Two Friends Like Us

Спустя несколько часов катания на санках, вся их компания еле приволокла свои тела обратно домой. Оставляя за собой целые горки снега, выпотрошенного из обуви, прежде, чем войти в дом и наконец выскользнуть из насквозь промокших курток. — Я замёрз-з-зла, — проговаривает Дэбби, кутаясь в одеяло, что было на диване. Йен ещё сражался с молнией треклятого комбинезона Лиама, пока Милкович не пришёл к нему на подмогу, после чего они пришли к общему выводу, что, наверное, лучше будет сначала переодеть относительно сухого Лиама, прежде, чем заняться своими отяжелевшими одеяниями. — Кажется, вот и пришло время горячего шоколада, — произносит рыжий, набирая в чайник воду и доставая кружки. — Будешь? Микки закатывает на это глаза. — Ну, что за вопросы, господи, Йен? — Отлично, вот ты этим и займёшься, — Галлагер смеётся, вручая парню банку с порошковым шоколадом неизвестной фирмы. — Я пока сбегаю наверх за толстовкой какой-нибудь, а то здесь и вправду как-то холодновато, — чуть поднимая температуру на термостате, он минует ступеньки большими шагами, дабы не терять времени. Порывшись несколько минут в шкафу, Йен наконец находит искомую им серую толстовку. Он выходит с ней из комнаты, натягивая вещь в процессе, но останавливается всего в шаге от поворотной ступеньки, услышав тихий голосок своего самого младшего брата. Лиам очень редко разговаривал, наверное, поэтому было удивительно слышать его сейчас. — На твоих руках что-то написано, — щебечет он и Галлагер делает ещё один шаг, как можно тише, чтобы у него сохранилась возможность услышать весь разговор. Микки сидел к нему спиной, поэтому рыжий был полностью для них неприметен. Мальчик осторожно касается его рук, и брюнет разворачивает их, чтобы тому было лучше видно. — Написано, — отвечает он с нотой улыбки в голосе. Лиам сияет ему в ответ, придвигаясь чуть ближе к столу, свешивая со стула свои маленькие ножки и делая глоток горячего шоколада. — Ты кинул туда лёд? Слишком горячо для него, чтобы пить сразу, — быстро произносит рыжий, казалось бы, совершенно позабыв о своей разведывательной миссии. Милкович разворачивается к нему, вскидывая брови. — Я не тупой, Йен. Я проверил, прежде, чем отдать ему, — он почёсывает затылок от неловкости, извинившись перед подростком, в очередной раз убеждаясь, что лучше немного дольше подумать перед тем, как сказать. Но Микки просто пожимает плечами и улыбается, поднося кружку к губам. Он кидает взгляд на Дэбби с Карлом, что укутавшись в одеяло, пили свой шоколад перед телевизором, и садится за стол. — Так, Фиона возится с подарками для детей? — обыденно спрашивает Милкович. — Ага, кто тебе сказал? — по выражению лица Лиама становится ясно, кто именно успел выложить всю Галлагеровскую подноготную, поэтому кивок Милковича в его сторону был лишним. Слегка понизив голос, Микки спрашивает: — Так, что бы ты, типа, хотел получить? Он смотрит на него в замешательстве, выдавая: — На Рождество? — Милкович кивает, но его взгляд сосредоточен на центре стола. — Да, ничего. Мне ничего не нужно, — парень кидает на него один из тех своих самых убийственных взглядов, и, естественно, Галлагер скрепя сердце меняет показания: — Дам тебе знать, как только что-то придумаю, — которые, в свою очередь, принесли ему одобрительный кивок. Через некоторое время Микки вновь заговорил: — Ему не нужно уже на боковую, или типа того? Малец выдохся, — рыжий отводит глаза от своего телефона, смотря на мальчишку, чьи глаза уже начали потихоньку слипаться. — Походу, в парке вымотался. Давай, Лиам, пошли, — он вскидывает руками по направлению лестницы, поднимаясь на второй этаж с Микки позади себя. Йен укладывает ребёнка в его крошечную кроватку, после чего растягивается уже на своей. Микки следует его примеру, садясь рядом и вяло скользя пальцами по экрану своего гаджета в унисон рыжему. Они сидели так ещё несколько минут до тех пор, пока Галлагер