Partie 3.
31 июля 2017 г., 16:52
Время настолько быстротечно, что порой, кажется, вся жизнь пролетает за мгновение. Еще вчера ты только ходил пешком под стол, а уже сегодня — зарываешься в кокон, в надежде уйти от проблем. Но они никуда не исчезают, накапливаясь всё больше, словно снежный ком.
Работа, дом, снова работа и опять дом. По отлаженной схеме, не изменяя планам. Жизнь превращается в зацикленную программу, нарушить ровный ход которой не так просто, как кажется на первый взгляд. Это как работа механического процесса: пока всё следует четкому распорядку, механизм — движется, шестеренки крутятся и всё «живет». Но стоит случиться хоть одному малейшему отклонению от плана, механизм рушится.
И жизнь Чимина была похожа на четко слаженный механизм. Изо дня в день повторение одних и тех же дел. Ровно до тех пор, пока в дела Пака не влез Юнги. Размеренное бытие свернуло в другое русло. И существовать стало легко и просто.
Хен был второй мамой: следил за питанием, встречал с работы и делал расслабляющий массаж, чтобы снять напряжение с уставших за рабочий день мыщц.
В целом, особо ничего не поменялось, вот только Чимин теперь отчаянно рвался домой, не задерживаясь по пустякам. Квартира стала светлее, а Чимин наконец-то почувствовал себя снова нужным. Мин смог вернуть младшему веру в себя.
Они проводили много времени вместе, как будто восполняя прожитый порознь год. Чимину даже пришлось взять на работе отпуск.
Заново мирились с привычками друг друга, много шутили и смеялись.
Даже Мин по-новому засиял в глазах Пака. Стал более общительным, мягким и куда более терпимым.
Либо же Чимин забыл то, каким бывает старший на самом деле, или просто соскучился и перестал замечать его минусы, отмечая для себя лишь хорошее.
Иногда мы правда становимся слепы, если любим кого-то. Мог ли Пак сказать, что действительно любит?
Хен был самым близким и родным человеком, помимо матери. Чимин признавал его авторитет и всегда прислушивался к его мнению. Но эта любовь отнюдь не была той, что приписывают двум влюбленным. Когда бабочки в животе распускают крылышки и становится трудно дышать, если он рядом.
Этого не было. Младший чувствовал огромную привязанность и считал Юнги любимым другом, любимым старшим, любимым братом. И, пожалуй, ему действительного хватало простого присутствия того рядом. Всегда. Просто близко, на расстоянии вытянутой руки, чтобы в любой момент коснуться или укутаться в объятиях. Чувствовать себя не брошенным и одиноким, а нужным и любимым.
Пак больше всего нуждался в проявлении нежности. Но только не в жалости. Нужно было понимание и принятие от близких ему людей. Но так сложилось, что для него таким близким был только Юнги. Мать давно уже не могла полностью восполнять ту необходимую нехватку в заботе, ведь сама чуть ли не ежедневно нуждалась в ней.
◊◊◊◊
С момента приезда Юнги прошло уже три недели. Старший успел съездить за это время в родной город на пару дней, навестить старшего брата и встретиться со старыми друзьями, что по счастливой случайности тоже пребывали в Дэгу.
Чимину на это время пришлось быть одному, но он не терял зря времени и усердно практиковал написание статей. Даже если он никогда не воплотит мечту, точно будет удовлетворен, что не сидел, сложа руки.
Долгое отсутствие практики играло свою роль, но парень не опускал рук и писал, писал, писал, пока пальцы не начинали неметь, а в глазах не чувствовалась настоящая засуха. Только тогда Чимин прерывался на маленькую зарядку для глаз, закапывал их каплями, отдыхал некоторое время и снова продолжал писать.
Менял стилистику, пробовал использовать разнообразные речевые обороты, но всё равно оставался недоволен: то предложение получилось корявым, то слог не слишком изящен, или же тема, выбранная для статьи, — абсурд чистой воды.
Пак мучил себя, выжимая по максимуму. В работе журналиста не может быть не каких огрехов, слишком велика конкуренция.
Вокруг много стервятников, готовых скинуть тебя со скалы в море, лишь почуяв, как запахнет «жаренным».
