Le choix ou l'appel du coeur

Снова и снова словно карусель из мыслей в голове и ни одного конкретного решения. Чимин продолжал возвращаться к той точке невозврата в гостиной начальника, проживая мгновение за мгновением, точно на повторе заезженной пластинки. Эти фантомные ощущения рук начальника на его спине, горячие губы на его устах и шепот в самое ухо. По спине бегут мурашки, а в груди будто заканчивается весь воздух, мешая сделать полный вдох. И это ощутимо больно. Вся ситуация не отпускала, не давала спокойно вздохнуть и наконец решить. Слишком много противоречивых «да» и «нет», заставляющих голову в буквальном смысле разрываться. Никогда в жизни стажер не был настолько запутан в собственных ощущениях и чувствах. Даже в ситуации с Юнги все было прозрачно. Да, Пак отчасти страдал, волновался и мучил себя ненужными мыслями. Но это было иное. Юнги был словно братом, всегда рядом, потому Чимин по неопытности и невинности своей просто спутал любовь с привязанностью. С Чонгуком было иначе — это была самая настоящая паутина, которая, будто морской невод, затягивала в свою пучину. Душила, душила и совсем не отпускала. Возможно, в некотором смысле Чимин преувеличивал важность случившегося, но считал такой исход истинно верным. Ему нужно было время для того, чтобы все обдумать, взвесить и принять единственно правильное решение. Но отчего-то голова отказывалась сотрудничать, и сам венец проблем никак не давал свободы, постоянно мелькая перед глазами, мучая. Кажется, все в офисе заметили эту напряженную атмосферу, возникшую между стажером и главным редактором в последние несколько недель, но вмешиваться не спешили. Легче было сделать вид, что ничего не происходит, так было проще. И Чимин в некотором роде был даже благодарен. Ему совсем не хотелось отчитываться перед старшими коллегами о том, что же происходит между ним и главным редактором. Он даже себе это объяснить толком не мог, что говорить о чем-то большем. Единственное, что радовало во всем этом безобразии, — любимая работа. И это бесспорно давало стажеру мнимое ощущение свободы. Укмин как нельзя кстати возложил на него несколько новых статей для правки и пару интервью для новой колонки. Пак был полностью загружен, так как должен был успеть сдать все вовремя. За спиной еще остался его собственный проект, который требовал доработки. Фото давно были готовы, и даже наброски идей ждали своей очереди в блокноте. Оставалось лишь только скомпоновать информацию, и можно сдавать Чонгуку, но как всегда были весомые «НО», стопорившие всю деятельность стажера. Он просто не хотел сталкиваться с главным редактором. По-детски трусил, волновался, внутренне изводил себя совершенно беспричинно, но боялся. Так просто и наивно. Пак готов был ночами работать над своими идеями, редактировать статьи коллег и просто работать с чем угодно, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу с господином Чоном. С того их поцелуя в гостиной начальника прошла почти неделя, и все эти семь дней стажер успешно бегал по всему офису, лишь изредка появляясь на своем рабочем месте. К счастью, сам Чонгук был занят не меньше, поэтому в офисе появлялся изредка, всего на пару часов, после чего снова уезжал на очередную встречу с инвесторами. И это было Чимину на руку, так он был спокоен. Но сегодня все пошло не так с самого утра. И Чимин готов был уповать на магнитные бури, вспышки на солнце, на все что угодно, лишь бы найти причину тотального пиздеца. Сначала не прозвенел будильник, что стало причиной сбора на работу в спешке, потом отключили горячую воду, и стажеру пришлось домывать голову ледяной. Но это было полбеды. Из-за бессонной ночи Чимин был несколько раздражен, что стало причиной ссоры с Юнги. На работу Пак уезжал расстроенный, злой и невыспавшийся. А в офис прибыл ко всему прочему еще и изрядно помятый. Час пик в общественном транспорте достиг своего апогея. Людей было столько, что Чимин чудом вместился в автобус, а потом таким волшебным образом вышел на своей остановке. Окончательно не сойти с ума дала работа. И в первые пару часов все шло как нельзя лучше, пока в офисе не появился главный редактор. Настроение Чимина после прибытия начальника скакало от отметки «полностью разбит» до «жить можно». Накаляло атмосферу ощущение давящего взгляда Чонгука. Чимин чувствовал, как начальник из кабинета смотрит на него, почти не отрываясь. Не нужно быть провидцем, чтобы предвидеть, что последовало в следующее мгновение. — Стажер, зайди ко мне, — твердый и уверенный голос Чона раздался по всему этажу, заставляя весь штат сотрудников на секунду прервать всю работу. — Удачи, — со стороны по плечу похлопал Джиун. — У него сегодня вроде нормальное настроение, может, сильно орать не будет. — Кому как, — прозвучало едва слышно до того, как