Le choix ou l'appel du coeur

Ночь, взрываемая фейерверками, освещающая то неземное, что закралось между Чимином и Чонгуком, плавно перетекла в золотистое утро. Когда солнце ещё едва поднялось над горизонтом, а лучи, что сокрыты в тени деревьев, не могут найти выход, чтобы подняться выше и заполнить комнату, окна которой не скрыты шторами, своим свечением. А значит нет никаких сторонних факторов, способствующих пробуждению. Но это не мешает Чимину резко распахнуть глаза. Обстановка вокруг смутно знакома, и Пак пугается. Бегло оглядывает интерьер, замечая, кажется, самую мелкую деталь. Сердце гулко стучит, отдавая дрожью по всему телу. В голове шумит от выпитого вчера алкоголя, и внутрь закрадываются смутные сомнения о прошедшей ночи. Чимин отчаянно сжимает глаза, заставляя чёрных мушек под закрытыми веками заплясать. Стажёр почти воет, понимая, наконец, где находится. Надо же было такому в самом деле произойти. Уму непостижимо. Случившихся ночью сцен из головы не выкинешь, как и не сотрёшь из сознания обнаженное тело начальника, что сейчас завёрнуто в атласную ткань пододеяльника. Пак тянет машинально руку вперёд, почти касаясь мужчины, но вдруг дёргается, едва не упав с кровати. Чон переворачивается во сне и сжимает руками подушку, заставляя ткань одеяла съехать вниз, оголяя предплечья и часть груди. Одновременно с этим в комнату проскальзывает ветер, и, казалось бы, именно этот фактор должен был заставить старшего поёжиться и сделать хоть что-нибудь. Но вопреки всяким надеждам, Чонгук не подаёт признаков пробуждения и лишь громче сопит. Чимин выдыхает более чем спокойно и снова смотрит. Пристально, внимательно, будто запоминая. Заостряет внимание на носу, ресницах и губах. Искусанных им самим губах. Изнутри душит неуверенность в каждом последующем шаге. Чимин боится. Как бы не страшился накануне. Алкоголь уже выветрился, оставляя после себя лёгкое недомогание и противный привкус во рту. Храбрость улетучилась так же быстро, как высыхают на летнем солнце лужи после проливного дождя. Чимин запутался. Настолько потерялся в лабиринте собственных ненужных мыслей, что сейчас совсем не понимает, как поступить. Подсознание кричит о том, что нужно одеваться и бежать как можно быстрее без оглядки, оставляя эту ночь навсегда позади. Но сердце вторит другое. Оно просит остаться. И Пак впервые в жизни чувствует себя настолько жалко. Ведь душу разрывает неопределённость. Он ещё раз смотрит на спокойно спящего мужчину и встаёт с кровати. Неуверенно ступает по полу, боясь лишний раз шуметь. Ему нужно ещё немного времени наедине с самим собой, чтобы решить все окончательно. Взвесить все «за» и «против» и в конце концов решить. Сделать по-настоящему взрослый выбор. В кои-то веки хотелось не наделать глупостей и стать поистине счастливым. Чимину кажется, что сейчас самое подходящее время. Главное не ошибиться. Зайдя в гостиную, Чимин, оторопев, останавливается. Вещи разбросаны по полу, кое-где остался непонятной природы мусор. Пак идёт словно по минному полю, выбирая нужное движение, чтобы не оступиться. В общем хаосе стажёр отыскивает брюки и своё нижнее белье, что надевать, кажется, в данную минуту негигиенично. Но выхода нет. Штаны натягиваются поверх боксёров, и следом вжикает молния. И этот звук в тишине комнаты звучит очень громко. И Чимин даже оборачивается, пытаясь понять, помешало ли это незначительное по сути дело сну начальника. Убедившись, что всё так же тихо, стажёр идёт по направлению к кухне. Отыскивается помещение не сразу, Чимин несколько минут плутает в коридоре, пока не находит нужную дверь. Кухня оказывается светлой и просторной. В ней минимум мебели, но это не делает её менее уютной. Паку нравится, он даже на секунду представляет, как готовит на ней, но тут же откидывает мысли подальше, встряхнув головой. В горле образовалась пустыня, и Чимин, в самом деле не имея привычки трогать чужие вещи, переступает через себя, обыскивая ящики на кухне главного