Two Friends Like Us

Галлагер утроился поудобнее, оглядывая Микки, стоявшего рядом с кроватью. Он закусывает свою губу и Милкович поднимает брови. — Всё ещё полон энтузиазма? Рыжий чувствует, как голова подаётся вперёд в кивке, а из уст вырывается тихое: — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Нам… Нам нужно сделать всё как полагается. Не так, как в первый мой раз, — говорит брюнет, обходя кровать к своему комоду и доставая спрятанные в глубине ящика презервативы с флаконом смазки. Парень не останавливается на подробном изложении того, что он имел в виду под «неудачным первым разом», но и сам Йен решает не развивать эту тему. На всякий случай, ибо при ином раскладе, он знал, что просто изведёт того своими вопросами. Сейчас он был абсолютно спокоен по этому поводу, и подростку хотелось, чтобы всё именно так и оставалось. Он просто хотел Микки и это было единственной мыслью, наглухо засевшей в его голове, когда Милкович подошёл обратно, склонившись на кровати прямо над ним. Йен цепляется за его руки, чувствуя как мышцы в них ощутимо напряглись от того, что парень облокотился о постель локтями. — Может, тебе включить музыку или типа того? — улыбнувшись, Галлагер кивает ему и Микки наклоняется вперёд, дотянувшись до своего телефона и кликнув на иконку Spotify. — Чего бы тебе хотелось? — спрашивает парень, полными сомнений глазами оглядывая свои собственные плейлисты, в большинстве своём, наполненные хард-роком. — Что-нибудь романтическое, — ухмыляется Йен, но брюнет не отвечает ему смехом. Он лишь жмёт на сборник под лаконичным названием «Ты & я», что был одним из предложенных приложением плейлистов, затем откладывая телефон обратно на тумбу. Микки целует его, медленно и не спеша, и Галлагер закрывает свои глаза, вслушиваясь в медленную песню, расслабляющую своим неторопливым темпом каждую мышцу в его теле. Они лежали так ещё очень долгое время, просто целуясь и ни о чём не волнуясь, до тех пор, пока рыжий не прошептал в губы брюнета: — Я готов. Он слышит звук открытия крышечки бутылки со смазкой, распахивая глаза и наблюдая за тем, как Милкович распределяет её по своим пальцам. Слишком много смазки по своим пальцам. — Её не может быть много, — произносит Микки, смотря прямо в глаза и читая выражение на его лице с точностью до мельчайшей детали. Несмотря на насыщенность рассказов о том, как он любил жёсткий секс — в его глазах сейчас не было совершенно никакой грубости, одна лишь нежность и любовь. И это заставило Галлагера захотеть его даже пуще прежнего. Микки ласково проводит по внутренней части его бедра в успокаивающем движении, и, набравшись в предвкушении воздуха, Галлагер слегка напрягается, когда Милкович медленно проводит пальцем по напряжённому кольцу мышц, затем неспешно проникая им внутрь. Его движения были плавными и размеренными, да и видно было, что Микки точно знал, что делал. Это стало ясно по тому, насколько уверен, но в то же время аккуратен, он был в своих действиях. И Галлагера моментально окатило непередаваемыми ощущениями, стоило Милковичу задействовать второй палец. — Всё в порядке? — спрашивая это, он смотрит прямо в глаза Йена, что уже давно заволокло беспроглядной пеленой. — Ага, — решается всё-таки выдать рыжий, заворожённый совершенно им ранее не испытанными, однако, всё ещё оргазмическими пульсациями, растёкшимися по всему его телу. Он уже чувствовал наличие смазки, медленно скатывающейся по члену. Взглянув вниз на него, подросток замечает и то, насколько сильно возбуждён был и сам Милкович, что выбивает из парня необдуманное: — Чёрт, я так тебя хочу. Микки закусывает нижнюю губу, прикрывая на секунду глаза. — Ты уже почти у цели. Ещё минута или около того, — он тянется к презервативу, что был оставлен им на покрывале ранее, разрывая упаковку зубами. Одной рукой брюнет