Золотая клетка для райской птички

      Уже с полчаса Джубия стояла под дверью городского морга, не решаясь войти. Поздно вечером, когда Кана и Роуг вернулись из развалин, позвонил Детектив и сообщил о теле Грея Фуллбастера, найденном вчерашним утром неподалёку психиатрической лечеблицы. Они приехали сюда прямо из дома Роуга в самые ранние часы. Как выяснилось — леди Эрза Скарлетт уже опередила их и первой пообщалась с детективом Дреяром.       Его нашли растерзанным, полностью лишённым внутренностей и некоторых конечностей.       Джубия смотрела на входную дверь и совершенно не знала, как должна себя чувствовать. Вроде как она сама хотела его убить, ненавидела, проклинала, и вроде, такое животное, как он, заслуживает животной смерти, но что-то в душе не давало ей покоя. В минуты, лишённые здравого смысла, она закрывала глаза и вспоминала его добрую улыбку, тёплые надёжные руки и полные нежности глаза. Она вспоминала, как он касался её — бережно и аккуратно, будто боясь случайно сломать.       » Ты словно прекрасный цветок, словно бессмертник — как бы не складывались обстоятельства, всегда тянешься к солнцу»       «Как же я счастлив, сжимать тебя в своих объятьях, моё самое ценное сокровище…»       «Я не сделаю тебе ничего плохого, веришь?»       Сердце отдалось глухой болью, но почти сразу же в голове зазвучали иные слова:        «Ты принадлежишь мне, только я могу делать с тобой всё, что захочу!»       «Ты говорила, что любишь меня, поэтому люби, и то чудовище внутри…»       Локсар прикрыла глаза, прижав стиснутые ладони к груди. Всё закончилось, давно закончилось, но почему тогда так больно? Почему образ светлого и тёмного Грея разделился для неё надвое, стал предметом одновременной любви и ненависти? Да, верно, Джубия любила его светлую сторону, и быть может, если бы не тот переломный момент, она бы до сих пор его любила?       Сожаления… как же их много.       Она сожалела о том, что не любила его слишком сильно и любила слишком много, о том, что так доверяла, и не доверяла ежечасно, о том, что решила его когда-нибудь простить, но так и не простила, и о том, что позволила Фриду остановить себя в ту страшную ночь. — Ты в порядке?       Рука Роуга тяжело опустилась ей на плечо. Девушка нехотя разлепила веки. В голубых глазах блеснули предрассветные лучи. — Я чувствую, что всё ещё его ненавижу. Это нормально? — Абсолютно.       Он подставил ей своё целое плечо и Джубия не раздумывая склонила на него голову. — Оказывается, чудовища склонны уничтожать подобных себе. А что же тогда будет с теми, кто не такой, как они?       Какое-то время мужчина молчал, мимо пролетали крупные снежные хлопья, у них на глазах рождалось новое декабрьское утро. Где-то вдали о новом начале вещали старые городские часы, не спеша на улицы выходили торговцы, открывались магазины и салоны, отпечатки маленьких ног безолаберной ребятни уже успели отпечататься на белом покрове.       И тогда Роуг снова заговорил. — На всё воля Божья. *       Мавис нехотя открыла глаза. Кто-то настойчиво стучал в окошко. Потребовалось несколько минут, чтобы вновь вернуться в реальность, ощутить горящие лёгкие, слабость и мизерную возможность сводобно дышать.       Эта комната была слишком большой для неё одной, поэтому она просила Урьтир оставаться с ней подольше, но сегодня у женщины были дела в городе. Она уехала ещё затемно, собравшись в спешке и приказав ей никуда не выходить.       Это был загородный дом — личная вилла госпожи Милкович. Здесь было мало слуг, всегда тихо, но очень уютно и тепло. В особенности тепло было у Мавис на душе. Вчера она послала Джубии весточку о том, что с ней всё хорошо, и долго читала книги. Сказать по правде, она уже не верила в то, что сможет сделать ещё что-нибудь. Доктор говорит, что состояние стабильное, но девочка чувствовала, как понемногу её жизнь выгорает, словно кусочек древесины в огромном пламени.       Стук повторился.       