Two Friends Like Us

Когда сквозь жалюзи только пробились первые, самые ленивые лучи утреннего солнца, веки рыжеволосого Галлагера так же неспешно поползли вверх. В то время, как на веснушчатом лице непроизвольно распласталась его, наверное, самая счастливая в жизни улыбка. Одно лишь знание того, что последние несколько часов Микки спал буквально в паре сантиметров от него — проносило по всему телу какое-то совершенно неописуемое, уютное чувство покоя. И надо признаться, было бы действительно круто хоть раз не тянуться за мобильником, дабы пожелать тому доброго утра. Парень снова свешивает руку с кровати, выжидая, возьмёт ли её Милкович. Не взял. Должно быть, ещё спит. Йен переворачивается, заглядывая за конец постели, чтобы полюбоваться сонным состоянием брюнета. Но его там не было. Галлагер хмурится, разглядывая небольшую стопку аккуратно сложенных одеял и простыней, что лежали на месте рядом с парой подушек, где совсем недавно был сам Микки. Рыжий всё-таки тянется за телефоном, чтобы посмотреть на время, попутно оглянув комнату и заметив всё ещё сладко посапывающих братьев. 7:30 утра. Судя по убийственной тишине всего дома, Морфей ещё не спешил отпускать его родственников. Он осторожно поднимается с кровати, издавая минимальное количество звуков, которое только можно было представить. Выпрямляясь и почёсывая грудь, подросток направляется в ванную. Что ж, и здесь Микки не было. Перейдя к своим делам, он ещё чувствует себя полусонным, раздумывая над тем, куда же Милкович мог подеваться. Спустя пару минут, Галлагер потихоньку спускается на первый этаж, но останавливается всего в паре ступенек, когда слышит знакомое бульканье их кофемашины. Аромат свежесваренного кофе бьёт по ноздрям, будоража голову с утра лучше любого электрошокера. — Фиона? — потирая глаз, спрашивает он. Но наконец полноценно спускаясь, Йен видит, что это был Микки. Микки, который стоял в позе кренделя с совком, полным всякой пыли, в руке. Пребывая в полнейшем замешательстве, Галлагер вскидывает брови на столь уж непредвиденную картину. Брюнет переходит в оборону, как можно небрежнее пожимая плечами. — Встал раньше всех, бля. Не мог уснуть, вот, подумал, приберусь хотя бы. Кофе тебе сделал. Глаза Йена стрельнули к кофемашине, что наполнила кружку бодрящим утренним напитком, затем вернув их обратно к Милковичу. — Ты прек… — Ох, какая прелесть, кто сделал кофе? — слышится голос Фионы, что медленно спускалась на кухню. Невероятно красива даже с самого раннего утра, кстати. Микки застенчиво взглянул на неё поверх своей чашки. И Галлагер до сих пор поражался тому, каким же порой по-детски очаровательным тот мог быть. — Микки сделал, — проговаривает рыжий, заставляя девушку повернуться и взглянуть на того, разинув рот. — Большое тебе спасибо, — говорит Фиона, принимая кофе, что Милкович ей протягивал. — Так, вы двое теперь, типа… — она задумчиво метнулась взглядом от одного парня к другому. И Йен замечает, как расширяются глаза Микки, а его собственное сердце начинает биться с неведомой этому миру скоростью. — Лучшие друзья? — делая ещё один глоток, девушка заканчивает свою мысль, кажется, совершенно не замечая, с каким же рвением подростки закивали в ответ. — Ага. Да я просто, было интересно, вы стали так много времени проводить вместе, вот и спросила, — смеётся она, глядя на Микки, что ничего ей не отвечает, лишь делая ещё один глоток. — Ну да… Помнишь, ту школьную поездку в конце сентября? Мы… Эм… Мы как бы там и подружились, — путано объясняется рыжий, перегибаясь через Милковича, чтобы дотянуться до тостера. — Дружба, включившая в себя уборку дома и варку утреннего кофе — отличная штука. Так что, заглядывал бы ты к нам почаще, Микки, — добродушно добавляет старшая из Галлагеров, хотя смотрела она на темноволосого юношу с совершенно странным выражением на лице. Будто пыталась залезть в его черепушку, но раз за разом валила собственную же миссию из-за невидимой, но действительно мощной преграды. И если честно, Йен попросту не мог её в этом винить. Микки стоял перед ними с жирно выведенными буквами на своих пальцах, довольно прямолинейно заставляющих тебя представить, как он уже не один десяток раз проходится по тебе этими самими кулаками. Вдобавок к этому, сверкая своей разбитой губой, полученной в очередной школьной стычке. Галлагер уже и не спрашивает, откуда у брюнета та или иная отметина. У Милковича просто-напросто имелась определённая репутация и то, что он несмело переминался с ноги на ногу, убирая Галлагеровскую кухоньку и ставя им кофе с утра, не особо её перекрывало. Но до Йена довольно-таки быстро дошло, что Микки Милкович был бесконечным айсбергом, позволяющим видеть только лишь свою никчёмную верхушку. Хотелось верить, что рано или поздно, но и Фиона это заметит. Он может быть полным мудаком, находясь в обществе посторонних, но чёрт подери, будьте уверены, что он вылезет вон из кожи, но сделает ради вас всё, если правда будет вами дорожить. Он поднимает опечалившиеся в мгновение глаза на девушку, что добавляла масло на сделанные им тосты. А ведь ему бы хотелось поделиться этим всем с ней. — Мэнди написала мне. Говорит, свет дали, поэтому я, наверное, домой. Нужно ещё найти своё задание по биологии, — наконец произносит Микки, бросая краткий взгляд на их входную дверь. — Увидимся в школе, Йен. И Фиона… Спасибо, что разрешила мне тут перекантоваться. Она поднимает на него голову, удивлённо моргая своими огромными глазами. — Ох, ерунда. Если со светом снова будет что-то не то, просто возвращайся, мы тебе тут рады, — Милкович немного краснеет, молчаливо кивая ей в знак благодарности. А в груди рыжего Галлагера разгорается какое-то совершенно глупое, но до слёз приятное чувство, вызванное словами сестры. Йену, по каким-то причинам, безумно сильно хотелось, чтобы его семья полюбила Микки, даже если им и не было известно о том, что те были вместе. Он машет брюнету рукой, конечно же, всем сердцем желая сделать куда больше. Спустя пару секунд его телефон напоминает о себе. Микки *поцелуй* Микки Хотя бы так, потому что не смог сделать это вживую Галлагер улыбается этому, сжимая гаджет в руках. Фиона даёт ему тарелку с тостами. — Знаешь, мне теперь почему-то кажется, что я серьёзно ошибалась насчёт этого мальчишки раньше, — задумчиво говорит она. Йен пытается ответить легко и просто, не выдавая того, как же сильно начало биться его сердце, когда Микки внезапно стал темой их беседы: — Ох… Да? Девушка кивает ему, пережёвывая кусок хлеба. — Клянусь тебе, думала, он просто ужасная заноза в заднице, которой нехрен делать, кроме как портить людям жизнь. Имею в виду, а кто вообще может думать иначе? Милковичи же. Сам знаешь, та еще до канавы чокнутая семейка. Но он кажется очень даже чудным ребёнком, — если бы огонь, что зажёгся внутри его сердца, преобразовался в нечто довольно-таки физическое, то он бы с лёгкостью ослепил свою родную сестру. И следом за этим, подросток снова почувствовал, как это невыносимо, не иметь возможности наконец открыться ей и рассказать, что на самом деле чувствует по отношению к парню, что казался всем лишь его лучшим другом. Но вместо этого, он лишь прочищает горло. — Да, он на самом деле очень хороший друг… Я… Я тоже был удивлён. Фиона потянулась вперёд, потрепав огненные волосы своего младшего брата. — Ты и представить не можешь, как же я счастлива видеть, что ты общаешься с ребятишками своего возраста, Йен. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, ты же в курсе? Никогда не замечала, чтобы ты оставался в стороне, когда кому-то нужна помощь. Но у тебя самого никогда никого особо не было, всё время, как не гляну, ты сам по себе. А ведь всем нужен тот самый друг, понимаешь? Как моя Ви, к примеру. Галлагер проглатывает ком в горле, вспоминая столь печальную для него правду. — Да… Мне повезло иметь такого… Друга.

