь, на этом полу, в её собственной крови.       Ждать больше не было смысла.       Девушка аккуратно поднялась и босыми ногами прошлась по пыльному полу. Она вытащила нож из-за шкафа и сжала рукоять. Обычный, кухонный, с большим лезвием. Самое то, верно? Джубия не позволила себе улыбнуться, но и вздрогнуть — тоже. Она в своём уме, может и не полностью психически здорова, но это всё ещё она. Та же сиротка, та же бедная брошенная девушка с мечтами и целями. Хотя, если честно, Локсар даже не помнила, о чём действительно мечтает.       Она подошла к двери и провела пальцами по замочной скважине. Как всегда — закрыто. Джубия думала об этом почти целый день. Вскоре, найденная в хламе, сломанная спица уже торчала в замке. — Ну же, дорогая, послужи для благого дела.       Девушка старалась не говорить сама с собой, ибо когда это случалось, её голос звучал неестественно, будто это говорит нездоровый человек. Она страшно боялась помешаться, сойти с ума, поэтому все держала при себе. Но ведь сейчас-то уже можно, верно? Уже почти выбралась, а там и с ума можно сходить. — Умница.       Дверь, после несколько минутных попыток, таки-щёлкнула. Улыбка невольно застыла на её лице. По коже прошёл мороз. Интересно — от успеха, иди от самой себя?       После сегодняшней ночи с Греем Локсар больше не считала свои отвратительные мысли страшными. Наоборот — только идиот станет стыдиться себя настоящего и своих надежд на спасение. А Джубия была тем, кого нужно спасти. Аккуратная босая ножка ступила в коридор. Тихо и безлюдно — точно как в тот день, когда они вернулись из приёма домой. Лишь где-то в темноте, в самых неприступных углах за ней следят глаза дворецкого. Она знала это. Девушка ступала тихо, внимательно осматриваясь вокруг. Сердце билось в страхе и нетерпении. Это было непозволительно, нарушение закона, грех, в конце концов. Но то, что сделал он, разве не грех? Рука, в которой лежал нож, стала подрагивать.       «Я не убийца».       Но движения и стремления говорили об обратном. Она хотела закрыть глаза, не видеть того, что собирается сделать, но остановиться уже не могла. Несколько минут перед дверью его кабинета казались вечностью. Он искалечил её жизнь.       Глаз за глаз.       Локсар уверенно открыла дверь. Грей, вальяжно распластавшись, спал на кресле. Джубия знала, что он не услышит её попыток открыть дверь, тихих шагов и скрипа половиц — сегодня ночью она ввела ему наркотики, когда адвокат находился в полу бредовом состоянии после очередной дозы. Он даже ничего не понял, возможно, и не почувствовал. Но девушка знала наверняка — в себя он вернётся не скоро. Она подошла к нему и стала смотреть. Долго смотреть, пока в душе не найдётся чего-то похожего на жалость или сострадание, но, к сожалению, или к счастью, не находилось ничего. Ни единой прежней мысли, оправдания, страха перед желанием совершить преступление. Интересно, он вообще сознавал, что стимулирует рождение убийцы?       Локсар горько улыбнулась.       Нож уже был прислонён к горлу, когда она вновь подумала о последствиях. Вот только жаль, что в такой ситуации все трезвые мысли больше не состояли в приоритетах.       Джубия отвела нож от горла и замахнулась. — Браво, браво мисс Локсар!       Фрид похлопал в ладоши. — Знаете, а я не ошибся. Хотя, последние два дня уже начал сомневаться.       Девушка повернулась к нему лицом. Она могла только представлять как сейчас выглядит — наверняка запухшее безучастное лицо обрамляют взлохмаченные грязные волосы, порванная одежда висит на ней лоскутами, повсюду грязь, синяки и кровь. Она сама себе напоминала отловленное браконьерами животное. — Чего тебе, Фрид? Мешаешь. — И всё-таки, вы удивительная.       Мужчина медленно подошёл ближе. — Нет, это не его смерть, дорогая.       Дворецкий мягко привлёк её к себе и обнял. Локсар обмякла, нож с лязгом упал на пол. — Правильно, не стоит пачкать руки. У вас впереди долгая хорошая жизнь, не омрачайте её тенями прошлого.       Джубия уложила голову на его плечо, чувствуя себя при этом скверно. В каком-то понимании наступило облегчение, но от бессилия и злобы захотелось расплакаться. — Но я хочу.       Тихий шёпот напомнил скрежет веток о стены. — Я знаю. — Он животное Фрид, и мы с тобой, ничуть не лучше его.       Она почувствовала, как дворецкий улыбнулся ей в висок. Прикосновение его холодных губ заставило вздрогнуть. — И в этом вся наша прелесть, мисс Локсар. Мы живем по законам природы, сами того не понимая, следуем инстинктам, защищаем себя, нападаем на других, будь то моральный или физический смысл. Но, как известно — побеждает сильнейший. — Я сильнее его, сильнее!       Девушка сжала ткань идеально выглаженного пиджака. — Поэтому вы и здесь. Но я посоветую вам быть не только сильнее, но и хитрее. Зачем пачкать руки, если это может сделать кто-то другой?       Его холодная рука коснулась её горячей бледной щеки. — Я восхищался вами до этого момента, позвольте же, восхищаться и далее.       Джубия отстранилась от мужчины и просмотрела в его пронзительные глаза. Тело снова начала бить дрожь. Но в этот раз это было что-то предвкушающее.

Чудовища порождают чудовищ, верно, мистер Грей?