Золотая клетка для райской птички

      Грей сидел в кромешной тьме, слегка пошатываясь. Стеклянными глазами он смотрел в стену. Ощущение обречённости было настолько осязаемым, что его можно было потрогать. В какие-то моменты он даже хотел розодрать себя самого собственными руками, но потом снова и снова захлёбывался в желании обладать той одной женщиной, что цепко сидела в его душе.       Так кто же из них это был? Карен или Джубия, Джубия или Карен? Но Грей перестал придавать этому значение и смотрел на них, как на одно целое. Это было хитрое расчётливое существо, вылепленное из ошмётков двух Галатей. Они обе предали его, попользовались им. Его ненависть была слепа, неудержима, она сливалась в горячие потоки лавы и уничтожала его изнутри.       Высокая изящная Карен с округлым лицом и длинными, кудрявыми волосами цвета коры хвои и хрупкая Джубия с синими, как море глазами. Один образ накладывался на второй и в этом образе Грей Фуллбастер видел настроящий кошмар — исчадие ада, они были зеркальным искажением друг друга, с насквозь прогнившими душами…       Дверь в его изолятор приоткрылась. На лице мужчины появилась безумная улыбка. За ним пришли, тьма пришла забрать его к себе!       В дверном проёме застыла фигура. Грей не видел ни лица, ни четких очертаний фигуры, но без лишних вопросов поднялся из своего места и направился к выходу. Если за ним пришли, почему он должен здесь оставаться? Мысль о свободе разгорячённой жилой запульсировала в голове, наводя на мысль о том, что уже скоро он найдёт Джубию-Карен и и сделает с ней всё, что так не даёт ему покоя.       Коридор лечебницы пустовал. Дежурная медсестра без чувств сидела на диванчике, запрокинув голову назад. Если бы Грей присмотрелся к ней то увидел бы на шее маленькую колотую рану, но он не приглядывался — его нитями тащила к себе свобода.       На улице моросил дождь, что удивительно для зимнего времени года и мужчина восторженно засмотрелся на бушующее бедствие. Лицо приобрело задорное, совсем юношеское, выражение.       Фигура впереди остановилась, поджидая его. Грей склонил голову, пытаясь рассмотреть человека, но лицо плотно укрывал капюшон. Остатки здравого смысла посылали тревожные сигналы, где-то на задворках сознания что-то умоляло его вернуться назад, прекратить всё это, придти в себя. Но Грей знал, что уже слишком поздно.       Он улыбнулся по-безумному, с горечью, удивлением, страхом и задором. К его собственной гордости такие ужасающие выражения лица могли состроить только психи. А он был психом и страшно гордился этим. Ведь тогда он был не таким как все, особенным!       Они прошли мимо спящей охраны, пересекли дорогу и сошли на обочину — в глубокий тёмный лес. От предвкушения внутри Грея всё загорелось горячим пламенем.       Он не понимал, почему охрана спит, почему все двери открыты, почему фигура впереди помогает ему, но это определённо был его звёздный час.       Под босыми ногами хрустели ветки, снег, мелкий дождик ласкал его посиневшее от холода лицо и руки, босые ноги проваливались в мягкое белое покрывало, и холод, которого он практически не замечал, гонял мелкие судороги по его телу.       Внезапно фигура остановилась. Грей замер, дожидаясь похвалы от своей личной тьмы — он ведь дождался её, смог сохранить настоящего себя! И тьма показала свое обличие. — Так вот как ты выглядишь, — широко раззинув глаза, Грей Фуллбастер ступил на шаг ближе. — Удивительно, судьба послала мне именно тебя. Но почему? — Потому, — начал человек, медленно витаскивая из кармана длинный серебристый свисток, — что месть — блюдо, которе подают холодным.       Одним незамысловатым движением свисток прислонился к обтрескавшимся бледным губам. Грей непонимающе завертел головой. — Месть? — Именно. И это, только начало.       