Le choix ou l'appel du coeur

Можно подумать, что новость о внезапной выставке в галерее какого-то именитого художника смогла подкосить всю решительность Пак Чимина относительно безразличного поведения в отношении Чонгука. Но это было далеко не так. Сначала, естественным образом, в голову закрались сомнения о правильности происходящего. Но было это всего лишь секундной блажью. Чимин по сути своей не был тем, кто жил предрассудками. Да, вероятно, его появление на выставке может вызвать диссонанс в обществе, но важно ли это, если главным бонусом затеи будет возможность тайного наблюдения за начальником в официальной среде? Там, где полным-полно журналистов и камер, где нет места для неразумных решений и отчаянных поступков. Нет, Пак не собирался становиться сталкером, просто было любопытно увидеть и другие стороны Чон Чонгука, личная жизнь которого скрыта за толстой скорлупой отстраненности. Ситуация складывалась куда лучше, чем предполагалось изначально. Стажёр сможет познакомиться с людьми из разных сфер, набраться опыта и увидеть начальника во всей красе. И при этом не будет нужды в постоянном присутствии рядом с тем. Идеальный план. Когда Чимин мысленно сладко потирал ладонями, находясь в предвкушении вечера, на часах уже было почти шесть. Старшие коллеги медленно собирались домой, заканчивая сегодняшние дела. Экраны компьютеров потухали один за другим, до тех пор пока единственным источником освещения не остался тоненький луч света, исходивший из кабинета главного редактора. Чонгук, по всей видимости, ещё что-то доделывал, потому что Чимину отчётливо были слышны шаги мужчины и его тихий голос. Пак даже предположил, что старший говорит по телефону, потому как до слуха долетали обрывки фраз, разбавляемые бархатистым смехом. А потом какие бы то ни было звуки стихли, свет погас, а сам говоривший показался из-за дверей. Костюм превосходно сидел на главном редакторе, будто и не было позади рабочего дня и многочасового сидения на одном месте. Чимин не заметил и складочки. Все было настолько идеально, что даже бесило. Пак слабо фыркнул и отвернулся, чтобы подхватить со стула пальто. Чонгук неожиданно возник за спиной, уже одетый. Его пальто висело на плечах, полностью завершая образ. — Опять? — Чимин от неожиданности проехался локтем по торсу мужчины, подпрыгивая на месте. — Никак не привыкну к Вашей любви подкрадываться незаметно. Чон не стал комментировать сказанное и просто вытянул руку вперёд, как бы показывая, что можно двигаться. — Идем, — все же добавил мужчина, замечая нулевую реакцию со стороны подчиненного. — Стажер, идем, — повторил Чон, кивая в сторону выхода. — А, да, — поспешно подхватывая оставленный на столе телефон, Чимин опережает мужчину на несколько шагов и торопится к лифту первым. К тому моменту как створки кабины разошлись в стороны, Чон уже стоял рядом и поглядывал на золотистый циферблат наручных часов. — Думаю, если не попадем в пробку, успеем как раз к началу, — Чон пристегнул ремень безопасности и завел мотор, пока Чимин копошился рядом, пытаясь ладонью попасть в отверстие для руки. — Оторвешь ведь. Дай сюда, — мужчина распутал пассажирский ремень и собственноручно защелкнул механизм, наклоняясь так близко, что Чимин невольно смог уловить пряный аромат мужского одеколона, легкого и почти невесомого. — Готово, — тише добавил Чонгук, поправляя внезапно ставший тесным галстук. Чимин окинул взглядом затихшего начальника и тихонько сглотнул, после делая глубокий вздох. Обоим стало неловко в повисшей тишине. В воздухе висело напряжение, скрыть которое было не таким простым делом. Они оба взрослые люди, за спиной которых огромный отрезок жизни, скрывающий личные трагедии. Но даже такой опыт не мог дать ответов на вопросы, что крутились в мыслях одного и другого. Сейчас и Чонгук, и Чимин были больше похожи на слепых