Мой отец — Мир

Сегодняшней ночью в склепе Монфокона на два невинных трупа стало больше. Когда мертвые тела Клодетт и капитана отвязывали от столба, то заметили, что хрупкая кисть девушки была сжата в ладони Рафаэля. Умирая, Клодетт не издала ни единого вопля. До того как навсегда уйти, она с закрытыми глазами что-то усердно шептала. До людей, что стояли впереди и которые так сильно желали ее смерти, доносилась ее молитва, но они едва ли могли различить хоть одно слово и видели только шевелящиеся уста, поэтому решили, что это было призывом на помощь дьявола. Клодетт кашляла и задыхалась. Лик ее, по-прежнему сиявший юной красотой, был обращён к небу, в которое был устремлен дым, а потом ее голова просто бессильно повисла на тонкой шейке и больше не шевелилась. Девушке повезло — Клодетт умерла раньше, чем огонь успел добраться до неё и причинить боль. Капитану пришлось труднее. Мы помним, что перед костром с него сорвали крест, но это не мешало ему молиться вместе с Клодетт. Когда любимая покинула его, он почувствовал это, но ее мертвой руки из своей ладони всё равно не выпустил. Он говорил ей что-то. По слухам, пущенным по Парижу сразу после казни, Рафаэль обещал Клодетт поскорее прийти. — Он всё твердил: «Скоро я буду с тобой! Дождись, и я приду к тебе, мой ангел!», — наутро жена пекаря пересказывала события минувшей ночи своей соседке, всё пропустившей. — Любовь зла, полюбишь и ведьму!.. Бедный, бедный Рафаэль… Когда огонь приступил к телу его, дым ещё не убил капитана, и в этом Рафаэлю можно было только посочувствовать. Слова не в силах описать, какую боль он испытывал, играя роль живого факела. Рафаэль стискивал зубы до боли, зажмуривался до слез и изо всех сил старался не закричать, но при этом не отпускал ладонь возлюбленной. Когда она покинула его, он испытал самый леденящий страх в своей жизни. Страх, который мог заставить его замёрзнуть, несмотря на жар кострового огня. Никогда ещё ему не было так одиноко в этом мире как сейчас! Рафаэль впервые пожелал скорейшей встречи с Создателем, потому что этот мир осиротел, когда Клодетт Бастьен испустила дух, и что делать здесь без неё бывший капитан гвардии не знал. К счастью, эта пытка продолжалась недолго. Дым сделал своё дело, заполнив его легкие, и мучения капитана прекратились. Теперь они стояли на слуху у всего Парижа. Кто-то строил догадки, другие восхищались сдержанностью Клодетт и Рафаэля во время сожжения, а третьи жаждали таких же крепких чувств. Мы многое видели, многое пережили вместе с ними и имеем право сделать вывод. Их любовь пережила их самих. Да, это безусловно так. Возможно, Рафаэль до сих пор держит руку возлюбленной в своей ладони. Где-то далеко от нас. Где-то в лучшем мире. Париж проснулся таким же, каким был вчера, но уже не таким, каким будет завтра.