Two Friends Like Us

Галлагер быстро шагал по тротуару, несколько раз проверив телефон. Его дыхание слегка сбилось из-за спешки, и он подумал, что всё-таки не стоило так долго возиться в душе. Немного опоздав, Йен всё-таки доходит до Милковического дома, надеясь, что Микки не будет этим раздражён. Он пару раз постучал в дверь, прежде, чем брюнет ему открыл. Он ухмыляется, совершенно точно не замечая тех минут опоздания, и рыжий проходит в дом, буквально чувствуя на себе этот хищный взгляд. — Отлично выглядишь, — довольно произносит парень, затем на секунду задумавшись и кинув взгляд на себя. — Ты тоже, — Галлагер практически слышал мысли подростка. Микки не переодевался с момента их последней встречи, теперь, очевидно, немного смутившись, заметив, что Йен именно это и сделал. Это было написано на его лице, как бы сильно он не пытался всем показать, что ему было наплевать на такие мелочи. Но говоря откровенно, сам Галлагер плевать на это хотел. Микки нравился ему таким, каким был. На моменте с комплиментом ухмылка снова возвращается на лицо Милковича. Парень снимает с себя тяжёлую куртку, бросая её рядом с ботинками. В доме Милковичей, без сомнений, было холодно, но гораздо теплее, чем на улице. Зима уверенным шагом приходила в Чикаго, заставляя светлую кожу Галлагера покрыться мурашками. — Так… Моя комната? — наконец спрашивает Микки, и Йен кивает, глотая ком в горле и следуя за Милковичем. Минуя надпись на двери и заходя внутрь, подросток замечает, что в комнате стало заметно светлее и чище, а кровать была заправлена уже знакомым ему красным одеялом. — Я не достал никаких свечей или ещё какой мудни, но ты знаешь… Надеюсь, что и так нормально, — слабо усмехнулся Микки, пока Йен оглядывал помещение. Он садится на кровать и выражение лица брюнета резко меняется, теперь уже он не пытается выкинуть из головы всплывающих картинок, как он делал это несколько месяцев назад. Когда думал, что у него никогда не будет возможности получить их в реальности. Он пересекает комнату, наклоняясь к кровати и упираясь в неё руками, целуя Галлагера, что открывает рот ещё шире, принимая поцелуй. Но чуть позже слегка отстраняясь, и в конечном итоге, Милкович это чувствует. Брюнет отодвигается от него, вглядываясь в зелёные глаза напротив, что пытаются всеми путями избежать зрительного контакта. — Йен… Ты не хочешь? Нам… Нам ведь совсем не обязательно, — мягко произносит Микки, путая неуверенность рыжего за незаинтересованность. И Йен быстро машет головой. — Нет-нет, дело совсем не в этом. Я просто… Просто, не знаю, нервничаю, наверное, — говорит он, всё ещё не поднимая глаз на Милковича. Если честно, то вот сейчас ему было по-настоящему стыдно. Галлагер чувствует мягкие пальцы Микки, что немного приподняли его подбородок. — Нервничаешь рядом со мной? Мы же уже делали это. — Да, один раз, — проговаривает рыжий, слегка закусывая губу — И это было охренеть как круто. Что, если… Что, если у меня не получится здесь всё так же хорошо? Тебе всё так же захочется со мной встречаться? На лице брюнета появляется улыбка. — Йен, я сильно сомневаюсь, что это будет для тебя проблемой. Но даже, если и так, да, я всё равно захочу «встречаться» с твоей рыжей задницей, — Микки начал смеяться, но заметив всё ещё подавленное выражение лица Галлагера, с большей серьёзностью добавляет — Но не хочу, чтобы ты нервничал. Что тебя расслабит? Он задумывается на секунду, будучи благодарным Милковичу за его понимание. Этого уже, в какой-то степени, хватило, чтобы волнение начало понемногу отступать. Не то чтобы он был девственником и всё такое, просто ещё никогда ни о чём так не беспокоился. Ну и, конечно, его мозг не упустил возможности подтрунить над ним на этой почве. — Может, я пока просто отсосу тебе, а там уже посмотрим? — предлагает он, получая от Милковича поцелуй в макушку. — Не буду спорить, но ты не обязан что-то делать. Нехрен думать, что я от тебя чего-то жду. Даже больше скажу, если ты хочешь, мы можем просто пойти в гостиную и порубиться во что-нибудь. Из Галлагера наконец вырывается тёплый смех, и он отрицательно качает головой. Возвращая глаза обратно в голубой взор перед собой, напоминающий о глубоких чувствах к его обладателю. — К чёрту это, иди сюда, — он откидывается на спину, притягивая брюнета за собой и впиваясь в его мягкие губы жарким