Partie 2.
30 июля 2017 г., 17:18
Стоило Чимину провалиться в безмятежный сон, как утро вступило в свои права без всякого на то сожаления.
Кое-как разлепив глаза, Пак потянулся на кровати, выгнулся в спине, разминая затекшие за ночь мышцы, и встал с постели, почесывая макушку.
До подъема еще как минимум полчаса, но организм, видимо, решает, что и тех крох сна вполне хватило, чтобы не чувствовать себя зомби.
Чимин чертыхается, безмолвно коря себя за ранний подъем, но смысла ложиться обратно — нет: скорее всего, он крепко заснет и точно проспит работу. А если опоздает, это повлечет за собой последствия вплоть до увольнения. Других вариантов работы у парня нет, поэтому терять эту тоненькую ниточку надежды совсем не хочется.
Умывшись и позавтракав хлопьями, Чимин отмечает, что до выхода — целых пятнадцать минут.
За это время он успевает послушать утренние новости и допить чай, а еще натянуть джинсы и свежую рубашку, вчерашняя футболка отправилась в корзину с бельем.
Свежий и вполне бодрый Пак выходит из квартиры на пять минут раньше обычного и тут же замирает. Перед открытой дверью, занеся руку над звонком, стоит Юнги.
— Хен, — вырывается раньше, чем старший успевает раскрыть рот, — что ты здесь делаешь?
— Так ты радуешься моему приезду? — шутливо возмущается Мин и треплет челку младшего, совсем как в детстве, когда оба еще учились в школе и не было этих километров между ними.
— Нет, конечно, нет, — зачем-то оправдывается Чимин, а затем бросается на шею Юнги, — я так скучал, хен.
Юнги неловко мнется, не зная, куда деть замершие в нерешительности руки, но позже расслабляется, вдыхая знакомый запах душистого мыла от тела младшего, и успокаивается, обхватывая спину своими ладонями. Тело младшего стало как будто меньше, он заметно похудел, и даже привычные щеки спали, сменяясь четкими очерченными линиями скул.
— Ты похудел, — отмечает старший и на секунду расслабляет руки, чтобы заглянуть младшему в глаза.
— Хен, — тянет младший и сильнее льнет к телу Юнги.
— Ну все, все, хватит нежностей, — Мин отходит первым, отстраняя Чимина от себя, откровенно разглядывая, как тот изменился за год отсутствия.
— Черт, я опаздываю на работу, — вспоминает Пак, потирая шею. — У меня смена в кафе до девяти, надеюсь, что ты не уйдешь и останешься здесь.
Парень впихивает свой комплект ключей старшему и быстро сбегает по ступеням, на секунду оборачиваясь, застывая на месте:
— Спасибо, что приехал, — младший широко улыбается и машет ладошкой, прежде чем скрыться из виду.
Ошарашенный Юнги так и остается стоять на лестничной клетке со связкой ключей в руках. Растерянный, но безумно счастливый. Он теперь рядом.
◊◊◊
День Чимина тянется безумно долго. Сегодня все будто посходили с ума, желая как можно туже набить голодные желудки. Пак крутится как белка в колесе, развозя один заказ за другим. На улице слишком душно, а еще солнце печет, выдавая все +35 на градуснике. Пот струится по спине и вискам. Слишком жарко, а рабочая смена в самом разгаре. Неимоверно хочется под потоки холодного воздуха кондиционера или освежающий душ. Работать в таких условиях — почти нереально. Пак натягивает кепку ниже и сильнее вжимает газ на своей старенькой подружке. Мопед почти визжит и выдает максимальные 75км/ч, замедляясь на поворотах. Чимин ругается и просит свою ласточку поднажать, но средство передвижения лишь трещит, разнося привычную дрожь, отдающую по всему телу парня. Ближе к вечеру на телефон Пака звонит начальник, называя адрес последнего заказа, что в спешке забыл отдать еще в кафе. Чимин согласно угукает в трубку и говорит, что запомнил. Написанный на клочке бумаги адрес — издательство небольшого журнала, что в основном специализируется на статьях о звездах. Чимин еще раз сверяется с написанным и глядит вверх — на вывеску. Вычурная, с мигающими по контуру светодиодами. Почти как в дешевом пабе, усмехается парень и проходит внутрь, где на пороге его встречает невысокая брюнетка в очках. Секретарь, делает вывод Чимин и ждет, пока та разберется с делами и обратит на него свое внимание. Спустя минуту ожидания девушка окидывает его взглядом и просто кивает в сторону, разрешая пройти. Чимин кивает в ответ и проходит дальше. Останавливается он только напротив приоткрытой двери, где на табличке золотыми буквами выбито: Чон Чонгук, главный редактор. Пак хмыкает, склоняя голову в размышляющем жесте, когда до его слуха долетают обрывки фраз мужчины, что находится по ту сторону. — Нет, я уже говорил, тебя это не касается. Сколько