редактора. На глаза попадается несколько пачек риса, упаковка его любимого рамёна и какие-то снеки. Чимин хмыкает. Набор не из весёлых. Пак уверен, что начальник редко готовит себе сам, поэтому и еды у него не водится. Так и не найдя воды, стажёр оглядывается и замечает встроенный в гарнитуру холодильник: это заставляет победно улыбнуться. Пак дёргает за ручку и ахает. Все полки забиты баночками с энергетиками. Находятся пакет апельсинового сока и пара стеклянных бутылок минералки. То, что нужно. Чимин достаёт одну и хлопает дверцей. Садится за барную стойку, что служила хозяину обеденным столом, ставит бутылку перед собой и пару секунд сверлит её взглядом, замирая. Крышка не подаётся напору его рук и крепких зубов. Это напрягает. Вокруг парень не видит ни одной открывашки, что, конечно же, не прибавляет радости. Пить по-прежнему хочется нестерпимо, и Пак идёт на крайние меры, надеясь, что столешница Чонгука крепкая. Во всяком случае выглядит дорого и внушительно. Чимин шепчет под нос «Удачи» и ударяет о край стола так, что крышка со свистом отлетает куда-то в сторону, звонко ударяясь о каменный пол кухни. Сейчас всё равно. Пак жадно глотает воду, осушая содержимое бутылки в несколько глотков. Вытирает рот рукой и ставит уже пустую тару на стол. В голове немного прояснилось, и жизнь не кажется теперь такой плохой. Чимин довольный разворачивается, для того чтобы прибрать за собой, но, задержав дыхание, замирает. На пороге стоит сонный, помятый, со следом подушки на щеке начальник. От неожиданности пальцы на руке разжимаются, и бутылка выскальзывает из рук, разбиваясь на сотню мелких осколков. Звон стекла отбивается от стен. И сейчас это единственный звук, что нарушает тишину. Потому что оба: и Чонгук, и Чимин — молчат. Никто не спешит первым нарушить тишину. Слова крутятся на языке, но не складываются в предложения. Чимин глупо моргает, смотря то на остаток бутылки, то на мужчину, и делает шаг вперёд. Чонгук дёргается одновременно с этим шагом, успевает оказаться рядом со стажёром ровно перед тем, как тот сделал бы опасный шаг в сторону, на острые осколки. — Аккуратнее, — почему-то шёпотом предупреждает Чон, продолжая держать ладонь младшего в своей руке. — Я в порядке, — заторможенность сходит на нет, и Чимин освобождается от удерживания начальника. Пытается сказать что-то ещё, но молчит. Кусает щеку изнутри и выжидающе смотрит. Не на Чонгука. Куда-то перед собой. Пак не торопится уходить. — То, что было вчера, — слышит как из-под воды стажёр, и думает, что вот он конец, и спешит оборвать. — Это не то, на чем следует заострять внимание, — улыбка выходит нервной, снова он говорит бред. — Стажёр, послушай, — Чонгук чувствует, как напряжен младший, даже на расстоянии. Разговор не клеится с самого начала, и это не то, на что рассчитывал Чон, идя сюда после пробуждения. — Я повёл себя безрассудно и непрофессионально. Думаю, что это не соответсвует правилам журнала. Извините. Чимин кланяется низко, стоит сгорбившись мгновение и поднимает голову. А затем разворачивается и уходит. Чонгук ерошит и без того взлохмаченные волосы и идёт следом. Разговор ещё не закончен. Мужчина понял сразу, что с характером стажера трудно. Но если он не попытается сейчас, потом однозначно пожалеет. Он готов раз и навсегда расставить все точки над «I». Главное не дать Паку уйти. Чон заходит в гостиную и застаёт забавную картину. Чимин прыгает на одной ноге, пытаясь натянуть носок. Естественно, его везение в очередной раз устраивает подлянку. Стажёр поскальзывается и падает. Злополучный носок остаётся в руке, а сам Пак хмурится, глядя на смеющегося начальника. — Не смешно, — бурчит Чимин, выкидывая причину своего падения подальше. — А второй-то где? — спрашивает Чонгук, помогая Чимину встать. — Не нашёл, — выходит обиженно. — Поговорим? — Чонгук с надеждой заглядывает в чиминовские глаза и ждёт. — Не бегай и послушай. Чимин кивает. Побег не удался. Ему придётся поговорить с начальником.