Из-за заснеженных кустов послышалось тяжёлое хрипение. Глаза бешено заметались со стороны в сторону, а потом он увидел жёлтый блеск. Сердце ушло в пятки. На миг он снова почувствовал себя прежным, будто ничего не было — никакого сумашествия, никогого чувства эфемерного ожидания. Трезвость ума резко разрезала реальность, не щадя его чувств.       Адвокат голосно и хрипло рассмеялся, едва не согнувшись пополам. — Ты… Это ты… ты…       Его смех был громким, надрывистым, нечеловеческим. — Надо было не сбрасывать тебя со скалы, а четвертовать и развесить над камином, как трофей.       Бледные губы образовали кривоватую усмешку. Грей вгляделся в глаза человеку, ощущая, как животный страх сковывает всё его тело. И всё закончиться вот так? Вот просто? Из-за чужих ошибок и его собственных впридачу? — Фас!       Чудовище выскочило из-за кустов, шатаясь и рыча. Фуллбастер уже видел его раньше — то ли человек, то ли собака — покрытое шерстью, с видвинутыми наизнанку коленями, горбом и широкой челюстью неправильной формы. На землю капала слюна, а жёлтые глаза, совсем как человеческие смотрели прямо ему в душу.       Мужчина кинулся бежать, не видя дороги, не зная в какую сторону бежать. Позади «это» шипело и рычало, руки с удлинёнными плальцами с каждым шагом ставали всё ближе и ближе к его ногам.       Это не то, что он хотел, не та жизнь, не та смерть, и Грей Фуллбастер о многом сожалел, но и ровно о стольком не жалел ни капли.       Склизкие цепкие руки обхватили его лодыжку, когти врезались в бёдра, зубы вгрызлись в живот. Он чувствовал, как существо рвёт его на куски, вытаскивает почку и рвёт кишки. Глаза больше ничего не видели, руки не чувствовали, уши не слышали, но в голове снова и снова, до самого последнего вздоха, вращались картины старой, давно забытой жизни.       «Двое детей, сидящих на большом мягком стуле, и добрый, ласковый отец, стоящий напротив с фотокамерой в руках»… * — И что же было на тех страницах? — Кана вопрошающе посмотрела на своего давнего друга.       Роуг достал пожелтевшие листы и подал их женщине. С другого угла комнаты за его движениями наблюдала Джубия.       Кана ещё раз окинула девушку взглядом, раздумывая о том, что бы ещё у неё спросить, но, похоже, мисс Локсар рассказала всё, что знала. На всеобщую картинку легло ещё несколько фрагментов пазла. — Мне кажеться, история с этой лабораторией и есть та недостающая нить. Разберись мы здесь, и весь клубок размотается.       Альберона благодарно кивнула Роугу, полностью соглашаясь с его словами. -"Третий день. Объект Дж-1. чувствует себя отменно. Пересадка генов прошла успешно.»       Джубия подсунулась чуть ближе, Роуг свёл брови на переносице, Кана почувствовала, как в животе завязывается тугой комок. — «Объект 2 в стабильном состоянии. День четыре — объект Дж-1 начал жаловаться на боли в области сердца и конечностей, объект 2 все ещё стабилен. День пять, — женщина чуть замялась, сопоставляя все факты у себя в голове, — Дж-1 начал мутировать. День шесть — объект 2 все ещё находиться на второй стадии мутации, состояние объекта Дж-1 ухудшается». — Боже, они и вправду ставили эксперементы на людях, — Локсар в ужасе осмотрела присутствующих, стиснув подлокотники кресла. — И та плёнка, что мы нашли на прошлой неделе в заброшненной лаборатории — вовсе не подделка. — «День семь — объект Дж-1 принял нечеловеческую форму, но долго ужердать в таком состоянии мы его не смогли. Ситуация критическая. День восемь — объект Дж-1 скончался. Объекту 2 вколота доза усовершенствованого препарата».       Кана сглотнула, стараясь унять сухость в горле, но это не помогло. Она отложила первый лист и завертела в руках второй, более смятый и практически полностью покрытый желтизной. — «Это определённо успех! Шел тринадцатый день и объект 2 чувствовал себя превосходно. Мы заметили интересную закономерность — форму его тела можно контролировать».       