Two Friends Like Us

Шарики Галлагеровского мозга окончательно заезжают за ролики, когда проснувшись, он всё ещё не видит ответа от Микки. У него было кошмарное предчувствие того, что теперь что-то точно было не так и в этом явно был виноват именно он. Только вот, дело было в том, что он не имел ни единого предположения, чем он мог так всё похерить. Парень спускается на первый этаж, дабы выпить кружку-другую кофе, свернувшийся в клубок желудок был не совсем готов к полноценному завтраку. Фиона уже стояла за стойкой, готовя свои фирменные утренние блины, но образ меркнет пред его глазами, когда Йен замечает холодильник позади. Точнее, коллаж из свежих фото, что теперь обрамлял его. Он проглатывает ком в горле, рассматривая изображение Микки и Лиама, в конечном итоге, предоставляя сестре возможность заметить свой взгляд. — Лиам стоял у меня над душой, просил обязательно распечатать эту. Такая чудесная фотография, правда же? — она поворачивается обратно к плите, не обращая внимания на то, как рыжий осторожно проводит рукой по фотографии. Телефон начинает вибрировать и он резким движением вытаскивает его из кармана, вдруг вкушая новый прилив надежды, так как сообщение было от Милковича. Микки Занят. Галлагер хмурится, раздумывая над тем, как тому ответить и стоит ли это вообще делать. Он чувствовал себя слегка обиженным, ему казалось, что лучше действовать против брюнета его же методами и просто игнорировать того в ответ. Посмотрим, как ему понравится такое отношение. Весь этот режим я-дохуя-занят. Это самый дохлый отмаз, когда ты просто хочешь, чтобы от тебя отъебались, Йен это знает. Но что он такого сделал? Что ж, ночью он напряг каждую свою извилину, пытаясь найти ответ. Но всё, о чём он мог думать это то, что прямо перед тем, как помпезно удалиться из Галлагеровского дома, Микки должен был загрузить их совместную фотографию в Фэйсбук. Так, дело в этом? Это было именно той проблемой вселенских масштабов, что так разозлила его? Он был смущён, или ему показалось, что Йен слишком сильно на него давит? Щёки Галлагера пылали. И от неловкости, и от возмущения, вдруг накатившего на него. Парень проходится по каждой своей чёртовой мысли, не находя ничего другого, чем бы можно было это объяснить. Именно так он и засыпает, скаля зубы от того, какой же сволочью был Микки.