расправляет тот по себе, а второй продолжает неспешно водить пальцами внутри Галлагера, чьи глаза уже давно укатились в самые дальние уголки его черепушки. Если его пальцы так великолепны в своём деле, то, что будет, если заменить их на что-то другое? Похоже, раньше он совершенно неправильно подходил к этому вопросу. — Теперь я понимаю почему парни смеялись надо мной, когда я говорил, что быть снизу пиздец отстой, — произносит Галлагер, в какой-то степени застенчиво, продолжая стонать от удовольствия. Милкович понимающе улыбается ему. — Пальцы — вообще легкотня, Йен. — Я готов, — стоит на своём рыжий, в то время, как Микки издевательски проводит по его простате, заставляя того вскрикнуть — Не останавливайся! — ухмыляясь, Милкович привстаёт и ёрзает на месте, стараясь пристроиться ко второму должным образом. Галлагер взлетает к его лицу, агрессивно прижимаясь к пухлым губам напротив. — Не издевайся, — рычит он, стреляя в брюнета предупредительным взглядом. — Хорошо, — снова кусает свою губу Микки. Он медленно входит в него, и рыжий чувствует, как всё тело вдруг напрягается в изначальной ступени паники, что ассоциировалась у парня с опытом члена в заднице. — Дай знать, если захочешь, чтобы я остановился, — слышится голос Микки. Йен машет головой, понимая, что Милкович знает, как преодолеть первоначальное жжение, неторопливо входя в него сантиметр за сантиметром и не сводя глаз с лица Галлагера, выражение которого сменилось от горькой боли до нескрываемого интереса, а затем и до ярчайшего удовольствия. Милкович выдавливает ещё больше смазки, когда наконец оказывается полностью внутри Йена. Он больше не двигался. Прошёл долгий и мучительный процесс подготовки, чтобы вновь остановиться. Рыжий елозит под ним, несдержанно кидая: — Да выеби ты меня. — Я буду мягок, — отрезал брюнет, обращаясь к ним обоим. Начал он именно так, кропотливо выходя из него и снова возвращаясь, но все эти ощущения были пыткой для Галлагера, что всесильно наслаждался чувством наполненности, неизвестным ему раньше. Он раскрывает свои глаза спустя пару минут, всматриваясь в Микки, нависшего над ним и осторожно двигающим своими бёдрами. Его глаза дотемна налились страстью, на линии роста волос уже отчётливо виднелись капельки пота, а щёки раскраснелись от явного контроля над собой. — Сильнее, — наконец требует Галлагер, прекрасная зная, что он сможет с этим справиться. Микки выглядел безмерно ему благодарным, наконец ускорив свои движения. И спустя всего пару минут из его уст уже вылетали лихие маты, добротно смешанные с именем Йена. Рыжий слышит, что и сам издаёт звуки, которых никогда раньше не издавал, когда Микки вбивается в него всё сильнее и сильнее, в то время, как сам он лишь подстрекает парня периодичными выкриками о том, что тому нужно быть ещё жёстче. Всё это было просто охренительно круто, то, с каким рвением брюнет втрахивался в него. Но выражение на его лице в этот момент — было для Галлагера сравнимо, наверное, с гавайской лавой. По его крепким плечам текли небольшие капли пота и он был донельзя горяч, совершенно поглощённый экстазом. Милкович смотрит своими пронизывающими до самых костей глазами прямо в глаза Галлагера, опуская губы к его шее. И тогда Йен чувствует его зубы на ней. Парень чувствует самый малый укол боли, когда Микки кусает его, но по большей части, это словно срывает рыжего с последних известных его телу тормозов, оставляя ему лишь беспомощное вжатие в постель. Милкович отрывается от его шеи, втягивая в лёгкие больше воздуха и наконец приподнимаясь, кидая короткий взгляд на член Галлагера, с которого уже стекала сперма. И ни разу не остановившись, он возвращается к лицу Йена, с торжествующим огнём победы в голубых глазах. Стиснув зубы, он продолжает всё так же жёстко вбиваться в Галлагера, которому осталось