Женщина отложила листок с единственной записью и выпрямилась. — 19ХХ год. 17 июня. За день до большого пожара. — Не могу поверить в то, что этот эксперимент всё время находился здесь. — А может, не находился?       Джубия встала с кресла и прошлась по комнате. — Его кто-то увёз, или оно сгорело. — Фрид сказал мне, что лаборатория все ещё цела. Когда вы были тим в последний раз, в каком состоянии она находилась? — В обгорелом, — Роуг скрестил руки на груди, — но и не совсем в плачевном. Сказать по правде — эти два листа я нашёл в сейфе под обломками. Мне стоило огромных усилий открыть эту чёртову жестянку — документы прятались очень надёжно.       Локсар резко развернулась. — Но ты сказал мне, что эти листы выпали из дневника Грегори Фуллбастера!       На лице мужчины появилась невинная улыбка. — И ты повелась на мою уловку.       Кана проследила за вспыхнувшими глазами девушки, отметив про себя, что вся эта ситуация выглядит даже забавно. Ченни тот еще игрок. — Но вся проблема в том, что дневник должен был сгореть. Он никаким способом не мог валяться на видном месте и оставаться невредимым после пожара.       Кана поняла к чему он ведёт и сразу же ухватилась за эту ниточку. — Джубия, кто знал, что вы собираетесь наведаться к развалинам? — Никто, и я верю, что Люси с Нацу не проронили ни слова.       Сказав это, на её лице появилось какое-то странное виражение — досада смешанная с уверенностью Интересно, почему? Но Альберона решила разобраться с этим чуть позже. — И тогда в лесу никого не было?       Джубия посмотрела на Роуга, тот лишь хмыкнул. — Кроме нас четверых — никого, — мужчина презрительно зыркнул на Локсар и отпил вино из бокала. Кана, конечно ничего не имела против, но эти гляделки начинали утомлять. — Там были жёлтые глаза.       Джубия съежилась, её взгляд стал слегка затуманенным. — Я могу поклястьяся, что видела большие жёлтые глаза.       Помощница детектива попыталась сопоставить все, что знала. Выходит, кто-то намеренно положил дневник туда, специально для того, чтобы его нашли, увидели, прочитали. Но проблема в том, что кроме личной информации там ничего не было. Единственное, что и вправду могло привлечь внимание — последняя запись о том, что сын Грегори погиб вместе с женой в автокатастрофе. Но…       Вот оно!       Женщина, сама того не замечая, вскочила с кресла. — Дневник никак не мог оказаться в лаборатории в время пожара, даже если дать волю странным теориям о его гипер устойчивости к огню, так как жена и сын Грегори погибли спустя два дня после пожара. И эти строчки — это то единственное, что доказывает о том, что Грей не его сын. Кто-то знал, что вы придёте туда, Джубия, сама — или нет, но этот девник был положен туда с целью посеять зерно сомненья в вашей душе. Вы не знали кто на самом деле человек, с которым вы делите одну крышу, и поэтому должны были испугаться. — Но зачем кому-то меня пугать? — Например для того, чтобы принудить к бегствию, — Роуг задумчиво потягивал вино. — И если судить с того, что ты нам рассказала — ты очень похожа на свою предшественницу, а господин Фуллбастер, как знаем мы, имел психическое расстройтсво. — Целью этого человека было свести известного успешного адвоката с ума, — поставила точку в этой гипотезе Кана и вернулась в своё кресло. — Кто-то травит Эрзу Скарлетт, сводит с ума Грея Фуллбастера, при чём невероятно запутанным способом, и держит при себе жертву неугомонной науки. Иначе связать все это я не могу. Роуг и Джубия согласно закивали головами. — Но я всё равно хочу наведаться к развалинам. Мне кажется, мы видим не всю картину.       Ченни согласился с её желанием.       