— Слишком сухо, хм, — Чимин сидел за новой наработкой вот уже два часа и без перерыва копался в информационном материале.
Прочесывал новостные каналы и раз за разом перечитывал всё новые и новые факты.
— Не может же быть, чтобы ничего не было, — Пак говорил с самим собой, раздумывая над плавающими на экране монитора строками.
— Чимин, я дома, — громко разнеслось из коридора; парень рефлекторно дернулся на голос и развернулся на новеньком компьютерном стуле, недавно купленном хеном специально для него. — Смотри, — Юнги кинул на стол какой-то журнал с яркой обложкой, тем самым обращая внимание младшего на принесенную вещь.
— Что это? — Пак бегло окинул обложку взглядом. На главном развороте красовалось лицо, отчего-то показавшееся слишком знакомым. На секунду Пак задумался над тем, где мог уже видеть его, а потом как камнем по голове ударило — пришло озарение. Этот тот самый редактор журнала, невольным свидетелем ссоры которого Пак и стал месяцем ранее.
— А ты открой последнюю страницу, давай же, быстрее, — Юнги слишком сильно нервничал, ожидая реакции младшего.
— Ну что, — Чимин пролистывал страницу за страницей, замечая лишь мелькавшие заголовки. — А-а, — глаза бегали по странице, — хен, я что-то не пойму, объясни-ка мне.
— Дай сюда, — Юнги отобрал у младшего журнал и легонько треснул им по лбу Чимина. — Стажировка, ты же сам видел.
— Хё-ён, — гнусаво. — Они берут к себе лишь студентов выпускных курсов, я-то им зачем, без опыта и образования. Меня туда разве что уборщиком возьмут, — Чимин грустно улыбнулся и встал со стула.
— Сидеть, — крепкая рука старшего усадила Чимина на место. Юнги развернул стул к себе и подкатил так, чтобы оставаться с Паком на одном уровне, для этого пришлось немного наклониться. — А теперь послушай, что я тебе скажу, — Мин сбавил громкость, отчего голос стал казаться куда более пугающим, — если так и собираешься тратить свой талант впустую, валяй, хочешь работать в доставке всю свою жизнь — плевать.
— Но хен, как бы мне ни хотелось заниматься тем, что я действительно люблю, ничего не могу всё равно с этим сделать.
— А и не надо, я уже сам всё сделал, — между делом кинул Мин, чуть отстраняясь.
— Что, прости?
— Послал анкету от твоего имени. В редакции оказались очень милые секретари, к слову.
— Кто тебя просил? Разве я говорил, что мне нужна чья-то помощь, говорил?! Посмотри на меня, хен, — отчаянный крик разрезал тишину комнаты.
— А мне не нужно твоего разрешения, — сухо и непоколебимо. — Не позволю тебе просирать жизнь в глуши на окраине Сеула.
— Но хен.
— Просто доверься, ладно? — выдохнул Юнги. — Я не прошу тебя о многом, просто попробуй. А вдруг это твой шанс.
— Я не пройду, точно не пройду. Ты хоть знаешь, какой там конкурс, знаешь? — сдавшись, все-таки ответил Чимин.
— Пятьдесят человек на место. Но что с того?
— Пятьдесят, серьезно, ха, сущий пустяк, — Пак рассмеялся истерически, теряя контроль над разумом. — Будь я сыном самого президента, думаешь, меня бы взяли?
— Прекрати ныть, истеричка, — Юнги погладил младшего по спине. — Только пробная попытка, идет? Если ничего не выйдет, признаюсь, что был не прав.
— И курочку.
— М-м?
— Пиво с курочкой из нашей кафешки, и тогда, может быть, я подумаю, стоит прощать тебя или нет, — Чимин протянул Юнги руку.
— Идет, — касаясь пальцев младшего. — Идет, — уже тише, когда Чимин вышел из комнаты. — Не подведи меня, Чимини, только не подведи.
— Кстати, — раздалось откуда-то с кухни, — вдруг, я говорю вдруг, потому что не верю в свершение, но всё же, хен, если так случится и я пройду, то, — Пак помедлил, — как они свяжутся со мной?
— Позвонят, Чимини, не волнуйся, — громко, а затем совсем шепотом, — я позаботился о том, что обязательно позвонят.