***

Как и следовало ожидать, в конечном итоге Микки опоздал в школу, написав Йену, чтобы тот не ждал его где-то до второго урока. И вот, под звон, оповещающий учащихся о начале урока, рыжий на секунду оглядывает помещение, наконец направляясь к пустому месту позади Милковича. Знаете, тут даже спешка была ни к чему. Дайте этим людям хоть полдня на раздумья — это место всё равно бы пустовало. Но он не будет лукавить, такие обстоятельства, определённо, ему нравились. — Привет, — произносит подросток, заглядываясь на то, что Микки выцарапывал ручкой на парте. «ХУЙНЯ» Что ж, тут ничего удивительного. Брюнет отрывается от своего сладкоречивого творения, кивая Йену в ответ. После нескольких лёгких движений Галлагер замечает, что тот всё ещё был в его футболке, что немного выглядывала из-под толстовки. При том, что джинсы на парне теперь были его собственные. Это была самая обычная тёмная футболка, коих у людей миллионы, никто бы никогда даже не заметил, что она была Галлагеровской. Но всё же Йен предпочёл думать, что это всё-таки являлось чистейшим знаком того, что Микки был его и ничьим больше.

***

Во время обеда он, как и всегда, спешит к трибунам, сразу замечая Милковича, что сидел со стаканом молочного коктейля в руках и ещё одним рядом с собой. Йен берёт второй стакан, даже не задавая вопросов. Ему и не нужно было этого делать. Он просто знал, что это ему. — Клубника, — говорит Микки, делая глоток. — Спасибо, — улыбается рыжий, повторяя его действия. — Когда ты успел? Милкович зевает и слегка потягивается. — Прогулял третий урок, чутка вздремнул, потом поковылял за ними. Галлагер едва заметно вздрогнул, делая ещё один глоток сладкого напитка. Да, на улице весьма заметно похолодало и мороженое, добавленное для подслащения, было ещё ощутимее, но Йену всё ещё было до чёртиков приятно. Но всего одно мгновение спустя уже казалось, будто температура воздуха начала накаляться от одного лишь его взгляда на Микки. На то, как брюнет засасывает трубочку, делая последнюю и самую долгую затяжку. На то, как впадают его щёки от усердия проделанных действий. И Йен нахально ухмыляется — Так что ты думаешь насчёт того, чтобы после школы сделать то же самое, но с трубочкой побольше? Зарабатывая недоумевающий взгляд от Милковича. — Чего? Галлагер не придумывает ничего умнее, чем просто повторить последние манипуляции брюнета, но уже со своей трубочкой, на что получает резко покрасневшие щёки подростка и его отведённые в сторону глаза. Не услышав ответа, рыжий продолжает дразниться: — Так? Микки неловко откашливается в кулак. — Я не умею. Йен сконфуженно хмурит брови. — Имеешь в виду, ты никогда… Но, кажется, ему просто не суждено было закончить мысль, потому как смущённость брюнета явно была впереди него. — Нет, блять, никогда.