Усилием воли Мавис спустила ноги с постели и, пошатываясь от слабости, подошла к окну. К её большому удивлению по ту сторону стекла на неё смотрели глубокие тёмные глаза недавнего друга. — Зереф! — она открыла окно, пропуская гостя внутрь. — Где она! — Кто? — Та женщина, что увезла тебя?! Я убью её!       С видом затравленного зверя мальчик бросился к двери, ведущей в коридор, но Мавис цепко ухватилась за его запястье. — Остановись! — она прокашлялась, сгибаясь пополам, — Зереф, прошу!       Мальчик нахмурился, источая самую сильную, что есть, ауру злобы. — Прекрати, и послушай меня.       Удостоверившись, что её друг больше не рвётся, как сумасшедший перебить всю округу, девочка медленно осела на диванчик. Надежда на то, что слуги их не услышат была ничтожна. Как потом объясниться со всем этим леди Милкович, Вермиллион даже не представляла. — Ты знала, что уедешь, и ни слова мне не сказала?       На вымазанном грязью, лице проскользнула тень презрения и глубочайшего разочарования. — Нет-нет, послушай же!       Она взяла его пальцы и сжала в своих. — Я не знала, клянусь тебе, это всё обстоятельства, которых никто не мог предвидеть. Уртир неожиданно увезла меня, утверждая, что в городе сейчас опасно.       Мальчишка слегка опешил, но его лицо оставалось непроницаемым. — Я бы ни за что не бросила тебя. — Прости меня, — он неуверенно свёл брови. — Я просто… — Знаю, — она сжала его руку сильнее. — Просто. я подумал о том, что единственный человек, которого я люблю пропал и…       Девочка взяла его лицо в свои ладони и уверенно посмотрела в глаза. — Я здесь, я с тобой, сейчас. И потом — потом я тоже буду с тобой.       Зереф накрыл её ладони своими и склонил свой лоб к её лбу. — Я испугался. — Тебе нечего бояться.       Он издал смешок, полный горечи и сарказма. Мальчишка нехотя отстранился, его глаза были как никогда серьёзны. — Есть. И тебе тоже.       Мавис улыбнулась лёгкой улыбкой. — Но я ничего не боюсь.       На какой-то миг он задумался, а потом его глаза озарились ярким пламенем. — Тогда сбеги со мной!       Мавис удивлённо вскинула брови. — Сбежать? Но зачем, куда?       Он резко дернул её на себя. В нос ударил запах крови, грязи и нечистот. — Далеко, я ухожу очень далеко и хочу, чтобы ты пошла со мной!       Девочка упёрлась ладонью в его грудь и устало взглянула ему в лицо. — Но почему ты бежишь? Я могу поговорить с Уртир, она выслушает меня, поймёт и согласится оставить тебя здесь.       Его руки сжались на её талии. — Ты не понимаешь. Я не могу больше здесь находиться. Мне нельзя здесь оставаться. — Зереф… — Вермиллион прокашлялась, чувствуя как холод сковывает босые ноги. — Я не могу, я правда… я бы хотела…       Новый приступ кашля заглушил невысказанные слова.       В тёмных глазах мальчика в тот же миг погасла светлая искра надежды. — Я противен тебе, да?! Ты ненавидишь меня за то, что я бродяга, что я не такой, как все? — он оттолкнул её.       На юном лице появились доселе неизвестные Мавис эмоции. Не удержавшись на ногах, она упала, больно ударившись спиной о кофейный столик. — Нет, Зереф, нет! Ты не противен мне, ты не так понял!       Но мальчик уже не слушал её. Каким-то безумным взглядом он посмотрел на свои руки, а потом, не оглядываясь, подбежал к распахнутому окну и выпрыгнул наружу. — О, Господи, что же я наделала!       Кое-как взобравшись на ноги, девочка подошла к окну и посмотрела вслед убегающему другу. — Нет.нет. — практически самими губами она зашептала эти слова, как мантру.       Нужно было срочно что-то предпринять, она не могла упустить его! Обувшись в домашние тапочки и накинув свитер, Мавис распахнула окно чуть шире. Может, это первая и последняя авантюра в её жизни, но оставаться в стороне, упуская всю свою жизнь она больше не могла.       Девочка уверенно ринулась вперёд, с трудом вскарабкиваясь на подоконник. Благо, это был первый этаж, и падение можно было избежать. Но вопреки всему, она всё равно свалилась вниз — ухватиться покрепче не хватило сил.       