поцелуем. Вес идеально подходил к его собственному, чувствуясь, точно тёплое одеяло, сглаживающее все острые углы. Парни целовали друг друга ещё несколько мгновений, пока рыжий не почувствовал, что они оба теперь уже были в боевой готовности. Так как пах одного тёрся о пах второго — это было сложно не уловить. — Сними джинсы, — говорит он Милковичу, что сразу же послушно принимается за молнию. Он слезает с Галлагера, выскальзывая из брюк полностью, и садится на край кровати, наблюдая за тем, как рыжий делает то же самое, опускаясь перед ним. — Хочешь снять футболку? — спрашивает Микки, осторожно поднимая на него взгляд. И рыжий ухмыляется. — Только, если после тебя, — парни снимают свою верхнюю одежду, и Галлагеру кажется, будто вся его грудная клетка объята страстным пламенем, а боязнь водоворота неловкости уже полностью растворилась в небытие, когда подросток опускается ниже, разом вбирая член в рот, вырывая резким движением рычание с той стороны. Микки кладёт руку на рыжую макушку, но не давит ею, а лишь даёт возможность подниматься и опускаться под стать медленным движениям головы Галлагера. Йену хотелось делать Милковичу приятно настолько долго, насколько бы у него это получилось. При этом, наслаждаясь каждым тихим стоном, вызванным движением своего горячего языка или неосторожным сокращением глотки. Но он больше не мог с этим тянуть, поэтому заставив себя выпустить орган изо рта, парень приподнимается, чтобы закончить с раздеванием. Микки, будучи уже обнажённым, только лишь наблюдал за тем, как Галлагер стягивал с себя брюки, находя свой бумажник и доставая оттуда презерватив и смазку. — Уже спокоен? — спрашивает Милкович, пытаясь звучать мягче, насколько это вообще было возможно. Но в рыжем загорелась небывалая животная нужда, желание трахнуть парня перед собой, отодвигая все тонкости и любезности на второй план. — Завали. Подросток смеётся, полноценно откидываясь на кровать и подкладывая себе под голову подушку. Моментом позже рыжий наклоняется и нависает над ним. — Ты хочешь так? Милкович опускает глаза на стояк Галлагера, затем снова поднимая его на выжидающее лицо напротив. — Бля, можно и так сказать. Хочу видеть твоё лицо на этот раз, — он закусывает губу, оглядывая лицо Йена. Рыжий только кивает, смазывая пальцы лубрикантом, но брюнет резко хватает его за кисть. — Я уже готов. Парень хмурится. — А? — заставляя лицо Микки окраситься в нежный тон розового в попытке объясниться. — Я уже… Уже это самое, успел растянуть себя до твоего прихода. А теперь шевелись, я в полной готовности. Боже праведный. Он прикрывает глаза, просто, чтобы представить это. — Блять, как же горячо. Через секунду медленно открывая их вновь и пытаясь разглядеть парня под собой сквозь пелену желания, охватившего юношеский взор. Он не упускал ни единого движения с лица напротив, продолжая свои неспешные движения. Вглядываясь в резкие перемены полных уст. В подрагивающие веки, скрывающие голубой взгляд, что возвращается к Галлагеру, когда их владелец наконец выпускает один громкий стон. Что-то в этом взгляде, в этих звуках, словно разорвав шлюзы любого калибра, даёт дорогу мощному потоку воды, глуша всё поблизости и смывая, долгоиграющую в молодом организме сексуальную неудовлетворённость. У рыжего едва ли получается себя контролировать, и он с силой подаёт бёдрами вперёд, прижимаясь грудью к груди второго подростка, продолжая череду быстрых и глубоких толчков. И не сказать, что Милкович против, его собственный член получал достаточно внимания от трения меж их телами, вырывая томные вздохи в Галлагеровские губы. Которые, в свою очередь, будто бы пропустили через тело рыжеволосого парня несколько предупредительных разрядов тока. Он задыхается в ответ, еле касаясь губ Микки и чувствуя, как на лбу образовались капли пота, благополучно стекающие по его лицу — Я… Мне… Мне нужно притормозить… Сейчас кончу, — путано извиняется он, заметно замедляясь. Но брюнет лишь машет головой, как бы показывая, что объяснения были ни к чему, и продолжает наслаждаться каждой секундой, слишком глубоко затерявшись в самом процессе, чтобы сказать хоть слово. Йен слегка поднимается, стреляя взглядом вниз по направлению к животу Микки. К этой совершенно безупречной части Милковического тела, на которую он так любит смотреть. Может дело было в мягкости, а