не поднимает глаза, замечая, что мальчуган уже давно в отрубе. Он стукает Милковича по локтю, вынуждая глянуть в том же направлении, и выловив подходящий момент, брюнет наклоняется к нему, осторожно касаясь его губ. Этот поцелуй. Он был… Нежным и плавным, тёплым и медленным, будто передающим чувства одного другому на совершенно новом уровне привязанности. Разъединение вырвало из Галлагера тихий, но до жути удовлетворённый вздох. — Давай глянем, что там Дэбби нафоткала, — шепчет он, вспоминая, как увлеченно девочка направляла на них вспышку камеры. Первые несколько снимков были сугубо с Карлом и Дэбби, по большей части, они просто всяким образом кривлялись, но некоторые были действительно неплохие, может, он даже отправит их Фионе. На горизонте уже начинают появляться они с Микки, отчего сердце подростка забилось в учащённом ритме. На одной из них Микки держал Лиама, а на их лицах сияла единая блаженная улыбка. — Ты… Ты ему понравился, — всё таким же тихим голосом проговаривает рыжий, и Микки кидает взгляд в сторону мальчика, мирно посапывающего в конце комнаты. — Он славный малый. Не бесит, как остальные, — слова были самыми обычными, но в его голосе был слышен недвусмысленный оттенок ответной привязанности. Йен чувствует странный выброс сентиментальности своего сознания, скопившийся в груди, и по отношению к своему младшему брату, и по отношению к Микки. Но он ничего ему не отвечает, потому как не совсем осознаёт, что именно в себе несёт это колющее чувство. Содержанием следующей фотографии являлись они с Микки. Это был как раз тот момент, когда брюнет подошёл к нему, робко дотрагиваясь его руки, думая, что прикосновение останется незамеченным. — Не знал, что у нас был чёртов папарацци, — бормочет он, вскидывая тёмные брови. Йен мягко смеётся ему в ответ. — Конкретно эту я на телефоне скрою, обещаю. Не хочу её удалять, — и Микки с ним не спорит. Все остальные снимки были очень хорошими, они улыбались и смеялись, красуясь своими до боли красными от холода щеками. Они выглядели так, будто дружили вот уже целую вечность. Галлагер упивается каждой фотографией, с интересом ныряя в краски их совместных изображений, что стали первыми таковыми. Милкович не показывал какой-то слишком уж развёрнутой реакции, но стоило им настигнуть конца фотоплёнки — у рыжего возникла идея. — Это может показаться глупым, но ты спрашивал меня про подарок на Рождество, так ведь? Могу я поменять фотографию в своём профиле на одну из этих? Брюнет смотрит на него, словно тот обезумел. — Что это вообще, блять, значит? Можешь ли ты? До тех пор, пока мы не выглядим, как пидорюги, ты можешь делать, что хочешь и мне будет параллельно. И это не подарок, Йен, — он заряжает Галлагеру по руке, скрашивая конец предложения. Но сам парень лишь кратко повторяет: — Это то, чего я хочу. Вот эта. Вот, смотри, на ней всё ровно, ничего гейского. Сначала Микки смотрит на него с отчаянным негодованием, но чуть позже смягчается. — Ладно… Если это именно то, из-за чего ты так рвёшь жопу, то ладно. — Да, это именно оно, — отвечает Йен, тут же распознавая голос Фионы, что звал его с первого этажа. — Боже, она сейчас разбудит его, — шипит он, подрываясь с места. — Вот, поменяй фотку, — и кинув телефон брюнету, подросток выходит из комнаты, осторожно закрывая дверь и быстро спускаясь вниз. — Фиона, прикуси язык! Лиама разбудишь. — Ох, тьфу ты. Упсики-пупсики, — улыбается она, прикрывая рот рукой. — Просто мне бы тут помощника, фитильнуть всё это добро в мою комнату, — парень кивает ей, перетаскивая пакеты наверх. — Так, что, чем вы сегодня занимались? Где Микки? — спрашивает девушка, распределяя подарки по кровати, чтобы затем протиснуть их всех в свой гардероб. — Катались на санках, дети сегодня знатно оттянулись в снегу, — отвечает рыжий, садясь на край постели. — Он в комнате с Лиамом. — Ох, чудно, — уперев руки в бока, она глядит на доверху забитый