котят, что еще совсем не знакомы с окружающим миром, им страшно ступить на землю, чтобы сделать свои первые шаги в совсем других условиях. И дело не только в страхе перед неизведанным, это, наверное, меньшее из двух зол, что они могли бы выбрать. Все мы живем по принципу, главной особенностью которого является метод проб и ошибок. Каждый из нас за отведенный срок переживает трудности и лишения, что являются неотъемлемой нашей частью. Мы идем, иногда спотыкаемся, но снова поднимаемся, для того чтобы продолжить идти вперед, туда, где, возможно, ждет лучшее. Но это «лучшее» никогда не придет без ошибок. Наступая на грабли своих неудач, мы становимся только сильнее. Пусть и глупость порой управляет разумом, заставляя спотыкаться на тех же граблях снова и снова, но все это так естественно, что зацикливаться на этом нет особого смысла. Это наше бремя, которое в то же время не тянет нас вниз, а позволяет подниматься вверх. И у Пака с Чоном было слишком много этих «проб», где-то там, что остались далеко за пределами. И этот барьер, пожалуй, отталкивал их, словно они одноименные полюса магнита, что по законам физики никак не могут быть вместе. Без четверти семь автомобиль Чонгука остановился перед невысоким зданием, в сотне метрах от которого яблоку негде было упасть. Парковка была заполнена машинами класса люкс, из которых появлялись женщины в вечерних платьях под руку с не менее презентабельными мужчинами. Все вокруг так кричало о богатстве, что Чимину стало не по себе. Вмиг он ощутил себя будто не в своей тарелке. Словно стал героем сказки о Золушке, где все самые красивые принцессы отправляются на бал, где нет места таким, как он. Без денег, особых перспектив на будущее, с больной матерью на руках. — Если так и собираешься стоять, то ничего за вечер не увидишь, — Чонгук вышел из машины, блокируя двери. — Нас ждут, поторопись, иначе пропустишь все самое интересное. Мужчине пришлось взять младшего под локоть и увлечь вслед за собой, потому как тот совсем не реагировал, а просто стоял, хлопая безучастно глазами. — Вы уверены, что мое присутствие здесь уместно? — поинтересовался Чимин шепотом, наклоняясь ближе к начальнику, когда они переступили порог центрального входа. — Все так смотрят, — по спине побежали мурашки. — Не говори ерунды. — Вы держите меня под локоть, — заметил Пак. — Мы выглядим как парочка, — Пак хмыкнул, пытаясь убрать руку, но Чонгук сжал ладонь сильнее, притягивая стажера ближе. — Держись рядом, — Чонгук снова потянул младшего на себя, на этот раз спасая от двинувшейся в их же направлении толпы. — Пф, — Чимин надулся, но спорить не стал. На самом деле такое количество людей немного пугало, и Пак не знал, куда деть взгляд. Казалось, будто все одновременно уставились на них двоих. — Расслабься, ей-богу, ты тут никому не нужен. Никто на нас не смотрит. Чимин еще раз оглядел толпу и более-менее успокоился, понимая, что окружающим нет никакого дела до двух мужчин, прилепившихся тесно друг к другу. — Почему тут так много людей? — пришлось снова наклониться ближе, потому что из-за огромного количества присутствующих не слышно было даже себя. — Выставку проводит мой давний друг Ким Тэхен. Он довольно известен в узких кругах. И он пользуется большой популярностью на рынке изобразительных искусств. — Мм, — Чимин оглянулся, осматривая помещение, в котором они сейчас находились. Это был обычный светлый просторный зал, стены которого были выкрашены белоснежной краской, и единственными яркими пятнами выступали полотна художника. Чимину было не особо хорошо видно, что именно изображено на картинах, зрение не позволяло. Но общее впечатление было хорошим. Краски, которыми художник пользовался при написании своих полотен, были преимущественно теплых оттенков, создавая некую атмосферу уюта. И Чимину это нравилось. Дальше они прошли в зал