можно лезть в мою жизнь! — голос сквозил раздражением. — Клянусь, еще одна подобная выходка, и я не ручаюсь за себя. В ответ чей-то едва слышный голос тихонько тянет слова почти нараспев, на что обладатель кабинета распыляется сильнее. — Заткнись и слушай меня, сидишь тихо и не высовываешься. Половина твоих активов все еще находится в компании моего отца! Снова неразборчивый голос и всхлипы, а затем глухой удар кулака о стол. — Вот и умница, — следом тишина; из кабинета в слезах выбегает щуплая девица со смазанным макияжем, в смятом платье, подол которого слегка виднелся из-под верхней юбки. Чимин опасливо постучал по дверному косяку и заглянул внутрь. — Ты не поняла?! — рявкнул молодой мужчина, но тут же одернулся, понимая, что на пороге не недавняя его гостья. — Чего тебе? — Ваш заказ, — тянет Чимин, протягивая порцию острой курицы в соусе «табаско». Мужчина не отвечает, выдергивая протянутый обед из рук Пака. Затем долго роется по карманам и кидает на стол несколько крупных купюр. — Дверь там, — кидает редактор, стоя спиной к собеседнику, глядя куда-то за окно кабинета. — Спасибо за заказ, наша сеть всегда рада обслуживать вас, — проговаривает на автомате заученную на зубок фразу Пак и вылетает из кабинета. Щеки горят, внутри всё стучит. Впервые ему приходится становиться свидетелем чужих разборок. — Напыщенный индюк, — бросает Чимин, садясь на мопед. — Богатенький наследник, блин, — трогается с места. Больше некогда тратить время на случившееся. Дома его ждет хен, который ровно на год выпал из жизни. А теперь он вернулся, и Чимину больше ничего и не надо. Есть тот, кто поддержит и поймет. В половине десятого Пак нажимает на звонок своей квартирки и ждет, пока с той стороны послышатся шваркающие звуки от тапок Юнги и его родной с хрипотцой голос. — Кто там? — не успевает договорить, а Чимин уже щебечет с той стороны об усталости и теплом душе. — Как дела? — Чимин — счастливый, и даже полная смена в кафе не испортит ему сегодня настроение. — Пойдем, покормлю тебя, — Юнги тянет младшего на кухню, заставляя помыть руки и снять грязную футболку. — Немного похозяйничал на твоей кухне. Как ты жрешь эту дрянь каждый день? — Ну обычно я не успеваю готовить, поэтому приходится перекусывать на ходу, а дома есть только рамен. — Эх, придется взяться за тебя, пока я здесь. — Возьмись за меня, хен, возьмись, — смеется Пак, понимая двусмысленность сказанного, за что получает от старшего затрещину. Хочется смеяться вместе с младшим, только вот фраза, брошенная Чимином вскользь, отнюдь не шутка. — Ты надолго? — а про себя «скажи, что насовсем». — На лето, пока каникулы. Нужно еще съездить к семье. — Мм, — грустно тянет Пак. — Это всего на неделю, — обнадеживает Мин. — Всё остальное время проведу здесь, в Сеуле, если не выгонишь. «Никогда». — Ну-у-у. Будешь бурчать и поучать меня своими дедовскими методами, думаю, мы не уживемся, хен, — Пак обнимает старшего со спины и наконец выдыхает. Он никогда не мог находиться один, наедине с собой. Ему всегда нужен был тот, кто обнимет и не отпустит, пожалеет и поддержит. Хен — тот, кто неизменно наполняет жизнь Чимина светом. — Ешь давай, — Юнги ставит перед младшим тарелку ароматного мяса и плошку с рисом. Тот едва успевает жевать, только запихивает в рот, словно хомяк, и смеется. Позже, уже после позднего ужина, парни лежали на полу в комнате. Чимин сложил руки и ноги на Юнги, на что старший сначала показательно ворчал, а затем сам устроил конечности Пака на себе, чтобы тому было удобнее. — Расскажи что-нибудь, — тихо попросил Чимин, глядя из-под челки. И Юнги рассказывал. Про год учебы. Про особенности европейцев, про преподавателей и про успехи. Про недельную стажировку в Швейцарии и про персональную выставку. Мин еще долго показывал фото, сделанные в разных странах, и увлеченно жестикулировал. Обычно он был более скупым на слова, но излюбленное дело доставляло восторг. Говорил много и обо всем, но вот только умолчал о симпатичном одногруппнике, ставшим чуть больше, чем просто другом. Юнги не хотел ранить младшего. Сделать больнее себе он уже не сможет, а вот причинить страдания младшему — вполне. — Когда-нибудь я тоже хочу посмотреть на это, хен, — сквозь сон лепетал Пак. — Я обязательно покажу тебе, Чимини, — Юнги откинул челку младшего и поцеловал того в лоб, когда было слышно размеренное дыхание и спокойное сопение. Завтра выходной, новый день. День, когда Юнги снова придется закрыть в себе чувства впервые за все время, надевая маску.