Уже через несколько минут Кана и её друг детства ехали на стареньком пикапе вглубь леса. Время понемногу перевалило за полдень — практически стемнело. Джубию пришлось очень долго уговаривать. Альберона не могла позволить ей ехать вместе с ними. В конце-концов она не была до конца уверена в психической устойчивости этой юной леди. После пыток в доме Фуллбастера, о которых никто даже не подозревал, с девушкой могло случиться всё, что угодно. Вообще женщина искренне не понимала, почему она до сих пор не связалась с Лексом и не привела её в участок. Эта авантюра дорого ей обойдётся.       Она вытащила из бардачка полупустую бутылку виски и сделала несколько глотков. — И здесь проглядела, проныра. — Не проглядела, а целенаправленно стащила. Вообще-то, это моя привычка возить алкоголь в бардачке справа от прочего хлама. — Это всё твоё дурное влияние.       Кана весело улыбнулась. В детстве они практически делили один горшок, а он ей ещё рассказывает что-то о влиянии.       Машина затормозила у развалин. На лес опустилась кромешная тьма. — И что ты хочешь здесь найти? — Покажи мне место, где ты нашёл сейф с записями.       Они двинулись внутрь, обходя обломки и полусгорелые поваленные предметы. Фонарик тускло освещал коридор, нагоняя не самое лучшее ощущение. Кане казалось, что она находится в каком-то фильме ужасов и из-за стены сейчас на них налетит монстр.       Как бы это не было смешно, но монстра здесь можно было встретить абсолютно точно. Она в этом не сомневалась больше ни на секунду. — Здесь, — мужчина отклонил хлипкую железную дверь и они вошли.       Помощница детектива огляделась, задумчиво сдвинув брови. Левая сторона частично обвалилась, отсюда можно было углядеть даже несколько деревьев, другая стена, полностью чёрная от пожара, угрожающе склонилась под углом. Потолок провисал и было очень опасно находиться здесь вот так без какого-либо прикрытия.       Женщина склонилась над стеной, где виднелась приоткрытая дверца сейфа. Как и ожидалось, там было пусто, ничего стоящего. Но вещица рядом определённо стоила внимания. Из-под половицы, под наспех накинутой грудой хлама, торчал край железки. Это по сути ничего особого из себя не представляло, но Альберона с любопытством поддалась вперёд. — Помоги мне. — Странно, в прошлый раз здесь не было этой кучи мусора.       Вдвоём они справились достаточно быстро и уже вскоре в свете фонариков засиял железный ящик. Он не был заперт до конца — видимо, кто-то очень спешил. — Что там?       Кана отбросила крышку и провела пальцами по дну, внутренних стенках. — Пусто. — Чёрт! — Но не совсем, — ловкие женские пальцы нащупали что-то округлое и судя по всему. — Ай! — острое.       Женщина отправила порезанный палец себе в рот, а другой рукой аккуратно вытащила кусок ампулы. — Разбитая. — Смею предположить, что она была здесь не одна. — Но это ни чем нам не поможет. — Если она разбилась здесь, что очень даже.       Кана посветила в ящик и принюхалась. — Не могу разобрать что это за запах.       Выудив из кармана носовой платок Альберона тщательно обтёрла дно ящика и спрятала назад. — Зачем? — Полагаю, наша экспертиза не совсем плачевна.       Внезапно раздался выстрел. Женщина ничего не успела понять, как услышала сдавленный стон по правую сторону от себя. Роуг свалился на пол, зажимая плечо руками. — Сукин сын! — Ложись!       Она прижала его голову к грязному полу и сама прислонилась к нему щекой. Фонарик выпал из рук и сейчас валялся где-то рядом.       Послышалось ещё два выстрела, буквально над ихними головами.       Здесь было очень темно, и чтобы сориентироваться потребовалось время. Кана подтащила раненного Роуга на два шага вперёд — к железному перевёрнутому шкафу. — Что это такое, чёрт возьми! — Нас ожидали, и нам здесь не рады.       Ещё выстрел и с потолка посыпалась штукатурка. Точнее, то, что от неё осталось. — Откуда он целиться? — Не знаю, могу предположить, что из дыры в стене, но сколько здесь дыр и насколько процентов мы в безопасности — я сказать не могу.       