поменьше, где было не так просторно, но не менее уютно. Помимо картин, в зале располагались и архитектурные инсталляции. Чимин с интересом разглядывал новые картины, поражаясь красоте художественной мысли, пока не заметил портрет, что располагался в самом центре. Глаза, что издалека смотрели прямо на него, были такими знакомыми. Их прищур, морщинки, что появлялись, когда владелец улыбался. И Пак, завороженный точной передачей мельчайших деталей, прошел вперед, становясь слишком близко. На него с картины смотрел сам Чон Чонгук, только во всем его образе было что-то новое, что до сих пор самому стажеру видеть не удавалось. Свечение глаз. Наверное, это не совсем правильный термин для описания подобного. Просто глаза Чонгука и правда светились теплом. Они были живыми, участливыми. И тогда Чимин понял. Это глаза влюбленного человека. Это свечение он не перепутает ни с одним другим на свете. Так его отец при жизни смотрел на мать. С благоговением, нежностью и бесконечной любовью. — Нравится? Чимин дернулся от незнакомого голоса и повернул голову на звук. Рядом стоял молодой мужчина, немного выше его самого. В руках того было два бокала с шампанским. Из одного он пил сам, а второй протягивал Паку, мягко улыбаясь. — Бери, — незнакомец кивнул на хрусталь в руках. Чимин кивнул и принял из рук мужчины бокал, тут же делая глоток. Игристые пузырьки ударили в нос, заставляя стажера чихнуть, что вызвало смех со стороны мужчины. — Аккуратней, — тот похлопал Чимина по спине и вновь улыбнулся. — Уже успели познакомиться? — неожиданно за спиной возник Чонгук, которого, к слову, Чимин не видел с тех самых пор, как, ведомый любопытством, остановился напротив его же портрета. — Не успели как-то, — ответил все тот же незнакомец. — Это Тэхен, — обращая внимание Чимина, ответил Чон, прежде, чем Ким успел сам раскрыть рот. — Это его выставка, и по его приглашению мы сегодня здесь. — Мне приятно, — Пак подарил Тэхену ответную улыбку и пожал протянутую руку. — Ну так что, нравится портрет? — повторил свой вопрос художник. — Да, — не сдержав восторженного выдоха, поспешил поделиться Чимин. — Только мне кажется, что портрет не совсем реалистичен. — Отчего же? — две пары глаз уставились на Чимина. Один — с целью узнать, в чем промах в его картине, а второй — просто из праздного любопытства. — Его глаза, — Чимин повернулся к портрету. — А что с ними? — в унисон раздалось следом. — Они живые, яркие и светятся. А в жизни этот человек, — Чимин обернулся на Чона, — он абсолютно бесчувственный. Боюсь, картина преувеличивает реальное положение дел, — Пак сделал большой глоток из бокала, полностью его осушая. — Действительно? — Тэхен рассмеялся, а Чон стоял недоуменный высказыванием подчиненного. «Он — бесчувственный?» — Думаю, да, — алкоголь сильнее положенного ударил в голову, и Чимину отчего-то стало совсем весело. Весело от глупого выражения, что застыло на лице начальника, от улыбающегося хозяина выставки. И от ситуации в целом. — На самом деле он был таким, еще совсем недавно, — честно ответил Тэхен. — Его глаза, они влюблены? — то ли спрашивая, то ли утверждая, ответил Ким. — Значит, мне не показалось? Глаза ведь — зеркало души. И иногда в них можно увидеть целый мир? — философски изрек стажер, подхватывая бокал с шампанским с подноса мимо проходящего официанта, осушая в пару глотков. Тэхен не знал, что сказать, ему хотелось выложить все напрямую, но красноречивый взгляд друга явно был против его благих намерений. — Стажер, тебе не хватит? — Чонгук забрал пустой хрусталь из паковских рук, отдавая его Тэхену. — Пойдем в другой зал, там есть еще много других работ. Чон кивнул Тэхену на прощание и повел Чимина в другой конец выставки. — Ну и почему мы ушли? — заканючил Пак. — Мы пришли, чтобы завести нужные знакомства. А ты успел опьянеть от двух бокалов. Ты меня позоришь, — прошипел