шкаф. — Да, неплохо. Есть пара фоток, показать? — Конечно! Он тянется к карману, но нащупывая пустоту, вспоминает, что оставил телефон с Милковичем. — Точно, он у Микки. Сейчас вернусь, — Галлагер направляется обратно к своей комнате, но как раз к этому времени из неё выходит Микки. Он пихает телефон в грудь рыжего, кидая безжизненное: — Вот. Мне пора, — даже не подняв на Йена глаз. Парень хмурится, принимая резкую перемену настроя, поспешив за тем. — Ты не останешься на ужин? Я… — Нет. Пока, — но Микки скупо его перебивает, спешно спускаясь вниз. Йен был в корне сбит с толку, заходя к Фионе. Но в конце-концов он решает отпустить это, скорее всего, Микки просто позвонил его козлистый папаша и снова залил какую-то чепуху. Он прячет их особенную фотографию с Микки парой движений, перекидывая её в другую папку, прежде, чем отдать ленту в полное распоряжение своей сестры. Огромные карие глаза девушки становились даже ещё больше, наполняясь неподдельным восторгом от увиденного. — Мне нравится эта. И эта. Ох, и эта тоже! Вы все такие радостные и красивые! Господи ты боже, взгляни на Карла тут. Ох, а Дэбби! Это же она фотографировала, да? — она доходит до фотографий с Лиамом и Микки, что вновь заставляют сердце рыжего пропустить несколько ударов. — Ох, мать вашу, как же это мило! Парень согласно ей кивает, мечтая о моменте, когда сможет сказать куда больше. — Пришли мне все! Прошу-у-у, — распевисто тянет она, отдавая телефон обратно. — Слушаюсь и повинуюсь, — Йен шуточно отдаёт ей честь и идёт в комнату, тихо закрывая за собою дверь. Он надевает наушники, решив достать текст по английскому, который задали на зимние каникулы, и написать Микки об их задании по математике. Когда Лиам просыпается, он спускается с ним вниз и они вместе помогают Фионе с ужином. Закончив, у него появилась возможность взять телефон и заметить, что парень ему не ответил. И это показалось ему слегка странным, потому что обычно, в большинстве случаев, Микки отвечал на его сообщения настолько быстро, насколько это было возможно. Вероятно, он просто устал, таскать Лиама в санках целый день — работёнка не из лёгких, как-никак. Поэтому он отправляет ему ещё одно сообщение. Йен Доброй ночи :* И только утром рыжий видит одно единственное сообщение, которое брюнет отправил ему где-то в три часа ночи. Микки Доброй. Йен почёсывает висок, не понимая, как ему стоит ответить на это. Чуть позже он листает ленту на Фэйсбуке, снова останавливаясь на своей обновлённой фотографии. Он и Микки. На одном фото. Вместе. В открытом доступе на Фэйсбуке. Да, опять-таки, быть может это до невозможного глупо, но он так прекрасно себя чувствовал, зная, что кто угодно теперь мог увидеть, что они были близки. Это уже что-то, да значило. Его телефон был немногословен вот уже целый день, и когда он чуть позже решил пойти на пробежку, в наушниках играла песня, что заставила парня подумать о том, как же сильно он уже успел соскучиться по Микки. Он шлёт тому строчку из неё, возобновляя их песенную игру. Йен Я извёлся на дно жизни, пытаясь его коснуться. Поделиться животворящим пламенем, что он зажёг в моей душе, но теперь все мои мысли оглушены, балом правит лишь он. Так, куда же подевался этот парень? Может это слишком пурпурно-банально, но ему кажется, что на данный момент, это было весьма мило. Они уже несколько раз скидывали друг другу пару-тройку таких песен, но сейчас, когда Микки снова ему не отвечает, в голове начинает загораться раздражение. Он решает написать тому ещё что-нибудь, прежде, чем переходить в состояние поголовного взвода. Йен Эй, ты, как жизнь? Вчера всё было так блядски замечательно, но Милкович заставил Галлагера сомневаться в прошедшей идиллии, приняв режим полнейшего радиомолчания без видимых на то причин. Микки ему не ответил. И теперь Йен переходит прямо к теме, чувствуя, как в венах начала кипеть кровь. Йен Какого чёрта ты меня игнорируешь?