Спящая

2001

      Меж плотной ткани палатки, сквозь небольшой проход тянулся прохладный ветер, неся за собой противный, но такой привычный запах сырости, смешанный с запахом дыма, леса и чем-то наподобие жаренной (или сгоревшей) еды. Теплая рука, чуть шершавая, коснулась предплечья и несильно потрясла его. Затуманенный рассудок, сонливость, головная боль — всё это едва ли пропускало голоса снаружи, отдающиеся эхом, и не позволяло полностью открыть глаза. Зажмурившись, парень сморщил нос и приподнял веки. Перед ним предстала размазанная картина: девушка округлых форм, присев, пристально смотрела на него, всё ещё не убирая свою ладонь с его предплечья. Лица не видно из-за света позади нее. Он заморгал, а после, осмыслив всё то, что произошло и происходит сейчас — поджал губы, грубо скинул руку с себя и приподнялся, мысленно ругаясь сам с собой. Он потер пальцами лицо и, наконец сфокусировавшись, внимательно посмотрел на пришедшую. На лице ее застыло недовольство, медленно переходящее в некую обеспокоенность: нахмуренные брови, презрительно прищуренные глаза, под которыми залегли темные синяки, и губы, сжатые в тонкую полоску. Теперь даже яркий персиковый блеск не мог скрыть потрескивания и синевы. Ранее милый розовый румянец сменился впалыми скулами.       — Ты проспал, Драко, — словно где-то вдалеке прозвучал слащавый, такой мерзкий голос. А в ситуации, в которой они находились, это выглядело по настоящему противно и неуместно, как и скошенный набок, грязный и изношенный розовый бант в белый (а скорее серый с вкраплениями желтизны) горошек, и по-детски слишком кудрявые русые волосы. — С тобой всё хорошо? Я могу позвать…       — Мерлин, заткнись, Браун, — он устало потер переносицу. — Ни слова больше и иди отсюда. И не смей называть меня «Драко»! — в конец прикрикнул он, отчего девушка вздрогнула, поднялась с колен и мигом выскочила из палатки, что-то пискнув напоследок. В проходе палатки ярко был виден ее стремительно удаляющийся с поляны силуэт, а далее и визг, коим она кого-то позвала. А собственный голос оказался слишком громким и ударил по ушам едва ли не сильнее, чем противные писки Лаванды, вызвав новую, более сильную волну боли в голове. Парень упал обратно на измятую подушку и вцепился пальцами в блондинистые волосы, чуть не вырывая их, надеясь умерить боль. «Идиот» — пронеслось в голове. Он открыл глаза. Взгляд его метнулся к углу палатки. Там стояла опустошенная бутылка, всего несколькими часами ранее наполненная до краев алкогольным напитком — единственное удовольствие, что было при нем. В этой ситуации.       Он поднялся, скинул с себя тонкое одеяло, небрежно скомкав и откинув куда-то в сторону, а после, быстро и неаккуратно нацепив обычные, затертые чуть ли не до дыр брюки и белую рубашку, вылез из палатки. В лицо, со стороны более густой, а вместе с этим и неизведанной чащи леса, подул легкий ветерок. А с ним и тот запах дыма и подобии еды. Да, всё-таки сгоревшей. В нескольких шагах от него в кучу были скиданы бревна и те медленно сгорали под небольшим пламенем, а над ним — витающая в паре сантиметров железная, уже поржавевшая кастрюля, в которой, как оказалось, варился суп. «Это суп, если ты не знаешь, Малфой. Или вас, аристократов, таким не кормят?» — презрительно фыркнул на недоверчивый взгляд Драко Лонгботтом, помешивая суп. «Как можно было спалить чертов суп?» — подумал он про себя, но ничего не сказал. Лишь брезгливо скривил губы и вытянулся. Полуденный ветер и едкий запах гари немного отрезвил затуманенный ранее рассудок. Пробуждение в этом месте никогда не было приятной частью дня, однако за несколько недель все, включая Драко, привыкли к этому.       Браун сказала, что он опоздал. Но на поляне было пусто, остальные только-только вылезали из своих палаток. Увеличенные изнутри, в них помещалось много человек. Зачем же она его обманула? Драко был готов поклясться — Уизли надоумил ее разбудить его раньше, пока все спят, чтобы в очередной раз поиздеваться и как-то отомстить.       