Two Friends Like Us

Заходя в дом, Йен старался налепить на себя непринуждённую улыбку во имя своих младших домочадцев, но по лицу приближающегося к нему Микки можно было сделать вывод, что эта его авантюра с треском провалилась. — Бля, тебе только похоронного венка не хватает, — тихо пробормотал он, когда Фрэнк и Моника гурьбой разрослись вокруг своих детей. — Суть ситуации ты почти угадал, — шепчет в ответ рыжий. Он не говорит брату с сестрой ни слова, но косится на них взглядом, выражающим все его эмоции относительно сложившихся обстоятельств. «Но может, в чём-то они и правы» — думает Галлагер, наблюдая за детьми, что радостно разбирали принесённые родителями подарки, расплываясь при этом в искренних и полных счастья улыбках. Похоже, они не особо вдавались в нетипичность обстановки в доме. Возможно из-за того, что практически не знали всей правды о них. — Сколько тебе уже набежало? — вдруг спрашивает Фрэнк, обращаясь к растерянному от постановки вопроса Карлу. И без балды, его родители просто, блять, обязаны были знать это. — Мне уже восемь. — Годится, — мужчина пожимает плечами, вынимая из-под своего пальто бутыль водки и вручая её сыну. — Эй! Эй! Вот уж фигушки, — Фиона перегибается через стол, забирая бутылку из рук младшего брата. Йен кидает быстрый взгляд на Микки, что не сводил внимательных глаз со всей семейной неразберихи. Парню было страшно даже просто подумать, что творилось в голове Милковича, когда пред глазами был уже десятый круг ада, но в исполнении Галлагеров. И брюнет поворачивается к нему, будто читая обеспокоенные мысли второго. — Ну, мои старшие братья бы никогда не забрали у меня бухло. С большой долей вероятности я бы надрал им за это задницы, — ухмыляется подросток и Йен закусывает губу, обдумывая внезапно всплывший в сознании этюд. Можно было догадаться, что и Тэрри бы с великим энтузиазмом проворачивал такое дерьмо. Дэбби поднимается с места, направляясь в ванную, в которой, судя по всему, и оказался Мо после своего со всеми знакомства. Как только она открывает дверь — пёс вбегает в гостиную, моментально скалясь в сторону Фрэнка, уже готовый к незамедлительной атаке. И когда ситуация окончательно оказывается над пропастью полномасштабной чертовщины, Милкович пятится вперёд, оттаскивая собаку от бьющегося в панических конвульсиях и отчаянно матерящегося Фрэнка. — На место! — строго крикнул Микки, наконец обращая внимание самого старшего Галлагера в свою сторону. — Что это за вшивая оберблядь?! И какого хуя это Милковическое исчадие позабыло в моём доме? — Это не твой блядский дом, — злобно рычит рыжий, вынуждая щёки Микки вспыхнуть. — За последние несколько месяцев он сделал для нас больше, чем твоя придурошная задница за всю жизнь, — резко кидает отцу Фиона — И Лиаму он пиздец как нравится. Да господи, он даже купил нам новый ноутбук, который, хочешь ли знать, нужен твоим детям для учёбы. Не зная куда себя деть, брюнет неуклюже хватает Мо за ошейник и притягивает к себе, в то время, как Галлагеры вдруг встали за него горой. За него никто и никогда не заступался, поэтому чувство некой защищённости действительно было для парня чем-то по-чёрному диковинным. Но он по-прежнему был сердцем и душой против того, чтобы становиться причиной разлада в этой семье. Из Фрэнка выскакивает недобрый смешок. — Вот тебе и перерождение Помпей. Небось, центнер кокаинчику толкнул, чтобы урвать вам электронного добра. Ой, да знаю я его батю, вкурили? Этот экземплярчик похож на папашу больше всех, вырастет до клеточки таким же, — и на этих словах Моника бьёт его по руке, и Йен поворачивает голову в сторону подростка, что выглядел так, будто мужчина с точностью до миллиметра попал по его самому больному месту. — Чья бы корова мычала, Фрэнк, — закатывая глаза, говорит Лип. Рыжий никак не мог понять, неужели он единственный, кто заметил, что слова их отца сделали с Микки? И вместе с этими мыслями в сознании нежданно вспыхивает непроходимый раскол огненной ярости. — Выметайся! Я сказал, убирайся