3-я улица Строителей дом 25

На кухне кипел старый чайник, издавая свой чуть ли не предсмертный свист, кружки уже стояли на столе, как и сахар с печеньем, выглядевшие без темноватой жидкости как-то одиноко. За окном февраль, дул мерзкий и холодный ветер, из-за чего-то и дело завывали окна, а снега было не видать. Бедные люди, непонятным образом оказавшиеся в такую отвратительную погоду на улице, то и дело перепрыгивали лужи на асфальте и кутались в теплые куртки и шарфы. Скрипнул стул, а затем старые доски. Медленно выливающиеся струйки воды и исходящий от них пар. Пару кусочков сахара и отвратительный звук биения ложки о дно кружки. — Беда… — протянула одна из присутствующих на кухне девушка. Она опустила свой взгляд на деревянный стол и пыталась остудить недавно налитый чай легкими потоками воздуха. Ее волосы легкими волнами падали на лицо и плечи, выбиваясь из наскоро заплетенной косы. — И что мне делать? — неуверенно спросила другая девушка, сидящая напротив нее. Растерянный взгляд серых глаз не отрывался от собеседницы, чье положение было не менее растерянным. Брюнетка заправила непослушные пряди трясущейся рукой за ухо и отхлебнула кипятка, после чего поморщилась и потянулась маленькой ручкой к корзинке со сладостями. — А ты уверена? — ответила вопросом на вопрос. — Ну… Что он действительно тебе нравится? — Угу, — немного испуганное. — Дела-а… Тишину разбавляло мирное тиканье часов и вой зимнего ветра, пробивающего до костей своим могильным холодом. — Сколько говоришь ему лет? — Двадцать восемь. — Дела-а-а… И снова тишина. Отвратительная и неловкая, приправленная нотками сомнения и растерянности, под соусом из бурлящих чувств и самокопания. Мощный коктейльчик. — Ну, помнишь, я тебе всегда говорила, что разница в десять лет почти не чувствуется и… — Двенадцать лет и семь месяцев, Жень, — перебила блондинку подруга, — Двенадцать… Девушка лишь отхлебнула чаю. — Но он же тоже к тебе что-то чувствует! — не выдержав, взбунтовалась блондинка, слегла стукнув кулаком по гладкой поверхности стола. — Какие в задницу чувства, скажи мне?! Он ведь друг моего дяди, а он мне как отец! Ты бы стала мутить с другом своего бати, а? — закричала брюнетка и засунула в рот еще одну конфету. Ну это так, чтоб нервишки успокоить. — Нет, потому что они слишком старые, — съязвила подруга. — Да какая к черту разница, если вы чувствуете что-то друг к другу? — Мне еще нет восемнадцати и я не собираюсь… И вообще! Он слишком взрослый! Я ведь только в сторонке томно вздыхать и могу! — сероглазая вскочила со стула и принялась наматывать круги по маленькой кухоньке, так что это более походило на мечущегося тигра в клетке. — Да никто тебя не заставляет! Хотя, я соглашусь, это немного стремно, ну такая разница в возрасте… Блондинку снова прервали, но на этот раз звонок в дверь. — Эт-то еще кто? — хмуро пробормотала хозяйка квартиры и направилась в прихожую. — Небось суженый, — улыбнулась подруга и вновь отхлебнула чай, закинув в рот пару печенек. Скрипя зубами брюнетка поворачивала замок на двери, даже не удосужившись посмотреть в глазок. «Ага, суженый, как же! Небось Васек из сорок третьей опять ключи забыл.» Справившись с дверью, девушка дернула ее на себя и обомлела. На пороге стоял среднего роста молодой человек, с как всегда невероятно милым выражением лица, легкой щетиной и в помятой серой футболке. — Привет, — неуверенно начал он. Неожиданно услышав такой басистый голос, с кухни послышалось настороженное: «Ма-а-ань».