Пак встал с места и направился прямиком в руки главреда. Стоило за стажером закрыться двери, как жалюзи в кабинете в тот же миг опустились вниз, скрывая от окружающих в офисе происходящее в кабинете. Звук автоматической системы на зеркальных окнах будто отрезвил, вырывая Чимина из мыслей, что не осталось незамеченным Чонгуком. — Присядешь? — Я постою. — Чимин, — с нажимом повторил начальник. — Давай поговорим? Для того чтобы собраться с силами, Паку потребовалось ни много ни мало — пять долгих минут, в течение которых мужчина напротив не произнес ни звука. Он терпеливо ждал действий со стороны младшего, не спеша сбивать его с мыслей. А подумать было о чем, Чонгук это знал. В глазах стажера сейчас было столько всего невысказанного, и все это таилось на дне почти черной радужки. Плескалось, словно по водной глади, но выплеснуться наружу не могло. — Работа над статьей почти закончена. Мой проект, — Чимин запнулся, — те фото и интервью для задумки о карте путешествий, что мы делали вместе, все почти готово. — Похвально, — мужчина напрягся, — но я не об этом. Ты бегаешь от меня, Чимин. Что не так? Я думал, что мы все решили тогда, неделю назад. Но сейчас ощущение, что мы вернулись далеко назад. — Мне кажется, что неуместно пользоваться рабочим временем для решения вопросов, не касающихся журнала. Если это все, что Вы хотели, могу я идти? — голос Чимина подрагивал, и уверенности в его словах было меньше процента. — Нет, я не договорил, послушай, — Чонгук успел схватить младшего за запястье уже у двери, разворачивая лицом к себе. — Думаю, что тут не о чем больше разговаривать, отпустите, пожалуйста, — Чимин дернул руку на себя, но Чонгук продолжал упрямо удерживать его запястье в своей хватке. — Почему ты бежишь? Чего ты боишься, в конце концов! — Будьте тише, — взмолился стажер, — снаружи нас могут услышать. — Да плевать, черт возьми, почему ты снова ведешь себя так? Пытаешься сделать вид, что ничего не было, вернул формальность в наше общение. Чего ты хочешь? — с последними словами главный редактор ощутимо встряхнул Чимина, вжимая его спиной в поверхность двери. — Мне больно, — младший поморщился. — Прости, — хватка на руке ослабилась, но пальцев Чонгук не распустил, удерживая младшего на расстоянии. — Это сложно… — Ничего, мы люди не глупые, — Чон не мог отвести взгляда от Чимина, продолжая искать в его глазах ответы на свои вопросы. — Что ты хочешь услышать от меня сейчас? — не выдержал Чимин, взрываясь. — Ты мне нравишься, — вместо всяких ответов озвучил мужчина. — Нравишься настолько, что я уже больше недели не могу спокойно работать, спать, есть. Мне не свойственно подобное. Никогда в жизни мне не приходилось мучиться о мыслях, о ком-то. Ты ни во сне, ни наяву не даешь мне спокойно жить. Я устал. Физически и морально. В самом деле, ты не представляешь, каково это постоянно натыкаться на тебя взглядом в течение рабочего дня, но не сметь подойти, потому что в офисе все могут неправильно понять наше общение. Ты это понимаешь! Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь? Есть ли у тебя хоть толика тех же эмоций ко мне? — Я, я, — голос дрогнул. — Я не знаю, — на выдохе произнес Пак, пряча взгляд за челкой. — Ты издеваешься надо мной? — мужчина весь напрягся, ожидание ответа убивало его. — Мне кажется, я влюблен, — вот так, словно обухом по голове, неожиданно и резко, в самое сердце. На эту фразу Чимин потратил всю свою скопленную уверенность. Да, он нелогичен в своих действиях и решениях. Но чувства на то и чувства, чтобы иногда теряться, бояться, прятаться от самого себя. — Что? — Прости, мне надо работать, — пользуясь растерянностью Чонгука, Чимин вылетел из кабинета, словно ошпаренный. Глаза блестели, щеки горели от стыда, а самого его немного потряхивало. Впервые он полностью обнажил свою душу, доверяя мысли и чувства другому человеку. Кому-то еще, кроме Юнги. И осознание этого в некоторой степени давало повод для гордости. Никогда еще в действиях Чимина по отношению к человеку, который нравится, не было столько уверенности. В любом другом деле Пак давно бы решился, раскрыл все карты и перестал мучиться. Но человеческие отношения — совсем другой уровень. И чтобы дойти до такого решения, Чимину потребовалось много времени и сил. Сейчас, стоя у умывальника в туалете, куда он сбежал минуты две назад, он окончательно понял, что решил все верно. Для своего сердца правильно. Пусть в дальнейшем ему снова будет больно, он точно не пожалеет, что сделал этот шаг. Никогда и ни за что. Правда, смотреть в глаза начальнику он точно не сможет еще некоторое время. И снова придется бегать по офису, прикрываться делами, не идти на контакт, пока Чонгук сам не решит, что еще одному разговору быть. И тогда уже, это будет их совместное решение. Одно на двоих.