Мужчина зашипел от боли, сильнее зажимая рану. Кана лихорадочно общупывала свою поясницу — хвала богам, пистолет был на месте. Только вот стрелять вслепую не вариант. — Либо ждём, либо. — Ждём чего? Пока он не придёт сюда и не перестреляет нас?       Женщина нервно закусала губу, теребя пуговицу на пальто. И почему она ввязалась в это всё? И предупредить кого-либо совсем никак… Уже несколько минут в округе висела тишина. Кана аккуратно высунула голову из-за укрытия и вгляделась в кромешную тьму. Было тихо, подозрительно тихо. Осознание того, что стрелявший решил не заморачиваться, а подойти прямо сюда и застрелить их на месте, гадким червячком ковыряла её сознание.       Альберона перезарядила пистолет, встала на четвереньки и проползла несколько метров в сторону выхода. Сердце колотилось где-то в ушах, не позволяя сосредоточиться на посторонних звуках. В какой-то миг Кана даже пожалела, что не предупредила Лексуса об их экстремальной вылазке. А ещё она жалела о том, что в случае своей смерти выпивка, спрятанная в участке, так и не будет осушена.       В конце коридора что-то шелохнулось. Она была готова поклясться, что слышала чьи-то шаги. Наставив пистолет на дверь, она замерла. Секунды тянулись слишком долго, в горле пересыхало от волнения с неистовой скоростью.       Внезапно она услышала тихое рычание. Рука предательски затряслась. Кана медленно облизала сухие губы и сделала глубокий вдох. Шуршание и тихое хрипение приближалось. Палец, лежавший на спусковом крючке покалывал, в любую минуту готовясь выстрелить.       Альберона была готова к худшему, ожидала самого страшного, но никак не того, что стальные закалённые нервы так неожиданно сдадут.       Женщина выстрелила в приоткрытую железную дверь. Раз, второй, третий, четвертый, рука будто зажила своей жизнью. Уже на шестом выстреле помощница детектива услышала нечеловеческий крик и звук, будто скулит собака. У двери что-то закопошилось. Кана не видела что там такое, но могла покляться, что «это» было совсем близко.       Ужасное скуление стало резко отдаляться, отдаваясь эхом в полуразваленных стенах.       Кану всё ещё бил озноб, но на подсознательном уровне она уже знала — опаснось отступила. Или отступила частично. Где-то с четверть часа они молча сидели, не издавая ни звука. — Мне кажется, пора убираться отсюда.       Женщина согласно кивнула и стала медленно подниматься. На негнущихся ногах она выглянула в коридор. Там было пусто и тихо. С колотящимся сердцем она помогла Роугу подняться. Дорога к пикапу была самой длинной в её жизни, но ужас, охвативший сердце, не отпускал даже до того момента, как на горизонте показались фонари города. * — Дженни!       Джубия ходила по дому воззывая духа. Голова нестерпимо болела, зудели конечности. Девушка пыталась настроиться на какую-то определённую волну, но ничего не получалось. — Дженни, ты нужна мне, покажись! Мне нужно знать, как вызывать духов, я обязана это уметь!       Переведя дыхание, Локсар остановилась у шкафчика с книгами. — Я хочу поговорить с Шеррией или Хибики! — она в мольбе подняла глаза к потолку. — Пожалуйста, Дженнни!       Но потолок молчал, ровно как и стены, и всё в этой комнате. Призрак не желала идти на контакт, явно посчитав, что вся её работа уже выполнена. Это слегка раздражало девушку. Если верить тому, что ей рассказал Роуг — люди говорили, что её мать может призвать духа. Конечно, всего лишь россказни, но Локсар искренне верила, что это правда. А как ещё объяснить эту её способность к спиритизму? — Да что ж такое…       Она устало осела на диванчик, подперев щеку рукой. Ей было просто необходимо поговорить с кем-то из них! Шеррия могла бы пролить чуть больше света на эту историю, а Хибики и вовсе рассказал бы об убийце. Джубия была на двести процентов уверена, что он умер не своей смертью. — Пожалуйста!       