***

На следующий день рыжий шагает к дому Милковича, не заботясь о том, чтобы предупредить подростка о визите. Он не собирался слать тому ещё одно сообщение, которое тот бы оставил без ответа. Галлагер решительно стучит, разом бледнея, когда Микки наконец открывает её. Его лицо выражало странную эмоцию, будто тому было больно его видеть. — Что ты здесь делаешь? И сейчас, даже несмотря на то, что голос юноши был мягок, в груди возродился тот самый гнев, что подавлялся им вот уже пару дней. — Какого хуя ты меня игнорируешь? — он требовательно идёт в наступление, делая шаг вперёд, оставляя между их лицами только пару сантиметров. Теперь и сам Милкович покраснел, выглядя таким же образом раздражённым. Йен слышал голос Тэрри, но был слишком зол, чтобы обращать на это хоть какое-то внимание. А Микки, тем временем, так и не думал ему отвечать. — Отлично, оставайся и дальше мелкой сучкой, — выплёвывает рыжий, отмечая, как руки Милковича сжимаются в кулаки, поэтому он бьёт его первый, прямо в подбородок, от чего тот теряет равновесие, ударяясь о дверь. Касаемо каждой драки, в которой он когда-либо был, включая десятки сотен со своим старшим братом, Галлагер давно уже усвоил — никогда не будь тем, кому летит первый удар, если видишь тот на горизонте. В какой-то момент он перевёл взгляд в сторону, заметив Тэрри, что появился позади Микки, выглядя поистине взбешённым от желания взглянуть, у кого это, блять, хватило наглости притащиться к нему домой и влепить его сыну. Только вот, когда он увидел, кто же это всё-таки был, чувства, кажется, удвоились и смотрел он теперь уже на Микки, врезав тому подзатыльник палкой ветчины, которая была у него в руке. — Будешь давать хуярить себя этому чертяге, как сучка? Блять, может пацан и прав насчёт тебя, — смеётся седовласый мужчина и, спустя всего секунду, Галлагер получает по лицу безжалостным кулаком младшего Милковича. Но второму удару была уготована иная судьба, рыжий поднял руки блокируя свирепые движения. Пробормотав, что Микки — лишь бесполезная трата свободного пространства в этом мире, Тэрри заходит обратно в дом. Стоило им вновь остаться наедине, всё ещё закипая, Йен смотрит на Микки, чьё бледное лицо раскраснелось ещё больше от переполнявших того эмоций и… В его глазах были слёзы? Неожиданная деталь вынуждает Галлагера несколько потерять бдительность, и брюнет злобно кидает: — Съеби нахуй, Йен, — затем с чувством хлопая перед ним дверью. Он стоял там ещё некоторое время, затем опустошённо следуя обратно домой в абсолютнейшей озадаченности по поводу того, что вообще произошло. Никакого переноса и образности, в прямом смысле, что это вообще, блять, было? Они были так счастливы, всё было прекрасно, и вот, несколько дней назад всё повернулось на 180 градусов всего за пару жалких минут. Галлагер не мог понять, из-за фотографии Микки влетело от отца? Если всё было так, тогда, почему он просто не сказал об этом Йену? Или, может, Микки и вправду был редкостной скотиной, как о нём все всегда говорили, а рыжий просто был слишком слеп, чтобы это заметить? Подросток всё ещё всеми фибрами души и разума пытался найти причину, столь ожесточившую отношение Милковича к нему, когда наконец подошёл к дому. К дому, стоит отметить, с уже ожидавшей у дверей Фионой. — Чего тебе? — недовольно кидает он, пытаясь пройти мимо неё. Но она пристально смотрит на него, перекрывая дорогу. — Мы собирались пойти и накупить еды на праздничный ужин, я тебе говорила об этом, а ты смылся, даже не спросив у меня разрешения. Мать твою за ногу, Йен, где ты шлялся? — её рассерженное лицо слегка разглаживается, преобразовываясь в более обеспокоенное выражение. — Ты что, с кем-то дрался? — Нет, — отвечает рыжий, невзначай касаясь своей челюсти и чувствуя, как над головой наконец начинает крутиться едкое угнетение. Он даже не помнил, что Фиона утром что-то ему говорила. — Прости… Можем пойти сейчас.

***

Туман. Вокруг словно был беспросветный туман, а ему приходилось следовать за сестрой по их третьему кругу в супермаркете, при этом держа корзину с продуктами, что с каждой минутой становилась всё тяжелее. Она пару раз пыталась поговорить с ним, начать какой-нибудь ненавязчивый разговор, но в скором времени поняла, что это бесполезно. После каждого сказанного ею предложения — приходилось повторяться ещё кучу раз, так как мыслями парень был явно не с ней. Наконец купив всё необходимое, они шли домой. И вот, пройдя уже половину дороги, девушка внезапно вскрикивает: — Сука! — заставляя подростка подпрыгнуть, довольно эффективно выныривая из своих размышлений и негодующе нахмуриться на столь истеричный порыв. — Что на этот раз? — Я забыла свой бумажник! Нам нужно вернуться! Всё, пошли, давай, — чертыхаясь и матерясь, она суетливо спешит в обратном направлении. — Всё из-за твоего паршивого настроения, я то и дело думала о нём, — ворчливо добавляет Фиона, когда они уже пересекали стоянку. — Ах, так это моя вина? — раздосадованно отвечает Галлагер. Она усмехается. — Имеено, Йе… — они оба останавливаются, во все глаза таращась на выпорхнувшего из магазина чувака с замороженной индейкой под рукой. Человек бежал в их направлении, слепо перебирая ногами. Спустя мгновение Йен усиленно моргает, в результате осознавая кто это. — Микки?