Ощутив адский холод, Вермилилон согнулась в три погибели от кашля, но не бросила свою глупую затею. — Зереф! Подожди, не убегай! Прошу…       Поднявшись на ноги, она мелкими шажками направилась в сторону леса. От холода стучали зубы и сводило ступни, сердце билось быстро и болезненно, холодный воздух причинял страшную боль. — Зереф!       Крик больше напоминал хрип, а секундный прилив сил сменился на усталость. Но всё должно быть не так! Она не может лишиться своего единственного друга, она попросту не может бросить его одного с таким ощущением, ведь оно сломает его, разъест душу.       Ещё несколько трудных шагов и снова кашель. На бледных худых ладонях показалась алая кровь. Пару секунд она всё ещё всматривалась в приговор на своих ладонях, а потом глаза устетило непроглядной мглой и худое хрупкое тельце потеряло равновесие.       Ледяные снега показались ей мягкой периной. * — Не понимаю! Ни-че-го не понимаю! — Кана раздражённо меряла кабинет шагами, краем глаза наблюдая за совершенно спокойным Лексусом. — Вот как ты можешь сидеть и курить эту грубанную сигарету!       В два шага она пересекла пространство и выхватила дымящую сигару из его зубов. — У меня голова кругом идёт, а ты сидишь спокойный и надутый, как сыч!       Сверкнув глазами, мужчина выдернул сигару из рук напарницы и бесстрастно вернул её на прежнее место. — Угомонись. Сядь поработай — сама говорила — зацепок вагон — вот и соединяй.       У неё из глаз едва не посыпались искры. — Соединяй! Я?! Кто из нас двоих детектив? — она тяжело опёрлась обеими руками на стол, — Да ты хоть знаешь, как я сейчас себя чувствую? Меня едва не застрелили, чуть не сожрало какое-то чудовище, а ты сидишь и говоришь мне с целомудренным спокойствием — соединяй?!       Мужчина поднялся с места, обошёл вокруг стола и, вытащив сигарету изо рта, поцеловал Кану в щеку.       Глаза бедной женщины едва не вылезли с орбит. Конечно, она знала, что во время мыслительного процесса он прибывает в глубине себя и забывает обо всём на свете, но вот чтобы настолько! — Мне нужно сьездить в архив и уточнить одну деталь. Когда вернусь, обещаю рассказать кое-что интересное. Тебе понравится эта история.       Он неторопливо оделся и, махнув рукой на прощание, вышел из кабинета. Кана так и осталась стоять у стола, со слегка согнутой спиной. — Чёрт, это надо обмыть!       Она знает Лексуса уже почти десят лет, видела массу его состояний, но вот это — определённо её любимое. Из-за ящика стола показался отборный крепкий виски. Кана даже разлила его в бокал, отказавшись от дурной привычки хреначить с горла. — Мисс Альберона? — из-за двери показалась голова эксперта. — Что там? — Пришли результаты из городской лаборатории, — девушка прошмыгнула в кабинет и протянула помощнице детектива бумагу. — Вещество, которое вы попросили проверить, было доселе неизвестно науке. В силу наших возможностей удалось выяснить, что с прочими разнообразным набором были смешаны вещества воздействующие на психику, фитогормоны, экстракт гормонов из эндокринных желез разных животных… — О, Боже… — женщина выдернула листок из рук девушки и внимательно вчиталась в каждую строчку. — Они хоть отдавали себе отчёт в том, что создают? — Остальные вещества так и не удолось определить.       Кана кивнула головой и девушка удалилась. — Но зачем такую дрянь наливать в ампулы и сохранять? Для чего они конкретно использовались?       Альберона ломала голову над этим почти два часа. От усталости глаза уже буквально вылезали наружу, а спина болела в нескольких местах. Нарезав по кабинету пару десятков кругов, она со вздохом приземлилась в кресло. Рука произвольно потянулась к фотографии, которую Джубия передала ей сегодня утром. Нормально она так и не объяснила, откуда её взяла, но многозначительный взгляд сказал всё за себя. Кана так же само не могла объяснить Лексусу откуда взяла медальон с инициалами, который, к слову, так и не показала, ведь благодаря Эрзе Скарлетт многое упростилось и стало на места.       На фото было изображено несколько человек — профессора Локсар и Фуллбастер, молодой мужчина, сидящий на больничной койке с безучастным выражением лица, и лаборант чуть поодаль, у стены.       