Ветер дул со стороны более густой чащи леса, куда еще не ходили. Кроны высоких деревьев не пропускали ни одного лучика света в лес — так казалось с поляны. Но здесь, на небольшом чистом участке земли, где росли лишь невысокие кустарники шиповника, было вполне светло. Дня два назад Финниган описал неизведанную часть леса, как «нечто странное, таящее в себе какие-то тайны и загадки место, словно сердце этой бесконечной, глубокой, как Браун, чащи — именно там наше спасение», после чего получил подзатыльник от стоящего рядом Томаса — такие не смешные (не смешные — так казалось Драко) шутки в этой ситуации были крайне неуместны. Но несмотря на всю обжитость этой маленькой полянки — место казалось заброшенным и каким-то отреченным от всего внешнего мира. Таким приторно серым, будто здесь не кочевали волшебники. «Волшебники» — такое красивое и светлое слово. Они никак не красили внешний вид этого лагеря. По две палатки, по два ученика-сторожа, по два защитных и скрывающих заклинания на каждую сторону света — это место оборонялось всеми силами, защищая то, что крылось в нем. Им не хватало какого-нибудь гиганта или дракона, чтобы сделать их территорию еще безопаснее, чем сам банк Гринготтс. В голове никак не укладывалась мысль о том, что когда-то целая школа развалилась, просто распалась на миллионы осколков, как разбитая фарфоровая чашка. И теперь им приходилось спать на жесткой земле, укрытой лишь тонкой, такой ненавистной и неприятной на ощупь тканью палатки. Такого мнения, таких мыслей и такого вялого настроя придерживались все. Кроме Малфоя. Ему было плевать — его голова была забита совершенно другими делами и людьми.       — Малфой! — что могло еще больше испортить утро после пьянки, бессонной ночи и больных мышц и головы? — Ты так и будешь стоять, руки в бока уперев, или может поможешь разбудить остальных?       — Ох, Уизел… — Драко развернулся и перед его глазами предстала интересная картина, вызывающая то ли смех, то ли стыд за то, в какой паршивой, по-настоящему безвыходной ситуации они находятся: Рональд Уизли, со своими взъерошенными, такими неухоженными и раздражающими всем своим видом волосами, стоял в одних поношенных красных трусах ровно в той же позе, что и Драко, так же «руки в бока уперев». Под его глазами, которые Малфой иногда сравнивал с маленькими крысиными глазенками, как у той самой мерзкой Коросты, залегли мешки. Собственно, как и у половины людей, находящихся в данный момент на поляне. Кроме одного. Не видя бы Драко здесь остальных, а лишь Уизли и Браун, в его бы голову закралась слишком банальная мысль, почему именно у этих двоих недосып. Но ему не хотелось заострять на этом внимание. Очухавшись, Драко вновь пристально посмотрел на парня напротив. — Я вижу, ты сам только-только из постели вылез. Не хочешь объясниться, почему твоя драгоценная особа разбудила меня раньше всех?       — Она не моя особа! И вообще-то, Малфой, раньше всех поднялся Не…       — Мерлин, не бери Лонгботтома в счет, он и без дежурства практически не ложится из-за этой Полоумной!       — Ты не смеешь так говорить, не зная, какой ужас пережил Невилл! — Уизли вскипел буквально в секунды, а разговор их не длился и минуты. Лицо его так сильно и быстро покраснело, что чуть ли не слилось с цветом его волос, а ладони тут же сжались в кулаки, отчего мышцы на руках заметно напряглись.       — Остынь, — безмятежно сказал Драко, всунул пальцы в карманы и, насвистывая себе что-то под нос, поплелся в сторону палатки, стоящей рядом с той, в которой жил сам. Как позади него раздалось:       — Драко, стой, — он тяжело, с неким раздражением, что нарастало где-то внутри него, сделал глубокий вдох и развернулся. Та, что окликнула его, стояла на другом конце поляны, рядом со своим «домом». Он закатил глаза, мысленно проклиная тот самый момент, когда вышел из палатки проветриться и лишний раз обдумать всё произошедшее. Сейчас он уже стоял рядом с ней, на позволительном для нее расстоянии.       — Чего тебе, Сьюзанн? — она стояла босая на холодной сырой земле, опираясь на одну ногу и сложив руки на груди. Стояла с таким видом, будто Малфой был перед ней в каком-то долгу. Её волосы были собраны в тугой пучок, какой Драко видел только у балерин в волшебном театре, а тело, кое он видел и в несколько другом виде, облегало максимальное простое серое платье. Единственное, кстати, чистое на весь их «лагерь», ведь Сью была самой первой из тридцати людей, что решилась вручную стирать свою одежду обычной водой из небольшого водоема в метрах ста от поляны. — Почему такой ранний подъём и с чего вдруг такой тон? — он сделал три медленных шага вперед, зная, как у нее и подобных ей застывает кровь в жилах, когда он делает так. Драко чуть приподнял голову, из-за чего стал казаться выше. А чувствовал он себя еще более властным, стоя рядом и без этого с низкой и хрупкой на вид девушкой. Она заметно сглотнула и заговорила, в эту же секунду набравшись смелости, уверенности и невиданной наглости:       — Во-первых, быстро извинись перед Роном и Невиллом. Во-вторых, Рон дал тебе задание разбудить остальных. И в-третьих, будь добр, отвлекись от своих наиважнейших дел и поговори со мной. И ты знаешь о чем я, — она вскинула брови, видимо ожидая его ответа, а он, в свою очередь, вновь тяжело вздохнул. Раздражение нарастало внутри него, как какой-то монстр, жаждущий вылезти наружу и испортить всё вокруг. Драко на секунду прикрыл глаза, задумавшись, а после открыл их и на выдохе заговорил:       — Во-первых, мне не за что извиняться перед Лонгботтомом и уж тем более перед Уизли, — он сделал шаг вперед. Под его ногами хрустнули ветки, видимо выпавшие из кучи, что вчера тащили парни дежурства. — Во-вторых, я не обязан ходить и будить отдельно каждого, когда этот напыщенный идиот может всех поднять на ноги одним своим криком, — еще один шаг. На руках Сью отчего-то вспухли вены и побелели костяшки. — В-третьих… — небольшая пауза, шаг и он уже стоял прямо напротив ее лица. Стоило бы ему чуть двинуться — и они соприкоснулись бы носами. Драко издевательски ухмыльнулся. — Прости, я не знаю о чём ты.       Договорив, он тут же развернулся и с тем же видом, что и после разговора с Уизли, зашагал в ту сторону, куда направлялся изначально. Он затылком почувствовал, как тяжело в десяти метрах от него дышит Сьюзанн. Он едва повернул голову, увидел ее побледневшее лицо и шевелящиеся белые губы. Драко готов был поклясться, что она прошептала ему: «Противный недоделанный аристократ». А он мысленно ответил ей: «Противная грязная магла».       Отчасти он был прав во многом: смерть Полоумной Лавгуд — не его вина и ему не зачем извиняться перед Лонгботтомом и уж тем более перед Уизли — он тоже не виноват в том, что именно он, смелый и гордый гриффиндорец, предложил трусливой Браун не спать в одиночестве. Это ведь чистая случайность, что именно ей досталась последняя палатка, в которой она должна была спать одна, но была спасена. Этот Уизел даже бросил свою верную подружку. Еще Драко был прав в том, что ему необязательно было всех отдельно будить — все уже вышли из своих палаток, сонно потирая глаза. Но, к сожалению, он знал о чем хотела поговорить Сью.       Он резким движением раздвинул ткань палатки, что была в роли двери и, не залезая внутрь, крикнул:       — Подъем! Только вас нужно будить отдельно… — оттуда послышались сонные стоны Забини и Нотта. — Вас даже будить неинтересно, — фыркнул он, выпрямился и направился к источнику неприятного запаха горелого супа.       Дни здесь были настолько одинаковыми, ничем не отличающимися друг от друга, что часы шли незаметно. Всё было как по строгому расписанию Хогвартса: подъём, завтрак, занятия, обед, занятия, ужин и сон. Разве что вместо занятий было нечто в роде дежурства или патруля: несколько Поттер брал с собой на утренний, дневной или ночной обход территории. Или скорее не обход, а поиск того, что поможет всем, присутствующим здесь. А вот, кстати и избранный. Под вечер все разошлись по поляне (хорошо, она была небольшой и все были на виду) и о чем-то говорили. Это действительно напоминало разговоры в Большом Зале, только здесь не было разделения на возрасты, факультеты, чистоту крови и волшебников и маглов. Меж тонких стволов деревьев показался свет фонарей, а затем и силуэты людей.       — Эй, ребята! — раздался голос младшей Уизли, идущей рядом с Поттером. — У нас новости! — все вмиг затихли. «Какие могут быть новости?» — с долей раздражения подумал Драко. Каждый раз, когда Поттер и Уизли возвращались (а они всегда ходили вместе и на все патрули) — ни о каких интересных новостях и речи быть не могло. Это всегда было что-то в роде «Мы нашли ручей, куст с ягодами и новый камень, раньше того камня не было, мы не одни!», а после этого все начинали радостно переговариваться. Грустно думать о том, что известия о каком-то новом найденном предмете рождали в сердцах этих обреченных волшебников и маглов некую надежду. Но нет. Все это было в пустую и никакого прогресса не было. И именно поэтому в этот раз (как и во все предыдущие) Драко не стал слушать Поттера, а просто ушел в свои мысли, сидя облокотившись о ствол дерева.

***

      Она сидела на холодной земле, покрытой лёгким инеем, приобняв колени и опустив голову, пытаясь согреться. Одна в лесу она сходила с ума. Мёртвая тишина. Каждый шорох был оглушительно громким. Словно чувства обострились. Словно она чувствовала всю боль этого леса, который кричал о пощаде, прося спасти как его от неминуемой гибели, так и других. Она судорожно, непонятно из-за чего, вцепилась в траву и длинными пальцами вырывала её с корнями. Это было единственным спасением. Но была ли гибель спасением? Где-то недалеко послышался хруст сломанной ветки. Испугавшиеся внезапного звука, птицы, сорвались со своих мест на деревьях и бросились в полёт, громко хлопая большими крыльями. Маленькие зверьки так же не проигнорировали мимолётного оживления леса. За камнем показался хвост какого-то грызуна, а за ним ещё несколько. Едва слышный рык хищника — волка. Только они здесь были. Только они не побоялись этого ужасающего места, где выжить может не каждый. Этими животными можно восхищаться вечность.       Но есть ли у нас эта вечность?       Интригующая тишина, а затем громкий визг, яростно разрывающий её. Казалось, что все эти звуки в голове. Их нет на самом деле. Это лишь игры разума, с которыми надо справляться, дабы окончательно не свихнуться. Эта мысль была единственной, что может здесь кого-либо волновать. Потому что с остальным можно справиться, а с собственным разумом — нет. Пугающий вой стаи, который свидетельствовал о начинающемся пиршестве животных. Топот множества лап по сухим опавшим листьям, которые раскалывались каждую секунду. У этих животных есть шанс выжить, покинуть это место и никогда не возвращаться. Голос в голове что-то горячо зашептал. Это было противно и мерзко. Хотелось истерично засмеяться таким мыслям. «Эти звери живы только потому, что никого не щадят. У них есть чувство жалости, раскаяния и отвращения к самому себе, но у них нет слабых качеств. Они не хотят ощущать и не ощущают. Им нужно стать сильными, чтобы жить. Они убивают других, чтобы выжить. Так почему тебе не сделать так же?». Она слабо потрясла головой. Зачем становиться зверем, чтобы жить, чувствуя ненависть к самому себе? Не поднимая головы, она почувствовала то, чего не ощущала уже вечность. Тепло. Это чьё-то тёплое дыхание. И оно человеческое. Она сделала слабое движение головой, пытаясь посмотреть через левое плечо. Темные пряди мокрых волос спали на лоб. Тело вздрогнуло и от этого по нему прошлась ледяная волна боли. Но она даже не пискнула. Физическая боль — не самое страшное, что может ощущать человек. Эту боль можно терпеть, а душевную — нет.       Словно сквозь сон, который был таким реалистичным, будто всё происходило на самом деле, она услышала голос, отдавшийся эхом где-то из глубины леса. Голос, будто звавший ее к себе. Голос, четко произнесший ее имя.