Обречённость накрыла Джубию с головой.       Увлечённая своими мыслями, девушка совсем не заметила, как на кухне что-то шелохнулось. Спустя миг послышался звон бьющегося стекла. Локсар вскочила и бегом понеслась на звук.       На кухне было тихо, но почему-то на полу лежал разбитый графин, а окно было раскрыто настежь. — Кто здесь?       И потом Джубия почувствовала это — напряжение, лёгкое покалывание в лопатках и затылке. Она буквально забыла как дышать, прислушиваясь к своим ощущениям. — Хибики не придёт.       Шею обвеяло холодом, загробный голос заставил её вздрогнуть. — Шер.Шеррия? — Его душа не имела никакних сожалений. Он сразу же отправился на ту сторону.       Борясь с собой, девушка медленно развернулась. Только одним усилием воли она не закричала. Видеть Дженни уже практически вошло в привычку, но заплывшая кровью Шеррия стала для неё новым ударом. Глазные впадины пустовали, маленький ротик был искажён, на щеках проступали порезы. В окровавленных руках с длинными ногтями усопшая держала старое фото. — Почему? Почему все призраки выглядят так?       Это бы не тот вопрос, который она хотела задать, но слова вырвались сами собой. Белые губы Шеррии согнулись в подобии улыбки. — Потому, что мы неприкаянные — не живые, но и не совсем мёртвые. Таких, как я, земля не отпускает. Я не могу увидеть спасительный свет из-за сожалений и ощущения несправедливости. У каждого свои причины.       Она медленно протянула Локсар фото. Помедлив, она подняла руку в ответ и взяла его с другой стороны. Они застыли, держась за предмет с разных сторон. Джубии показалось, что волна тока, прошедшая в этот миг по её телу не простая — сейчас она находиться между мирами. Пусть это и не видно, но достаточно ощутимо. — Что такого сказал тебе Хибики, когда ты встретила нас с Люси? — Он сказал мне, что любит мужчину.       Джу, не веря ушам, поддалась вперёд. — Это. ты шутишь?       Брови призрака свелись в кучу. Она неодобрительно хмыкнула. — Думаешь, я сюда просто так, пошутить пришла?!       Тихий шёпот сорвался на визг. Болтающаяся на ветру занавеска поднялась высоко над подоконником, предметы задвигались. — Прости, прости меня!       Прошло несколько минут, прежде чем Шеррия снова заговорила. — Я была так сильно влюблена в него, готова уйти на край света, лишь бы он был рядом. Я даже подсыпала цианид Эрзе, полагая, что Хибики от неё без ума. Я совершила страшное преступление ради человека, которого едва знаю, и поплатилась за это. В тот день он был вне себя от ярости. Сказал, что я дура, и что существа глупее меня на свете нет. Я долго плакала, а потом решила проследить за ним, посмотреть кому же он отдал предпочтение. Той ночью Хибики пошёл в лес, естественно я шла за ним. — В твой руке нашли нож. почему?       Призрак горько рассмеялась. Из чёрных впадин полились прозрачные слёзы. — Я была такой глупой, такой опрометчивой! Я хотела пригрозить Хибики, сказать, что покончу с собой, если он не обратит на меня внимания, но я не успела. Чудовище вскочинло на меня внезапно — огромное и страшное. Так похожее на человека, но отнюдь не являющееся им. Я пыталась отбиваться, но всё было четно…       Призрак ещё раз всхлипнула, прикрывая лицо потёртым рукавом рубашки.       Джубия перевела взгляд на фотографию, которую все ещё сжимала в своей левой руке. — Кто это? — Не знаю, — шморгая носом, Шеррия неохотно взглянула на Джубию, — но это было в сейфе в заброшенной лаборатории. Я забрала её до того, как кто-то взломал сейф. Я почувствовала, что это очень нужная вещь и она сыграет большую роль.       На фото были запечатлены два профессора — Локсар и Фуллбастер, а так же человек, сидящий на больничной койке. — Это то, с чего всё началось.       Джубия хотела спросить что-то ещё, но Шеррия растворилась в воздухе, а фотография в руке показалась чересчур холодной.