Что такого могло быть в этой фотографии? Почему Джубия сказала, что здесь вся разгадка? (Или, если быть точным, почему так сказала Дженни, а Кана на сто процентов была уверена, что это работа призрака). Она, конечно, сумасшедшей не была, но после личной встречи к всему потустороннему относилась с большим уважением.       Поводив пальцами по чёрно-белому снимку, женщина задумалась. На обратной стороне были написаны какие-то буквы, но время уже слегка подтёрло их. — «ДЖ», «СТ», «ДЖТ», «Е», 1898 год.       Вздохнув, Кана перевернула фото назад. — Чертовщина какая-то!       Её взор обратился к человеку на койке. Снова и снова она вглядывалась в него, пытаясь рассмотреть хоть какие-то отличительные черты, но потом её глаза метнулись к человеку у дальней стены. Это выражение лица, слегка затёртые глаза, искривленный в отвращении рот. В этом взгляде улавливалось что-то знакомое, отдалённо напоминавшее что-то совсем недавнее. И когда женщина пригляделась ещё сильнее, её сердце упало. Слова на задней стороне фотографии тут же сложились воедино, а тот последний, недостающий пазл лёг на картину.       Кана отложила фотографию и бросилась к шкафу с документами. После минутного лихорадочного перекидывания бумаг, она вытащила старую папку с делом детектива Макао Майна и раскрыла страницу с биографическими даными пропавших.       Её пылающие глаза остановились на фотографии молодого юноши.       «Макбет Орайон Сейс — пропал 1900 года 30 апреля» — Большой пожар охватил город в 1896 — вот почему лаборатория не сгорела до тла, вот что так меня волновало! — заметашись по кабинету, Кана старалась всё соединить, — в 1898 газеты кричат об эксперементах, и в тот же год лаборатория горит совсем по другой причине!       Дрожащей рукой женщина положила две фотографии рядом — фото пропавшего мальчика и фото со времён эксперемента. — О, Господи, Господи, Господи!       Она дернулась в сторону телефона, судорожно перебирая пальцами цифры. Спустя минуту по ту сторону провода послышался голос управляющей архивом. — Позовите детектива, срочно! *       Они сидели в гостиной друг напротив друга в полном молчании. Джубия глядела, как в камине потрескивают дрова. Чувство обречённости медленно разъедало её душу. Она совершенно не знала, что ей делать дальше, что будет после того, как всё это закончится, куда она пойдёт? Да, собственно, куда ей идти сейчас?       Девушка украдкой посмотрела на Роуга — он сидел с закрытыми глазами, его лицо было расслаблено. Ему пришлось тяжеловато — пуля застряла в плече и всю ночь он пробыл в больнице Клевера.       Джубия нервно закусала губы и уставилась на свои руки.       Грея больше нет — у неё нет никакого смысла находиться рядом с ним. Она просила защиты у Роуга, хотела использовать его в своих целях, но теперь всё сошло на нет. Ей больше не от кого прятаться, а значит, и находиться в его доме у неё больше нет надобности.       От осознания того, что ей придётся уйти отсюда, бросило в ужас. — Ты напряжена.       Джубия вздрогнула. — Я устала. — Усталые люди выгядат устало, а не так, будто готовы рвать волосы у себя на голове.       Усилием воли Локсар расслабилась, откидываясь на спинку кресла. — Так что ты мне говорил? Значит, Эрза Скарлетт рассказала всё это детективу?       Мужчина кивнул, поудобнее устраиваясь на диване. — Да, её преследовал мужчина, издевался, держал в плену примерно около года. До этого у них были длительные отношения, даже разговаривали о свадьбе.       Джубия нахмурила брови, сжимая ногтями бархатную обивку. — Но был безумен, и его безумие преслудет её до сих пор. Она утверждает, что все убийства здесь тоже его рук дело, и он все ещё охотится за ней.       Девушка поёжилась, отгоняя воспоминания растерзанного тела Шеррии и призраков. — А как же тогда чудовище? — Леди Эрза тоже упоминала о нём. Она сказала, что это чудовище его ручная собака. — Святые заступнкики…       Снова повисла напряженная тишина. Локсар перебирала в голове два последние месяца, Роуг понемногу засыпал. Внезапно раздался телефонный звонок. Роуг снял трубку. — Слушаю.       