отсюда нахуй! — он чувствует на себе поражённые взгляды своих сородичей. Все, кроме Лиама, чья маленькая голова испуганно оглядывала всех из-за спины Микки. Издевательски ощерив на них зубы, Фрэнк решает ответить: — Так вот оно как, значит. Ясно всё с вами, думаете, вы уже все такие взрослые? А папочку с мамочкой вот так запросто, в глубочайший ящичек своей тухлой душонки? Хорошо, мы уже, мы уже уходим, — Моника поднимается на ноги, испуганно и виновато прикрывая рот. Он тащит её к выходу и женщина раздосадованно оборачивается к ним. — Простите, детишки! Я… Я позвоню! Она не позвонит. Когда они наконец выходят, громко хлопнув за собой дверью, Йен делает тяжкий вздох. В комнате было неподдельное ощущение напряжённости, до тех пор, пока Фиона наконец не постаралась хоть как-то сгладить углы. — Мне жаль, что так получилось. Милкович безропотно пожимает плечами. — Пустяки, так или иначе, мудак прав. Йен огорошенно смотрит на него, что есть силы удерживая себя от очередной яростной вспышки. — Ты нисколько не похож на своего отца. Вместо ответа Микки просто опускает глаза, и Лип, чувствуя крайнюю натянутость тишины в комнате, предлагает: — Ну что, ребят, может того, на перекур? Не знаю как вы, а мне бы сигаретка не помешала, — они все вместе поднимаются на второй этаж, в общую для мужской половины Галлагеров комнату. Лип приоткрывает окно, когда Микки закрывает за собой дверь. И добираясь наконец до скручивания небольшой горстки дури, парень в шутку говорит: — Ты — главный диллер наркоты по всему Чикаго, но при себе нет и косячка? Но Йен вклинивается куда раньше, не оставляя Милковичу возможности ответить самому. — Его отец, а не он. — Ну, по сути дела, когда поставка на мне, то и я тоже, — снова пожимает плечами брюнет — Говорит, шмаль — пустая трата времени, он больше делает упор на хардкорное дерьмо. Лип понимающе ему кивает. — Ну да, так выгоднее. Рыжему вдруг стало неимоверно дурно, когда до него наконец дошло, что конкретно стояло за этой «помощью отцу», когда Микки стабильно не было по несколько дней каждого месяца. Когда самокрутка наконец доходит до его рук, он задумчиво ею затягивается. Немудрено, что у Тэрри вдруг появилась резкая нужда в сторожевом псе. Голова малость закружилась и в ней завился слишком уж искристый туман, поэтому он предпочёл просто облокотиться о спинку кровати и послушать разговоры своего брата с Микки, нежели напрягать свой котелок в генерации каких-либо тем. — Чувак, а твоя сестра же сейчас ни с кем не встречается? — спрашивает кудрявый, вынуждая Милковича вмиг помрачнеть. Откашлявшись, он отвечает: — Хули тебе не поебать? — Она довольно горячая штучка, — собирая всю свою непосредственность говорит Галлагер. И Микки просто устало закатывает глаза. — Мой тебе совет, лучше не связывайся с ней. Во-первых: у неё в голове какие-то свои пиздопляски, которые потом тебе выйдут боком; во-вторых: если ты сделаешь ей больно, мне придётся нехило щёлкнуть тебя по ебалу, а вы, Галлагеры, мне, типа как, понравились. Лип ухмыляется. — Та ну, мужик, я просто прикалываюсь. Но она реально горячая, эдакая плохая девчонка, это заводит. — Так говоришь ты и каждая первая сопливая головка от хуя в школе. Они ещё не знают, что их худшие дни с моим участием впереди, — смеётся брюнет. — Да-а, у Фионы тоже есть херовая привычка трахаться с тотальнейшими мудилами, — вдумчиво вещает Лип — Но знаешь, мы не всегда их выслеживаем. — Дэна Билера мы пиздили, — едва слышно мямлит рыжий, про которого уже успели и забыть. Микки переводит глаза обратно на Галлагера. — Ты как? Посмеиваясь, кудрявый тоже кидает взгляд на своего младшего брата. — Та, желторотик просто перебрал. И да, Йен, тому мы въебали, но это только потому, что еблан реально херово с ней поступил. После этого кретина она прорыдала, сколько, неделю точно, — рассказывает он Микки, что, в свою очередь, эмпатично кивал рассказам старшего Галлагера. Если бы они не запаривались насчёт защищённости своих сестёр, то никто бы этого не делал.