лишь дать своему телу нескончаемо разбиваться о волны нечеловеческого наслаждения. Милкович звучит совершенно дико, когда наконец наступает его переломный момент и из недр глотки вырывается крик: — Я так блядски сильно тебя люблю, Йен. Йен чувствует, как в ответе поднимает руку, вспоминая слова Микки, сказанные им ранее. Он обхватывает пальцами его бледную шею, затем прилагая достаточную силу, чтобы немного её сжать. Глаза Милковича грозились выкатиться из орбит на это движение. — Я, сука, сейчас кончу, — он был слишком сосредоточен на том, что делал, чтобы перевести руку к члену Галлагера, поэтому тот сделал это сам. Подросток закрывает глаза, отдаваясь всепоглощающей и словно наэлектризованной эйфории, проходящей зарядом по всему его телу, пока рука самозабвенно двигалась по члену синхронно движениям брюнета. — Бля-я-ять, — вдруг протяжно стонет Милкович, беспорядочно толкаясь в Галлагера, чья разрядка таким же образом не заставила себя долго ждать, выливаясь в огромное и масштабное облегчение. — Я… Я не могу… — пот лился градом, а лицо было алым от напряжения. Видок, принёсший Галлагеру чувство глубочайшего удовлетворения. И вот подросток просто довольно машет ему головой, стараясь выйти из парня как можно аккуратнее. Галлагер выпучивает глаза на внезапно появившееся и совершенно непонятное ощущение, он что… — Ты в норме, — категорично говорит ему Микки, падая на кровать рядом с ним — Это ебливое ощущение — обычная штука. Ты не, ну знаешь… — Обосрался? — ухмыляется рыжий, проводя рукой по влажному от пота и спермы животу. — Нет, — со смешком выдыхает Милкович. Фух. Услышать, что это было нормально — стало огромным облегчением. Даже несмотря на то, как сильно он любил Микки, было бы пиздецки стрёмно иметь с этим дело. Через пару секунд Милкович прерывает его мысленные рассуждения — Бляха-муха, это было офигительно. Никогда не нравилось кого-то трахать настолько сильно, как сегодня, — произносит он, с интересом смотря на Йена. — Что ж, никогда не думал, что мне понравится быть выебанным. — А тебе понравилось? — едва не задохнувшись, обеспокоенно спрашивает брюнет. Издевательски указывая пальцем на свой живот, он отвечает: — Я однозначно это полюбил, — он одаривает Милковича коротким поцелуем, прислоняясь своим влажным лбом ко лбу подростка. — Но лизун на моём пузе совсем не ахти, может, в душ? Микки кивает и они оба потихоньку поднимаются с кровати. Галлагер чувствовал себя слегка неловко, следуя за брюнетом в ванную. — Ты как? — спрашивает Милкович, оглядывая его и возвращаясь к настройке температуры. — Побаливает слегка, — признаёт Галлагер — Но, в основном, отлично. — Надо время, чтобы к этому привыкнуть. Если нужно будет обезболивающее или типа того, просто дай знать, — проговаривает Микки, вставая под душ. Йен кивает ему, радостно присоединяясь к нему — Мы раньше никогда этого не делали. Душ вдвоём. Микки немного отходит в сторону, освобождая чуть больше места под горячими струями воды для Галлагера — Думаю, нет. Сегодня прямо ночь открытий. — В следующий раз, когда я не буду таким уставшим, нам придётся, ну, сам понимаешь… — фривольно затихает рыжий, вызывая у Милковича ухмылку. — Ага, ага, обязательно. Дай внутреннему Казанове передышку, Галлагер. Йен довольно кивает ему, прижимая их лбы друг ко другу под горячими струями воды, стекающими по их спинам, подобно умиротворяющему летнему дождю. Они стояли так ещё какое-то время, до тех пор, пока с его уст не слетает отчаянный шёпот: — Я так сильно тебя люблю. Микки целует его влажные губы, пробегая пальцами по руке и нежно её сжимая. — Я тоже тебя люблю, — и спустя пару моментов тишины, он практически так же, едва ли слышно, добавляет: — Знаешь, порой меня безумно пугает, насколько сильно. Чувство, которое было знакомо Йену до глубочайших недр его души.