***

      — Малфой! Малфой, ты меня слушаешь?       — Мм, что? — Драко несколько раз моргнул и взглянул на нависший силуэт перед собой. На него пристально и презрительно смотрел Поттер, а вместе с ним и половина присутствующих в лагере. По виду они были рады происходящему. «Видимо, сегодня было что-то поинтереснее камня в лесу» — подумал он. — Чего тебе?       — Я так понимаю, ты не слушал меня. Вообще, — он сложил руки на груди. «Мерлин, я задел его нежные чувства лидера, я не слушал его указаний!». — Введу тебя в курс дела — сегодня ты остаешься на ночь один.       — Хорошо, — он снова прикрыл глаза. «Наконец-то один… или…»       Нет.       Не один.       — Стоп, Поттер, нет! — он вмиг вскочил на ноги, в глазах тут же загорелся огонь злости и возмущения. — Я не останусь здесь один! Здесь попросту невозможно остаться одному! У нас был уговор, Поттер! — посыпались слова. Драко не хотел оставаться здесь с ней. — Это целиком и полностью твоя ноша, Поттер! И я не обязан страдать здесь только из-за того, что ты вдруг возомнил себя мировым героем и решил всех спасти! Я против.       — Уговор нарушен, Малфой. Это не обсуждается, — он твердо встал на своем, пропустив всё остальное мимо ушей.       — А с чего вдруг все решили кинуться идти с тобой?       — Смысл тебе объяснять, если ты не слушал? Ты знаешь, где ее палатка. Народ, идем! Сент-Клэр! — крикнул он очкастому мужчине, сидящему на голой земле в другом конце поляны. Он вздрогнул, что-то пробубнил себе под нос и, понурив голову, зашагал за остальными.       В следующую минуту в лагере осталось только два человека.       Ещё через минуту Драко стоял возле палатки, где ему предстояло провести ночь.       Он расстегнул молнию палатки и залез внутрь. Это была единственная палатка во всем лагере, не увеличенная заклятьем незримого расширения. Внутри всё было точно так же, как и в остальных, только меньше места. А ещё меньше воздуха, меньше желания оставаться здесь. И меньше жизни.       Она сидела в самом углу, неаккуратно укрытая ярко-алым вязаным одеялом, будто в неё просто бросили кусок ткани и ушли.       Обломанные сухие волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбивалась одна поседевшая прядь; с костлявого плеча сползла выцветшая персиковая блузка, оголяя мертвенно бледную кожу, в некоторых местах покрытую небольшими, уже едва заметными синяками. За несколько недель пребывания здесь ничего не изменилось. Он запомнил её именно такой. Да, даже лямка чёртовой драной майки была на месте, словно друзья не навещали её каждый день и не приводили в порядок.       На его побледневшем лице выступил холодный пот. Словно театральная постановка, в голове закружились воспоминания прошлых месяцев. Он сел, подогнув одно колено и положив на него руку.       В следующую секунду ему показалось, будто его голос отдался эхом из другой части леса.       — Ну привет, Грейнджер…