***

Ближе к ужину — в некоторой степени дурь успела выветриться из рыжей макушки, и её обладатель уже вовсю накладывал себе в тарелку еды, да ещё и с таким рвением, что сидящие рядом с ним парни не смогли сдержать своего смеха над молодым товарищем. — По идее, ты должен пыхнуть, дунуть и передать, а не паровозить круглыми сутками, — замечает Лип. — Я голодный, — ухмыляясь, отвечает всё ещё накуренная часть Галлагера. — Да ладно, в натуре? — издевается Милкович, перегибаясь через парня и наполняя едой уже свою тарелку. Лиам, что не стало ни для кого удивлением, захотел сесть рядом с Микки, теперь дёргая того за локоть и указывая на Мо, лежавшего около их ног. Примерно минуту брюнет остолбенело смотрит на мальчика, но когда Йен тянется вперёд, чтобы перевести мысль ребёнка, Микки быстро тому отвечает: — Нет, дай мне самому допереть, должен же я к этому наконец привыкнуть, — от столь невинного комментария на лице Галлагера всплывает широченная улыбка, и спустя пару секунд подросток довольно щёлкает своими татуированными пальцами. — Да, чел, можешь дать Мо индейку, — Лиам кивает, бросая пару кусочков мяса псу, так благодарно принимающего каждый из них. — На самом деле, он неплохо натренирован, знает пару команд. Хочешь посмотреть? — спрашивает он, обращаясь к Лиаму, чьи глаза уже заинтересованно сверкали в сторону послушно сидящей пред ними собаки, как, собственно, и у остальной части Галлагеров. Микки поднимается на ноги, пробегаясь по стандартному пакету приёмчиков (сидеть, лежать, голос), прежде, чем повернуться обратно к мальчику: — Давай, Лиам, пусть эту сделает с тобой. Лиам неуверенно шагает к нему, внимательно слушая то, что Микки шептал ему на ухо. Затем парень идёт к двери, что вела к заднему двору, открывая ту и отходя назад, отдавая бразды правления в руки младшего Галлагера. Ребёнок крепко сжимает руки, но так ничего и не говорит. — Тебе нужно сказать это вслух, Лиам, иначе он не узнает, что ты от него хочешь. Мо, смотри на Лиама, — произносит брюнет, предоставляя псу в качестве ориентира свой палец. И секунду спустя Галлагер следует совету подростка, выдавая своим слабым голоском: — Закрой дверь, Мо, — он беспрекословно подскакивает к двери, вставая на задние лапы и толкая ту передними. — Молодчина, Лиам! — воскликнула Фиона, умилённо тая от лучезарной улыбки на лице своего младшего брата. Он охотно гладит Мо, когда тот прибегает обратно к нему, и Микки приязненно даёт мальчугану пять, после чего они возвращаются к своим стульям. — Он и про фас знает, но думается мне, это показывать будет совсем не так кошерно, — усмехается брюнет, стеснительно почёсывая затылок. — Готов пожертвовать пёсику Липа, — лениво протягивает рыжий, всё так же вяло ухмыляясь, когда кудрявый показывает ему средний палец. Весь оставшийся вечер компания из пятерых Галлагеров и одного Милковича, наряду с дружественно виляющей хвостом собакой, проводит за полным еды столом, тепло подшучивая друг над другом и настраивая новый ноутбук к предстоящему семестру. И этой ночью, оглядывая счастливые и светящиеся лица своих братьев и сестёр, своего совершенно необычного, но до чёртиков любящего парня с его псом, Йен наконец понимает, что это лучшее Рождество, которое у него когда-либо было.