Сердце Локсар будто-бы остановилось. Она в ожидании уставилась на мужчину. — Твою ж… Я сейчас приеду.       Он положил телефон и поднялся с дивана. Шаги давались ему непросто, но Ченни держался, как истинный солдат. — Что случилось? — Они нашли убийцу. Полиция уже на полпути к его дому.       Девушка вскочила. — Я иду с тобой. — Нет, — он невозмутимо натянул на себя плащ и, шипя от боли, склонился над ботинками. — Но я могу… — Что ты можешь? Пойти и умереть там? — А тебе не всё равно? — неожиданно в горле скопился гнев.       Мужчина недовольно сверкнул глазами. — Ты сумасшедшая! — процедив слова сквозь зубы, он застегнулся и хлопнул дверью. — А ты изверг!       Брошенные в пустоту слова так и остались висеть в воздухе. Джубия нервно застучала пальцами по столу, соображая, что ей делать. Они нашли убийцу, нашли! А она, после всего пережитого, сидит здесь и ничего не знает! Но внезапно негодование сменилось на ледяной ужас.       Если убийца найден, значит что-то в его плане провалилось — а значит, он знает, что полиция его ищит.       Сердце застучало где-то в ушах.       Но это же крах — он должен осознавать это. А ежели так, то он попытается сделать всё, чтобы завершить начатое. Если ему нужна была леди Эрза, что мешает ему овладеть ею прямо сейчас?       Локсар набросила верхнюю одежду и выбежала в ночь. *       Машина размеренно перемещалась по лесной дороге. Эрза нервно вглядывалась в силуэты чёрных деревьев за окном. — Вы уверены, что это было правильное решение?       Джерар повернул руль, машину качнуло под очередной впадиной. — Я уже бежала один раз. — Не уверен, что бегство это выход.       Женщина испытывающе посмотрела на дворецкого в зеркальце. Да кто он вообще такой, чтобы её осуждать! Она сложила руки на груди и, поджав губы, снова отвернулась к окну.       Они ехали уже двадцать минут, беспокойный город становился всё дальше и дальше, как далёкий кошмарный сон.       Карие глаза Джерара на миг метнулись к зеркальцу. — Что вы теперь будете делать? — Вернусь в оперу. Может быть на некоторое время уеду куда-то далеко.       Мужчина кивнул, явно удивившись про себя, что она удосужилась поделиться хоть чем-нибудь. Вообще Эрза очень доверяла ему, сильнее, чем кому-либо, поэтому именно Джерара поздней ночью она попросила завезли её в Харгеон. Смерть Грея потрясла её до глубины души. Он был её единственной родной душой — спасительной соломинкой.       Леди Скарлетт знала, что это Макбет добрался до него, уничтожил, как и клялся уничтожить семь лет назад. Теперь её черёд — она знала, что её время уже вышло.       Глубоко утонув в своих мыслях, женщина потеряла счёт времени. Внезапно Джерар резко повернул руль. — Что такое?!       Послышался выстрел, потом второй. Машину заносило, дворецкий не справлялся с управлением. Эрзу охватила паника. Она ухватилась в спинку переднего сидения, крепко загоняя в неё ногти. — Держитесь!       Он снова повернул руль, но из-за пробитых колёс управление вышло из-под контроля и с ужасным шлепком машина врезалась в дерево. Транспорт сильно покачнулся, Эрза закричала. — Джерар! Джерар! — она отцепила дрожащие руки от сидения и потрясла за плечо мужчину. — Джерар, очнись!       Голова дворецкого покоилась на руле, а сам он не издавал ни звука.       Женщина торопливо вылезла из машины. Бегло осмотрев местность — их со всех сторон окружал густой тёмный лес — она открыла дверцу и стала трясти Фернандеса за плечи. — Очнись, пожалуйста!       С его лба тонкими струйками сочилась кровь. — Боже…       Из чащи послышались шаги. Хруст веток и снега заставил оперную певицу застыть на месте. В какой-то момент она даже перестала дышать. Тело одолел озноб, язык отказывался произносить слова. Она широко раскрыла глаза, по щекам потекли горячие слёзы.       Ещё несколько шагов и человек остановился. Оглянуться у неё недоставало духу, но и без этого Скарлетт знала кто стоит у неё за спиной. — Лиззи, дорогая, я соскучился.