может в намёке на пресс, что был скрыт за бледной кожей. Он не знал наверняка, в ней просто было что-то особенное и всё тут. Он наконец отлип от груди Милковича, продолжив медленно двигаться в нём и спустившись чуть ниже, чтобы наконец расцеловать этот манящий участок тела брюнета, нежно касаясь его бёдер. Близость, исчезнуть в которой стремились оба парня. Близость, которая стала по-настоящему особенной, давая полное понимание того, что они наконец вместе. Из парня вырывается робкий вздох, когда горячее дыхание Йена коснулось его чувствительной кожи, смешиваясь с нежными прикосновениями губ. Руки непроизвольно теряются в рыжей шевелюре, что, очевидно, была уже его любимой частью в Галлагеровском теле. Это продолжалось ещё некоторое время до тех пор, пока жар медленных движений меж телами и тонкие пальцы, ласково сжимающие жгучие пряди, не вернули тягучее чувство обратно. — Хочу тебя ещё жёстче, — рычит он, чувствуя этот самый, вновь скрутившийся внизу живота узел. Предвкушая теперь уже неизбежную кульминацию, Галлагер перемещает свои губы ко рту Милковича, продолжая толкаться в парня чуть сильнее. — Блять, чувак, ты… Попадаешь по… — задыхался брюнет, потом срываясь на довольно низкий стон — Йен. Голос Микки поселил в ушах рыжего оглушительный звон, окончательно сорвавший их владельцу крышу. Он моментом отводит бёдра, со всей силы подаваясь ими вперёд, а затем снова, снова и снова. Он продолжает череду ритмичных движений, чувствуя, как балансирует на краю к своему оргазму, и зная, как буквально подталкивает Милковича к его собственному. Галлагер спускается ниже к груди Микки, и парни, что есть мочи сжимают друг друга в объятиях, двигаясь всё быстрее и быстрее, не теряя единства процесса. Йен возвращается к лицу Милковича, но теперь уже их движения были абсолютно беспорядочны. Зубы скрипели при грубом соприкосновении друг к другу, а губы прижимались к подбородкам, скользя к щёкам и обратно, оставляя за собой влажные дорожки. Это был лишь вопрос времени, и вот, рыжий уже слышит знакомое рычание, едва ли покинувшее глотку подростка, затем резко переросшее в протяжный томный стон, красноречиво обрамлённый всяческой бранью. Горячая сперма, выстрелившая на его пресс и влившаяся в знойную тесноту между ними, и стала последней каплей. Галлагер кончил парой-тройкой ярких вспышек, ещё несколько раз двинувшись вперёд. Слегка приподнявшись, Йен вглядывается в лицо Микки и выходит из него. Выражение на нём является самым лучшим ответом, но на самом деле, он ничего не может с собой поделать. — Ну, как тебе? — несмело спрашивает Галлагер. И оттого, как Милкович недоуменно приподнимает вспотевшую бровь, попросту захватывает дыхание. — Ох, как мне? Ты, бля, шутишь, что ли, Галлагер? Поди сюда, — Микки тянет Галлагера к себе, касаясь его влажного лба своим и ложась рядом. Наклоняясь чуть ниже, он выдыхает ему в губы тихое: — Я ни с кем себя так не чувствовал, как с тобой, — и Йен чувствует, как сам расплывается в самодовольной ухмылке. Он утыкается в его шею, чувствуя исходящую от него теплоту и этот ни с чем несравнимый Милковический аромат. Парни лежали в объятиях друг друга ещё некоторое время, пока Микки наконец не прерывает устоявшуюся в комнате тишину: — Эй, глянь, там снег, — рыжий поднимает голову, чтобы посмотреть в окно вместе ним. И конечно, первый снег кружит по южной стороне Чикаго в виде хрупких белоснежных хлопьев, что неизбежно ложатся тонким слоем на грубую землю. Галлагер поворачивается обратно, целуя ключицу парня. — Это значит, что пришло время горячего шоколада, боёв снежками и обнимашек. Микки вскидывает тёмные брови, глядя тому в лицо — Обнимашки? Гомосятина какая. Рыжий разразился звонким смехом. — Мужик, я буквально только что трахал тебя в зад! — забавное выражение на его лице заставило рассмеяться и самого Микки, который наконец попытался хоть как-то выпутаться из нелогичности своих рефлексов. — Я знаю, знаю. Просто решил подъебать тебя, чувак, моё право. — Как раз хотел спросить, а что, по-твоему, мы сейчас делаем? — просиял Галлагер. Получая в ответ широкую ухмылку — Ну, я так полагаю, обнимаемся? — Чертовски верно, мы обнимаемся, — обхватывая брюнета ещё крепче, отвечает Йен. — И знаешь, что? — добавляет Милкович, возвращая полный упоения голубой взор к рыжему мальчишке — Мне это пиздец как нравится.