на ухо главред. — А Вы? — Что я? — Не позорите себя? Держите меня под руку, будто мы пришли на светский раут, как пара. — Прекрати нести чушь. Я думал, идея привести тебя сюда была хорошей, но, видимо, нет. Чимин вдруг престал улыбаться, а на лицо вернулось прежняя сосредоточенность. Глаза застыли в противоположном углу помещения. Чонгук неосознанно проследил траекторию взгляда младшего, но не понял, в чем проблема, пока собственными глазами не увидел старшего брата в компании какого-то мужчины. Они держались уверенно, весело переговаривались и были явно счастливы. — А он-то что здесь забыл? — тихо прошептал Чонгук, продолжая наблюдать и за Чимином. Тот смотрел не отрываясь, кажется, даже не моргая. И абсолютно было не понятно, что сейчас творилось в его голове. Он был удивлен, быть может, напуган. Отчасти счастлив, ведь его самый близкий на свете человек сейчас светился так необычайно ярко. Чимин однозначно опешил. Он не был готов к такой встрече. Быть может, сердце на пару с головой и приняли то, что, помимо Чимина, в сердце Юнги есть еще кто-то, занимающий даже чуть больше места, чем сам младший. Но какая-то внутренняя часть до сих пор сопротивлялась этому. Наверное, это была собственническая ревность. Одна часть Чимина отпустила, а вторая не могла бороться с недостатком внимания Юнги. И возникало противоречие. Конфликт здравомыслия и безрассудства. — Мы можем уйти? — тихо поинтересовался Чимин, разворачиваясь к Чонгуку. Не хотелось сталкиваться с Юнги, знакомиться с Хосоком. Все это в глазах Чимина выглядело как сюжет дешевой мелодрамы. Низкокачественной и жалкой. — У меня еще было намечено несколько разговоров, но если ты хочешь. Хорошо, давай уедем. На самом деле Чонгуку тоже сейчас совсем не хотелось ненужных диалогов с хеном. Их отношения и так находились постоянно на грани. И что-то менять в них Чон был не готов. Мужчина предпочел оставить все как есть. Поэтому немедля он помог Чимину собраться, и уже через пару минут оба незамеченными скрылись с выставки. Но вот только они не поехали по домам. Чимин вообще долго отказывался садиться в машину. Вредничал как ребенок, но в конце концов все равно согласился. Но вот только домой ехать совсем не хотелось. Одиночество пугало. И Чимин, ведомый дозой алкоголя, что еще играла в крови, поддался искушению и накрыл губы Чонгука поцелуем, стоило тому развернуться, чтобы задать вопрос. Это касание, словно крик о помощи, оглушило Чона. Чимин отчаянно хотел оказаться ближе, цепляясь за одежду начальника, сам не понимая, какую ошибку совершает. Сейчас хотелось именно так. Глупо. Резко. Отчаянно. Лишь бы быть нужным, лишь бы на мгновение. Совсем ненадолго. Пока промилле в крови хватало на такую смелость. — Остановись, — в перерывах между влажными касаниями языков и губ попросил старший, — Чимин, пока не поздно. — Я не хочу, — Пак гулко дышал, но целовать не переставал. — Ты пожалеешь. — А Вы? Я Вам совсем не нравлюсь? — Это не то, что должно волновать тебя в данный момент. — А что должно? — Чимин отстранился и заглянул мужчине в глаза. — Ты будешь жалеть. — Но я хочу, — получилось жалобно. — Не самое удачное время и место, — Чонгук почти сдался, понимая, что не может сопротивляться. У него давно никого не было, а возбуждение, что волной накрыло с ног до головы, почти потопило. В висках стучало сильнее, чем от виски. — И что делать? — Черт! — Чонгук ударил рукой по рулю, следом приглаживая растрепавшиеся волосы. «Я определенно пожалею об этом», — мысленно вскрикнул Чон и в ту же секунду тронулся с места, резко выворачивая руль. Если чему-то и суждено случиться, то это однозначно не будет в замкнутом пространстве салона его автомобиля. За время пути Чонгук отчаянно желал этого, гормоны поубавят пыл и Чимин опомнится. Но как же он ошибался. https://vk.com/photo-116052022_456239235 - арт